— Земли — уступить. Репарации — выплатить.
Участники застыли в полном недоумении.
Чат трансляции взорвался знаками вопроса.
Четвёртый малыш рогом упёрся: бросил эти четыре слова и замолчал. Лишь обвёл толпу ледяным, исполненным нетерпения взглядом. В его глазах так и читалось: «Ну? Платить будете или как? Живее чешите языками!»
Участники лишь переглядывались, совершенно не понимая, что отвечать.
Кабы такие требования выдвинул сам Янь Шицин, они бы ещё могли взобраться на трибуну праведного гнева и во весь голос заклеймить бессовестного маршала Империи. Но ведь…
Они сами кашу заварили. Первыми полезли на рожон.
Собрание с шушуканьем гудело добрых полчаса. Наконец из глубины толпы раздался неуверенный, фальшиво писклявый голос — кто-то со страху попытался изменить тембр:
— И… как уступать? Что платить-то?
Четвёртый, сохраняя абсолютное хладнокровие, отчеканил заученный с подачи Сестры Чжао текст:
— Уступить территории — значит отступить на три километра назад и больше не приближаться к нашему лагерю. Репарации — по пять килограммов мяса или диких овощей с каждого альянса. На этом и разойдёмся.
И снова воцарилась тишина.
Конечно, для целого альянса такая дань — сущие пустяки, любой потянет без труда.
Вот только… позор-то какой!
Расскажи кому — засмеют ведь.
[Четвёртый просто а-а-а-а-а, какой крутой! (прижимает ладошки к щекам)]
[До чего же хорош! Малыш, дай мамочка тебя обнимет~]
[Сразу видно — приёмный сын Янь Шицина! Мал золотник, да дорог, властности ему не занимать.]
[Сестра Чжао гениально рассчитала… Запросишь больше — эти союзы сдуру на таран пойдут, запросишь меньше — уроком не послужит.]
[Туда этим агрессорам и дорога! Так им и надо!]
В конечном счёте альянсы пошли на попятную. От каждого вызвалось по парню: увязали припасы в тюки и приволокли к ногам Янь Шицина.
Опасаясь, как бы маршал Янь не затаил обиду, делегаты обмотали головы лопухами, прорезав лишь три круглые дыры для глаз и рта.
— Завтра утром мы отступим, — хрипло пробасил один из них, намеренно понижая голос.
Чжао Цянь тут же зашлась хохотом:
— Слушай, Лю Чжан, твой блин вместо лица ни с чем не спутаешь! К чему эти прятки с листьями и поддельный бас? Кого дуришь?
Упомянутый Лю Чжан вздрогнул и с диким ужасом покосился на Янь Шицина.
Словно подпалив пятки, он дал дёру так, что только пятки засверкали.
Сестра Чжао лишь цыкнула: «Трус несчастный».
* * *
На следующее утро лагеря альянсов сместились на три километра назад. Остались только редкие «одиночки», не участвовавшие в ночной облаве — им отступать смысла не было.
Они тихо жили своей жизнью, и Ся Чу с компанией не стали их тревожить.
Без возмутителей спокойствия под боком воцарилась идиллия.
Для Ся Чу последующие дни текли безмятежно. Однако там, куда не достигали его глаза, грызня между участниками лишь набирала обороты. Крупные союзы рушились, делились и ковались вновь, пока не распались на десяток мелких группировок.
В этих сборищах отныне не знали иной заботы, кроме охоты да междоусобиц. Все грабили всех.
Подозрения, грабежи, жестокость и резня.
Чем сильнее пылал хаос вокруг, тем глубже увязал в покое лагерь Ся Чу.
Многие зрители, не вынеся кровавого кошмара, в ту же ночь сбежали на его трансляцию.
[Эх, я пришёл на шоу ради схваток сильнейших, но у остальных такой бардак начался... Пережду хоть тут.]
[Эй, @Организаторы, мы пришли смотреть на борьбу человека с дикой природой, а не на то, как люди режут друг друга!]
[В прошлом сезоне тоже была конкуренция, но не до такой же дикости!]
[Тогда вначале никто ничего не понимал, вот и не бушевали. А сейчас у каждого свой расчёт, рано или поздно всё равно бы стравливаться начали.]
[Да уж, драки каждый божий день... Глаза уже мозолит.]
Впрочем, очень скоро уставшая аудитория обрела исцеление, наблюдая за малышами.
[Ой-ой-ой, Четвёртый такой красавчик, ну как можно быть настолько шикарным, ы-ы-ы!]
[Первый — лучший! Старшенький просто супер! Не могу устоять перед этим болтливым солнышком!]
[Второй такой тихий... Зайка, скажи мамочке хоть пару слов, ну пожалуйста~]
[Третий! Если ты сейчас же не встанешь побегать, то превратишься в поросенка! (гнев бессилия)]
[Посидел в этом эфире денёк — и будто душой очистился... (умиротворение)]
Старожилы канала ликовали и радушно подшучивали над новичками:
[Проснулся — посмотрел на малышей, перед сном — почитать сплетни про Ся-Ся. Вы только вкусили эту райскую жизнь, а мы так уже давно кайфуем ╮(╯╰)╭]
Новички тут же начали сгорать от зависти:
[Ого-го, и вы каждый вечер смотрите ТАКОЕ?! (завидую, но не признаюсь)]
[Ого-го, и вы каждый вечер смотрите ТАКОЕ?! +1]
[Ого-го, и вы каждый вечер смотрите ТАКОЕ?! +2]
[Ого-го, и вы каждый вечер смотрите ТАКОЕ?! +3]
[Именно так, мы каждый вечер смотрим ТАКОЕ! (бе-бе-бе)]
Число выживших стремительно таяло. К наступлению последней ночи на всей планете осталось едва ли шестьдесят с лишним человек.
И именно в эту заключительную ночь над ними нависла колоссальная угроза.
* * *
Едва на лес спустились сумерки, Четвёртый малыш в тревоге вскарабкался на высокое дерево и устремил взгляд вдаль.
Зверей в чаще становилось всё меньше. Теперь, куда ни глянь, стояла мёртвая тишина. Ни испуганного зверья, ни суетливых муравьёв, спешно меняющих муравейник, — Четвёртый и сам не мог толком понять, предвещает ли что-то гнетущее чувство, сжавшее его грудь.
Янь Шицин первым заметил взволнованность малыша.
— Что стряслось? — тихо спросил он.
Четвёртый оглянулся: папа возился у костра с ужином и, кажется, ничего не замечал.
Перед крёстным скрывать тревогу не имело смысла, поэтому малыш выложил всё как есть:
— Крёстный, сам не пойму почему, но мне до ужаса не по себе.
Кто другой на его месте отделался бы парой успокаивающих слов.
Но Янь Шицин вдруг вспомнил собственное детство.
В малые лета он и сам обладал удивительной способностью загодя предчувствовать беду.
И хотя маршал уже знал, что Четвёртый — не его родной сын, в эту минуту он невольно отнёсся к нему как к собственной кровинушке. Никакой фальши или отмашек — Янь Шицин спросил предельно серьезно:
— Что именно ты чувствуешь?
— Надвигается что-то очень дурное, — Четвёртый вскинул головку, всматриваясь в небосвод, хотя уверенности в его голосе не было. — Кажется... дело в погоде.
Янь Шицин мгновенно собрался.
Среди выживших в их отряде находился знаток примет и погоды, и маршал тут же отправился к нему.
Знаток долго вглядывался в вечерний небосвод, после чего озадаченно почесал затылок:
— Да вроде всё тихо. На дождь даже намека нет.
Разумеется, нельзя было исключать подлянку от организаторов шоу, однако, судя по прошлому сезону, «Экстремальное выживание» всё же придерживалось законов логики. Не могли же они на пустом месте обрушить стихийное бедствие?
Если так поступать, как игрокам вообще выживать?
Четвёртый огорчённо дернул крёстного за рукав:
— Наверное, я просто ошибся.
Но Янь Шицин не привык рисковать. Он организовал людей: они нашли водонепроницаемые материалы и обтянули ими палатки. А все припасы перенесли в самый надежный шатёр в центре.
— Вам двоим придётся сегодня потесниться, — обратился Янь Шицин к двум участникам.
Палатку одного из них забрали под склад, так что ему пришлось проситься на ночлег к товарищу.
Мужчины ничуть не расстроились, а лишь сговорчиво качнули головами:
— Пустяки, всё в порядке.
Янь Шицин усмехнулся и не стал разглагольствовать.
Он лишь перевёл взгляд на Старшенького, стоявшего ровно посередине между двух атлетов.
Первый малыш с невозмутимым видом показал пальчиками знак «ОК», давая понять: за дядюшек можно не переживать, он возьмёт их под своё крыло!
[Как и следовало ожидать: двум тиграм на одной горе не бывать ╮(╯╰)╭]
[Если только эта гора не зовётся Первым малышом! ╮(╯╰)╭]
[Баланс выдержан идеально~]
[Настоящий гроссмейстер дипломатии никогда не прогадает~]
Секрет того, почему эти двое здоровяков жили душа в душу и ради общего комфорта готовы были уступить место, крылся в простой вещи.
Первый малыш похлопал дядю слева, затем — дядю справа и, умильно похлопав пышными ресницами, пролепетал:
— А давайте играть в игрушки!
Оба суровых мужика одновременно выдавили из себя немного натянутые, но предельно добродушные улыбки:
— Давай.
— Как скажешь, малыш.
* * *
Перед сном Ся Чу сидел на корточках в углу палатки и кропотливо мастерил ловушки.
Хрупкий силуэт, одинокая спина... Он выглядел настолько брошенным и несчастным, что зрители в чате едва не начали заказывать для него грустную песню «Плачь навзрыд».
А вот почему он остался в полном одиночестве — история отдельная.
Старшенького временно «мобилизовали» те двое участников.
Второй малыш несколько дней хвостиком ходил за Чжао Цянь, а сегодня, застенчиво раскрасневшись, заявил, что хочет спать «с ароматной тётей».
«Чжао Цянь каждый день в грязи кувыркается, с чего бы ей пахнуть ароматно?!» — мысленно бурчал Ся Чу.
Третий спутался с таким же отъявленным бездельником из числа участников. Они нашли друг друга и решили устроить турнир за звание главного лентяя.
«И в чём тут вообще соревноваться?» — закатывал глаза Ся Чу.
Четвёртый, как обычно, не отходил от Янь Шицина. Впрочем, за последнее время малыш совершил невероятный рывок и теперь вовсю раздавал советы взрослым игрокам, превратившись в эдакого «маленького босса».
«Дети слишком быстро взрослеют, папе даже взгрустнуть некому», — тяжело вздыхал Ся Чу.
В итоге он остался совсем один.
Полог палатки приподнялся, и внутрь вошёл Янь Шицин. Окинув помещение взглядом, он сочувственно заметил:
— У тебя тут нынче пустовато.
Ся Чу развёл руками и слегка склонил голову набок:
— Что поделать, выросли соколы — разлетелись.
Янь Шицин не удержался от смешка, и его строгий облик мгновенно смягчился. Шагнув дальше, он принялся аккуратно разбирать расставленные на полу ловушки.
Ся Чу не стал мешать, лишь продолжал наклонять голову, хлопая круглыми глазами от любопытства:
— Ты зачем всё разбираешь?
Янь Шицин чуть повернулся, и Ся Чу заметил за его спиной объёмистый водонепроницаемый баул, набитый, судя по виду, мягкими шкурами.
— Посплю у тебя на полу, — непринуждённо ответил маршал.
Когда он рядом, к чему эти детские капканы? Только бы самого Янь Шицина случайно не прищемило.
Ся Чу опешил.
Спать в одной палатке?!
Пусть они и сблизились за последнее время, но подсознательный страх перед Янь Шицином всё ещё гнездился в его душе. Днём это почти не ощущалось, но провести с ним целую ночь под одной крышей... Даже думать о таком было тошно и страшно.
Однако Ся Чу не успел возразить — Янь Шицин перебил его раньше.
— Четвёртый считает, что этой ночью что-то случится, — как бы между прочим сменил тему маршал.
Ся Чу знал, что отряд обтягивает палатки непромокаемой тканью, но и не подозревал, что причиной всему тревога малыша.
Впрочем, «чувство опасности» — естественный инстинкт кроличьих духов.
И пусть чутьё сынишки куда тоньше его собственного, на то они и юные гении — ученик превосходит учителя.
Потому Ся Чу ни капли не усомнился в предсказании Четвёртого. В душе лишь закопошилась легкая неловкость, и он, тронув кончик носа пальцем, ограничился тихим:
— А, понятно...
Янь Шицин тоже не стал вдаваться в подробности: в конце концов, эта черта малыша уж больно смахивала на его собственную суперспособность. Узнай об этом Ся Чу, ещё приревнует к папочке.
В этот миг оба испытывали одинаковое смущение, спаянное молчаливым сговором.
И оба были свято убеждены в собственной правоте:
«И всё-таки Четвёртый весь в меня!»