Сокрушить царство Вэй оказалось задачей отнюдь не из лёгких. Шёл лишь первый месяц осады Даляня, когда Гу Янь получил спешную депешу от генерала Янь Дуаньхэ. Вестник прибыл на исходе дня, аккурат перед самым комендантским часом. Улицы Сяньяна уже опустели, и отрывистый, звонкий стук копыт перепугал дремавших на ветвях синиц. Шум хлопающих крыльев, слившийся с дробным топотом, не предвещал спокойной ночи.
Едва ознакомившись с донесением, Гу Янь тут же велел Гань Ло готовить выезд, а слуге Ханнь Ту — незамедлительно отправить во дворец весть о своём прибытии.
Когда Гу Янь поспешно прибыл в царскую обитель, Ин Чжэн уже готовился ко сну. Отлаженная система государственных служб брала на себя всю рутину, избавляя повелителя от мелких забот, так что ему более не приходилось, как в прошлой жизни, ночи напролёт сидеть над бумагами до рассвета. Поскольку особых потрясений в последние дни не случалось, ван отошёл к покою раньше обычного.
— Повелитель, премьер-министр Гу просит срочной аудиенции! — доложила дворцовая служанка, склонившись до холодных каменных плит перед опочивальней, и замерла в трепетном ожидании ответа.
Хотя за пределами дворца о правителе слагали молву как о мудром и милосердном государе, способном вознести Цинь на вершину могущества, для бесправной дворцовой челяди эти громкие слова не имели никакого значения. В памяти слуг Ин Чжэн оставался всё тем же грозным владыкой, который ещё в юности, расследуя недуг прежнего царя, учинил кровавую расправу в тронном зале, отправив на смерть неисчислимое множество дворцовых слуг. Беспокоить его в часы отдыха казалось верным безумием. И не будь у Гу Яня столь непререкаемого авторитета и заступничества за нищих рабов, ни одна душа не дерзнула бы передать его просьбу.
Насупившись, Ин Чжэн жестом велел слугам пригласить премьер-министра в кабинет, а сам поднялся с ложа и вновь облачился в царские одежды. Гу Янь никогда не стал бы тревожить его без веской причины — происходившее явно требовало незамедлительных решений.
— Повелитель, — произнёс Гу Янь, поднимаясь навстречу едва вошедшему правителю, и тут же протянул ему донесение. — Письмо от генерала Янь Дуаньхэ. Разведка доносит: войска Янь, Чжао и Ци объединились и идут на выручку Вэй. Через считаные дни они будут у стен Даляня.
Отправленное под Далянь войско рассчитывалось исключительно на осаду Вэй и не обладало силами для отражения удара трёх соединённых армий. И дело было не в скупости Ин Чжэна — Цинь попросту исчерпала людские ресурсы. Четыреста тысяч воинов связывали бои в Чу, ещё сотня тысяч ушла к Даляню; полмиллиона призванных опустошили земли государства до предела. Даже Гу Яню не приходило на ум ничего лучшего, кроме повышения налогов — шага, подрывающего основы страны, что лишь подчёркивало непоколебимую решимость вана сломить сопротивление шести царств.
И хотя под началом трёх опытных полководцев Цинь вряд ли потерпела бы разгром от союзников, взять Далянь в этой кампании уже не представлялось возможным. Гу Янь опасался иной беды: даже одержав победу над коалицией, циньская армия понесёт урон, который обескровит её перед будущими походами.
Ин Чжэн подпёр голову рукой и задумчиво прикоснулся к переносице. За окном царило ясное лунное безмолвие; мягкий свет проникал сквозь решётчатые переплёты в кабинет, где пощёлкивала масляная лампа. Зрение Гу Яня немного восстановилось, и он тихо созерцал маленькое пламя на своём столе. После долгих лет, проведённых во мраке, он испытывал невольную тягу к любому источнику света, словно пытаясь восполнить годы слепоты.
Огонёк трепетал от лёгкого веяния сквозняка. Светильникам того времени требовался постоянный уход: тонкая нить фитиля оседала и обугливалась, из-за чего пламя постепенно угасало. Чтобы вернуть ему яркий блеск, приходилось время от времени срезать обгоревший кончик и поправлять железный держатель — изысканно называя это занятие «поправлять светильник».
Гу Янь привычным движением взял изящные щипцы, выпрямил металлический пластинчатый зажим в чаше и маленькими ножницами снял нагар с фитиля. Огонь вспыхнул с новой силой.
— Пусть Янь Дуаньхэ с конницей ударит по владениям Чжао, — предложил Ин Чжэн. — Это создаст угрозу их собственным землям и заставит отозвать войска. Мэн И и Синь Шэн тем временем отступят, укрепят позиции и потребуют у Вэй десять городов в обмен на мир.
Стоило Чжао выйти из игры, лишённая своей главной ударной силы коалиция Янь и Ци расползлась бы сама собой. Что же до Даляня — эта неприступная крепость всё равно не далась бы без долгой осады. И раз взять её с ходу не вышло, разумнее получить от Вэй весомый выкуп землями, укрепить новые границы и выждать удобный случай, чтобы в будущем окончательно сокрушить вэйцев.
— Если возникнут затруднения, можно направить туда генерала Вана, — кивнул Гу Янь.
Великий Ван Цзянь стоял с войском в Чу, поэтому под «генералом Ваном» Гу Янь подразумевал его сына — Ван Бэня. Роды Ван, Янь, Ли и Мэн из поколения в поколение верой и правдой служили династии Цинь, возглавляя цвет её армии. В тандеме Янь Дуаньхэ и Ван Бэня сомнений не возникало.
Ин Чжэн вспомнил, какими жестокими средствами Ван Бэнь в его прошлой жизни взял Далянь, затопив город водами Хуанхэ, и после короткого раздумья произнёс:
— Посмотрим по обстоятельствам.
Если дело вновь дойдёт до затопления Даляня, заставить жителей Вэй искренне покориться Цинь станет почти невыполнимой задачей.
Впрочем, немедленный захват столицы Вэй не являлся единственным выходом, и Гу Янь, видя намерения государя, не стал настаивать.
* * *
Царский указ той же ночью отправился на восточный фронт. Едва получив депешу, Мэн И созвал на совет Янь Дуаньхэ и Синь Шэна.
Осада Даляня длилась уже не первый день. Сколько бы штурмов они ни предпринимали, тройное кольцо внешних и внутренних стен толщиной в полтора десятка метров оставалось незыблемым, лишь изматывая циньские отряды.
— Мать его за ногу! Этот царь Вэй забился в нору, как трусливая черепаха! — Синь Шэн с размаху пнул деревянный столик, подхватил полы доспеха и тяжело опустился на раскладной табурет. — В Даляне запасов хлеба на десятки тысяч воинов, им до следующей весны хватит! Мы не можем сидеть тут вечно!
С приходом весны воинов придётся распустить по домам. Нынешний поход и так сорвал весенний сев; оставив земли без обработки ещё на год, они рисковали поднять бунт в армии. Ведь рядовые ратники — это главная рабочая сила в крестьянских хозяйствах. Если пахарь два года не возвращается к плугу, его старикам и малым детям остаётся только кору с деревьев глодать!
— Что велит ван? — сдержанно спросил Янь Дуаньхэ, в отличие от вспыльчивого соратника сохранявший хладнокровие.
Мэн И, стоявший у карты, молча протянул им царский указ. Пробежав глазами строки, генералы одновременно перевели дух.
— Слишком уж рискованный замысел, — первым нарушил тишину Мэн И.
«Слишком рискованный» — это ещё мягко сказано!
Янь Дуаньхэ удержал рвавшегося Синь Шэна и перечитал свиток. На документе стояли подписи самого правителя и премьер-министра Гу; сверка почерка не оставляла сомнений: указ исходил от двух самых могущественных людей Цинь.
— Повелеть мне забрать конницу и ударить по Чжао, оставив вас двоих под Далянем, — задумчиво повторил Янь Дуаньхэ. — Но нам неизвестна точная численность армий коалиции. К тому же станет ли царь Вэй отдавать десять городов? Если он ответит отказом, мы окажемся в клещах между укреплённым городом и соединённым войском врага!
Оба указания опирались лишь на предположения. Если Янь Дуаньхэ пойдёт на Чжао, правитель Чжао вовсе не обязательно отозвал бы войска из-под Даляня. Коалиция могла пройти через чжаоские земли и обрушиться на оставшихся циньцев. Учитывая, что в Чжао всё ещё находился генерал Ли Му, чжаоскому правителю вполне могло хватить внутренних сил, чтобы отразить набег конницы, не приспособленной к штурму крепостей. И тогда весь замысел пошёл бы прахом.
— Но и утверждать, будто план обречён, ты не можешь! — Синь Шэн отмахнулся от руки Янь Дуаньхэ. — На войне не бывает верных расчётов. Придётся решать: идём мы на этот риск или нет.
Долго спорив, полководцы так и не пришли к единому мнению. В конце концов Мэн И подвёл черту:
— Вышлем дозоры ещё раз. Если у врага собраны огромные силы, укрепим лагерь под Далянем или отступим к Шахаю, выжидая момент. Если же их меньше ста тысяч — действуем строго по указу вана.
Оба генерала кивнули.
Выходя из главного шатра, Мэн И намеренно умерил шаг, увлекая Янь Дуаньхэ за собой. Дома Мэн и Янь издавна поставляли полководцев для Цинь, а сами военачальники знали друг друга с малых лет.
— По правде говоря, — понизив голос, шепнул Мэн И, — я полагаю, что силы соединённых армий не превысят и пятнадцати тысяч. — Он показал на пальцах число пятнадцать. — За вычетом тридцати тысяч всадников, коих ты заберёшь, мы с Синь Шэном легко сдержим эту сбродную орду своими семьюдесятью тысячами воинов. К тому же из дома мне сообщили: если осада затянется, ван отправит нам на подмогу отряд под началом мальчишки Ван Дяня.
Ван Дянем звали Ван Бэня; Мэн И был старше его и по привычке обращался к нему по бытовому имени.
— Вздор! Откуда в столице взяться резервам? — Нахмурившись, Янь Дуаньхэ затащил Мэн И в свой шатёр и строго осадил: — Ван пустил этот слух лишь для того, чтобы заставить трепетать соседние царства, а ты и уши развесил!
В Сяньяне кишмя кишели лазутчики других государств. Раз в доме Мэн открыто обсуждали подобные вести, значит, правитель не налагал запрета на разглашение, и теперь о «подкреплении» знала каждая собака в столице.
— Пусть даже так, устрашающий эффект всё равно сработает, — не отступал Мэн И. — Ты ведь за всю жизнь не ведал ни единого поражения. Зачем рисковать непобедимым именем здесь?
Он понимал: в лучшем случае их ждёт вынужденный отход, в худшем — разгром под сокрушительным ударом изнутри и извне. Ван затребовал у Вэй десять городов; с учётом уже захваченных земель это отсекало от вэйского царства добрых восемь десятых его территории. Ни один разумный правитель не пошёл бы на такую уступку, имея за спиной сильную армию союзников.
Все трое военачальников сходно оценивали ситуацию: на месте царя Вэй они заперлись бы в Даляне и ждали помощи, но никак не стали бы раздавать земли.
Шанс потерпеть неудачу под Далянем казался слишком высоким.
Потому Мэн И от души давал совет другу:
— Поведёшь конницу на Чжао — и в любом случае вернёшься с победой, вернётся ли чжаоский ван на защиту своих земель или нет. А останешься тут — рискуешь скрестить клинки с поражением!
Всадники не приспособлены брать крепости, но земли Чжао изобиловали мелкими городками, обезлюдевшими после великой бойни при Чанпине. Если только на Янь Дуаньхэ не нападёт внезапный недуг, взять пару-тройку укреплений ему не составит труда. А уж если Чжао отозвал бы войска под Далянем, конница раздавила бы их пехоту на марше — ведь командовать там будет не Ли Му, и даже против стотысячной армады Янь Дуаньхэ не уступит.
Янь Дуаньхэ задумчиво похлопал друга по плечу:
— Пойдём дождёмся вестей от разведки.
Ему казалось, что государь не стал бы пускаться в столь отчаянные авантюры без точного расчёта. И пусть даже их правитель славился склонностью к дерзкой игре, находившийся в Сяньяне премьер-министр Гу никогда не позволил бы государю совершить глупость. Очевидно, после отбытия войск из столицы ван и Гу Янь подготовили нечто такое, что давало им полную уверенность: циньская армия не попадёт в ловушку.
Пока циньские военачальники прикидывали дальнейшие шаги, внутри осаждённого Даляня царь Вэй Цзя в спешке созывал вельмож на совет. То, о чём догадывались циньцы, было прекрасно известно и вэйскому двору. Вот только вместо того чтобы думать о сохранении сил и подходе союзников, вэйский правитель и его сановники бледнели от страха, метаясь между двумя решениями: отдать ли Цинь десять городов ради мира или сдать всё царство сразу.