— С чего вдруг Вашему Величеству вздумалось совершить обряд фэншань на горе Тайшань? — поинтересовался Гу Янь.
По древнему ритуалу Ин Чжэну следовало взойти на священную гору ещё в первый год своего правления под титулом Шихуанди. Тогда он и словом об этом не обмолвился — явно не испытывал ни малейшего желания. И вот шла уже третья весна его императорствования. С чего бы вдруг всплыло забытое решение?
Ин Чжэн лишь усмехнулся:
— На днях у меня искали аудиенции кое-какие ученые мужи да чернокнижники-фанши.
Договаривать причин не требовалось.
Фанши? Гу Янь опустил взгляд, погружаясь в раздумья. Он слишком хорошо знал Ин Чжэна, чтобы поверить, будто нынешнего государя так легко провести сказками о бессмертии. Что до вожделенного эликсира вечной жизни, то правитель пребывал в расцвете сил и ещё не испытывал перед увяданием слепого ужаса. К тому же полтора десятка лет назад они пришли к согласию: истинное бессмертие — это не немощная плоть, а имя, оставшееся в веках.
Значит, Ин Чжэн решился на поездку вовсе не из-за сладких речей алхимиков.
Гу Янь поднял глаза и встретил прозрачный, глубокий взгляд императора.
— В землях Ци и Чу снова неспокойно? — спросил он ровным, мягким голосом.
Раз Ин Чжэн никогда не демонстрировал интереса к магии и даосским таинствам, придворные не дерзнули бы привести к нему подобных людей по собственной воле. Это была чья-то продуманная игра. А среди завоеванных царств именно Чу славилось своими шаманами, Ци же порождало толпы искателей эликсира.
— Учитель как всегда проницателен, — Ин Чжэн перевёл взор на расстеленную на столе карту. — Простые подданные, разумеется, бунтовать не помышляют. За этой смутой стоят недобитки знатных родов.
Он давно ждал чего-то подобного: сорняки не искоренить за один день. Недольновидная знать надеется расшатать устои Великой Цинь столь жалкими и недостойными уловками.
— Ваше Величество намерен совершить инспекционную поездку на восток под предлогом жертвоприношения? Чтобы усмирить народ и внушить страх разбитой аристократии?
Гу Янь понимающе кивнул и добавил:
— После восьмого числа месяца я приступлю к приготовлениям.
Пусть чиновники, трудившиеся без продыху много лет, хотя бы пару дней отдохнут в праздники.
Ин Чжэн недовольно хмыкнул, будто досадуя, что премьер-министр не взялся за дело немедленно, но возражать не стал.
Покинув главный дворец, Гу Янь направился к принцу Фусу.
Тот в это время возился в своих покоях с маленьким Хухаем. Услышав о приходе учителя, Фусу с некоторым удивлением поднялся навстречу. Ведь Гу Янь только утром наносил им визит — к чему бы возвращаться так быстро?
— Старший принц, — Гу Янь поклонился, соблюдая церемониал, после чего привычным движением подхватил на руки забавного Хухая. — Боюсь, в ближайшие дни у меня не найдется времени навестить вас, поэтому хотел бы дать несколько напутствий.
— Напутствий? — переспросил Фусу.
Ему едва исполнилось семнадцать, государственных обязанностей на нём не лежало: весь его день состоял из учёбы да присмотра за младшим братом.
Гу Янь аккуратно отстранил от своего лица ручонки Хухая, пытавшегося дотянуться до резной шпильки в его волосах.
— Его Величество, вероятно, вскоре отправится с инспекцией на восток, — произнёс он под недовольное сопение карапуза. — Я буду просить государя оставить вас в столице в качестве регента.
На самом деле Ин Чжэн и без чужих советов доверил бы столицу Фусу. Но одно дело — воля государя, и совсем другое — официальное предложение, внесенное первым министром на совете.
Наследников у императора хватало, и хотя Фусу являлся первенцем (что при отсутствии законной императрицы давало преимущество), старый обычай «передачи престола от брата к брату» всё ещё жил в умах аристократии. Ин Чжэн был молодым, полным сил владыкой и не спешил провозглашать наследного принца. Но отдавать власть братьям, с которыми находился в натянутых отношениях, не собирался тем более.
Назначение временно управляющим государством станет для Фусу первым шагом к престолу. А Гу Янь, как премьер-министр, берет на себя удар: выдвигая кандидатуру принца, он отсечет лишние суждения при дворе. Внешний двор полон знатных маркизов-гуаньнайхоу, считавших, что передавать правление сыну от наложницы в присутствии молодой императрицы (даром что её пока нет) — значит создавать угрозу для будущих законнорожденных сыновей.
«Трудна же доля государя», — мысленно вздохнул Гу Янь и мягко продолжил, глядя на Фусу:
— Вы должны понимать, принц: среди сыновей Его Величества вы — старший. Эта ответственность ложится на ваши плечи по праву.
— Но... — Фусу замялся. Ему шёл всего семнадцатый год, громкой славой он не обладал. Не станут ли сановники пренебрегать указаниями юнца?
Гу Янь опустил Хухая на пол в кабинете, выудил из рукава пару сладостей, сунул их малышу и тепло промолвил:
— Вам не придется совершать невозможного. Когда государевы колесницы тронутся в путь, добрая восьмидесятая часть чиновников отправится следом. Срочные и важнейшие дела курьеры почтовой службы станут мчать прямо в императорскую ставку. На ваши же плечи ляжет лишь наблюдение за порядком да повседневная рутина.
Фусу облегченно перевел дух, но тут же нахмурился снова:
— А если возникнут сомнения? К кому обращаться за советом, когда двор опустеет?
— С доктором Императорской академии Чжан Цанем и командиром гвардии Гань Ло вы знакомы. Если столкнетесь с тем, чего не поймете, зазывайте их во дворец без колебаний. По вопросам внутренних дел и связям с иноземцами советуйтесь с господином Люй Бувэем. А если возникнут затруднения с государственными указами или бумагами — пишите Сяо Хэ, моему домашнему чиновнику.
Подумав немного, Гу Янь с улыбкой похлопал принца по плечу:
— Перед самым выездом из Сяньяна я порекомендую назначить к вам двух младших домашних чиновников — шао шуцзы. Они поселятся в дворцовом крыле, и вы сможете призвать их в любую минуту.
Хоть официального статуса Наследника у Фусу пока не было, штат его двора Гу Янь намеревался укомплектовать по всей строгой форме.
Понимая, сколь искренне учитель печется о нем, Фусу глубоко поклонился:
— Благодарю за наставления, учитель Гу.
— Просто делайте то, что в ваших силах, — улыбнулся Гу Янь. — Если случится оплошность, за вашей спиной стоят опытные сановники. А если стрясется настоящая беда — есть ваш отец. Так что не тревожьтесь понапрасну.
Успокоив принца, Гу Янь вернулся в собственную усадьбу, но тревога не оставляла его. Немного поразмыслив, он призвал к себе Чжан Цаня и Гань Ло, отдыхавших после занятий в Тайсюэ, а также Чэнь Пина, гостившего в его доме из-за дальности родных мест.
Выслушав наставления наставника, молодые люди переглянулись. Чэнь Пин заговорил первым:
— Учитель, не беспокойтесь. Мы станем каждую неделю направлять вам письма с подробным описанием дел в столице.
Ученики полагали, что премьер-министр опасается смуты в Сяньяне — ведь едва император покинет столицу, мелкая дрянь не преминет поднять голову.
— Мелких пакостников я не боюсь, — качнул головой Гу Янь. — Иначе к чему вообще нужны ведомства командующего столичной гвардией и судебное ведомство? Я лишь опасаюсь, как бы Старший принц не перенервничал и не допустил ошибки. Для него это первое самостоятельное управление государством. Если он справится безупречно, это сослужит ему неоценимую службу в будущем.
Гу Янь нарочно выразился туманно, не уточняя, о каком именно «будущем» идет речь, однако стоявшие перед ним умники мгновенно обо всем догадались и серьезно кивнули.
Гань Ло поправил широкие рукава и негромко заметил:
— Принц Фусу весьма хорош. В нем чувствуется жилка милосердного государя.
Чжан Цань поддержал товарища:
— Учитель уже велел принцу обращаться к нам при нужде. Мы сделаем всё возможное, чтобы наставить и поддержать его.
Раз учитель считает принца Фусу достойным, Чжан Цань без колебаний станет относиться к нему как к своему будущему повелителю.
Гу Янь повернулся к Чэнь Пину:
— Когда встретишься с Цзыфаном, передай ему мои слова.
— Слушаюсь, — отозвался юноша с прекрасным, как нефрит, лицом.
Затем он коротко переглянулся с Гань Ло.
По завершении разговора Гань Ло и Чэнь Пин отланялись, а Чжан Цань остался. Не успели уходящие миновать галерею, как до них донесся его воодушевленный голос:
— Я провел вулканизацию доставленного каучука, но результат показался мне недостаточным. Добавил немного сажи — вышло замечательно! Изделия уже передали в Малое министерство, пустят на оснащение императорской колесницы...
Гань Ло едва заметно усмехнулся. «Сажа» — благородное название, выдуманное Чжан Цанем, а по сути — обычные отходы при производстве туши!
За поворотом дорожки голос Чжан Цаня затих. Чэнь Пин задумчиво произнес:
— Премьер-министр возлагает на Старшего принца большие надежды.
— Тоже мне тайна, — Гань Ло окинул взглядом обнаженный зимний сад. — Когда я стал чиновником высшего ранга, учитель уже просил назначить его наставником принца. Как бы ни был он занят, в каждый банный день обязательно навещал Фусу в дворцовых покоях. За эти годы он вложил в него не меньше сил, чем в нас с тобой.
Чэнь Пин не знал подробностей прошлых лет. Посмотрев на хмурое небо, он неожиданно признался:
— В юности, когда в нашей волости делили жертвенное мясо, земляки хвалили меня за честность и сметливость. Тогда я подумал: «Будь в моих руках Поднебесная, я разделил бы её не менее справедливо».
— И как это связано с нашим разговором?
— А так, что я хочу быть тем, кто вершит судьбу Поднебесной. Но для этого мне нужен правитель. Вот я и размышляю: станет ли принц Фусу тем господином, которому я захочу принести клятву?
Гань Ло бросил на него быстрый взгляд и безразлично пожал плечами:
— Учитель всё равно собирается рекомендовать тебя и Цзыфана на должности младших домашних чиновников. Поживешь во дворце — сам всё увидишь.
Чжан Лян незадолго до Нового года достиг роста, установленного циньскими законами для совершеннолетия, так что в роду Чжан ему провели обряд цзягуаньли и нарекли взрослым именем — Цзыфан.
Чэнь Пин не стал ждать возвращения в Императорскую академию и уже через два дня отправил визитную карточку в дом Чжан.
Отец Чжан Ляна, Чжан Пин, занимал должность смотрителя за жертвенным скотом и состоял в ведении столичного правителя, так что всё семейство Чжан перебралось в Сяньян. Чэнь Пин без труда застал Чжан Ляна дома.
Изложив другу мысли и поручения Гу Яня, Чэнь Пин с улыбкой подпёр щеку ладонью:
— А ты сам чего хочешь, Цзыфан?
Хотя должность младшего домашнего чиновника при принцевском дворе была временной, при их способностях закрепиться на ней не составит труда. Однако Чэнь Пин колебался: стоит ли так рано примыкать к одной из группировок? Приблизиться к Старшему принцу выгодно — когда тот взойдет на престол, верные слуги получат всё. Но с другой стороны, не лучше ли сначала уехать в провинцию, набраться опыта в управлении уездами, а затем с триумфом вернуться в столицу?
Чжан Лян, разгадав его сомнения, отпил чаю и спокойно ответил:
— Остаться при дворе легко, это принесет славу роду. Но излишне гладкий путь вредит закалке духа. Если же уехать в глушь, можно изучить реальное положение дел и закалить характер, вот только вернуться в столицу потом будет неизмеримо труднее. Признаться, я и сам еще не решил.
Он взглянул на Чэнь Пина и добавил:
— Впрочем, где бы мы ни оказались, главное — отдавать делу все силы.
— А в твоих речах всё сильнее проступают мудрость Дао и учение Желтого императора, — посмеялся Чэнь Пин. В те времена подобные идеи были в моде среди ученых мужей. — Ладно, прав Гань Ло: сперва надо увидеть принца Фусу своими глазами.
Гу Янь не солгал: со второго дня Нового года, навестив Фусу и раздав указания, он крутился как белка в колесе. Третьего числа в Сяньян прибыли вожди и старейшины покоренных племен. Император давал пиры, беседовал с инородцами, расспрашивал об их нуждах. Четвертого числа пришли на прием правители округов, а затем начался нескончаемый водоворот визитов и празднеств.
Как премьер-министр, Гу Янь мог пренебречь частными приглашениями, но дворцовые пиры и государственные жертвоприношения был обязан проводить лично. Ему казалось, что весь его праздничный отдых без остатка утонул в чашах с жертвенным вином.
Лишь к восьмому числу первого месяца, когда чиновники вернулись к своим обязанностям, Гу Янь смог вырваться из цепких лап гостеприимства под предлогом неотложных дел. Едва переступив порог канцелярии, он призвал Сяо Хэ.
Передав ему текущие дела и предупредив об отъезде в свите государя, Гу Янь произнес:
— Пока меня не будет, все повседневные обязанности первого министра ложатся на твои плечи.
Сяо Хэ, прослуживший под его началом всего полгода, от неожиданности растерялся:
— Господин премьер-министр! Как можно так рисковать? Я учусь у вас всего несколько месяцев. Ваша работа напрямую касается блага всей империи, как я могу брать на себя подобную ответственность?
Гу Янь успокаивающе улыбнулся:
— Действительно важные бумаги курьеры доставят мне в дорогу. К тебе же попадут лишь рядовые отчеты. Смотри только, чтобы не возникло путаницы.
Любой молодой чиновник, впервые столкнувшийся с подобным доверием, занервничал бы, но Гу Янь не сомневался: Сяо Хэ справится.
Сяо Хэ глубоко вздохнул, укрощая волнение, принял документы и спросил:
— Когда выезжает Его Величество? В правительственных ведомостях об этом ни слова.
— В ближайшие дни.
Малое министерство назначило дату на десятое число, но список свитских еще не утвердили, так что отъезд наверняка затянется. К тому же личная охрана императора насчитывала десять мириад воинов, и это после всех сокращений!
Впрочем, слуги Малого министерства взялись за дело еще со второго дня месяца, так что задержка обещала быть недолгой.
Прослышав о том, что Гу Янь отправляется в далекий путь, управляющая Юэ Я временно оставила текстильную фабрику в Вэйнани и поспешила в усадьбу премьер-министра. Собирая дорожные сундуки хозяина, она досадно хмурила брови и говорила Ханнь Ту:
— Передам-ка я фабрику под присмотр помощников да поеду с господином. Ей-богу, никому не могу доверить заботу о его здоровье!
Ханнь Ту подумал и кивнул:
— И то верно. Пойду переговорю с господином. Тебе подле него будет спокойнее.
Они служили Гу Яню с самых детских лет и знали его привычки куда лучше прочей челяди. Хоть оба теперь исполняли важные поручения и редко неотлучно находились при хозяине, речь шла о поездке в далекие земли Цзяодуна! Путь неблизкий. С самого детства господин отличался хрупким здоровьем — если в дороге случится невзгода, рядом должен быть преданный человек.
Гу Янь спорить не стал. Убедившись, что на фабрике остался надежный человек, он дал добро. Ни Ханнь Ту, ни Юэ Я от самого появления в его доме не выезжали за пределы столицы. Поездка в императорской свите даст им возможность взглянуть на просторы Поднебесной. Юэ Я, хоть и суровая управляющая, в душе оставалась женщиной — ей наверняка придутся по душе новые пейзажи.
Во второй десяток дней первого месяца третьего года правления Шихуанди императорский кортеж выехал из Сяньяна, направляясь на восток.