Неподобающее поведение Цинь Уяна мгновенно привлекло взгляды сановников, стоявших у подножия тронного возвышения. Взор Ин Чжэна тоже равнодушно опустился на прибывших послов.
Чжуншуцзы Мэн Цзя от ужаса покрылся холодным потом. Это ведь он, взяв у Цзинь Кэ щедрое вознаграждение, замолвил перед правителем слово и устроил аудиенцию! Кто же мог помыслить, что посол царства Янь посмеет вести себя столь дерзко прямо пред очи вана?
Мэн Цзя украдкой бросил взгляд на пустовавшее место во главе гражданских чинов и мысленно взмолился:
"Почему именно сегодня премьер-министра нет на месте?!"
Если ван вспыхнет от ярости, утихомирить его будет некому. И тогда перун его гнева падёт не только на царство Янь — первым, на ком выместят злобу, окажется сам Мэн Цзя!
Прежде чем чиновник успел окончательно поддаться панике, Цзинь Кэ ловко и изящно сгладил оплошность спутника.
Восседавший на троне Ин Чжэн лишь холодно усмехнулся. Он молча наблюдал за этим представлением, а едва посол договорил, положил ладонь на рукоять меча и повелел:
— Встаньте. Подайте мне карту, что держит Уян!
Цзинь Кэ решил, что опасный момент миновал, и едва заметно перевёл дух. Забрав у Цинь Уяна свиток, он в одиночку одолел оставшиеся ступени и остановился в трёх шагах от трона, с поклоном вытянув карту перед собой.
Ин Чжэн прищурился, разглядывая гостя. Воспоминания о прошлой жизни уже слегка померкли, но теперь, вновь глядя на этого безумца, он находил лишь серое лицо да неуклюжие манеры. Ин Чжэн подумал, что в прежней жизни позволить подобному человеку гонять себя вокруг дворцовой колонны — просто смехотворно.
Если бы не...
Он искоса глянул на клинок у пояса. Готовясь к приёму послов царства Янь, ван намеренно сменил длинный ритуальный меч на своё обычное боевое оружие.
Правители Янь подослали к нему лазутчика со средними навыками — вероятно, решив, что раз циньский ван лично не участвовал в сражениях и не прославился как поединщик, сокрушить его сможет любой бродячий наёмник вроде Цзинь Кэ.
Заметив, что циньский ван будто отвлёкся, Цзинь Кэ не стал торопить события. Ещё до прибытия в Сяньян он просчитал возможную реакцию правителя и его свиты, так что пауза не стала неожиданностью. Потупив взор, он краем глаза смерил обстановку вокруг тронного возвышения, мысленно освежая в памяти каждую деталь плана.
Однако ожидание затянулось: руки у него затекли до того, что свиток на весу стал казаться неподъёмной тяжестью.
Лишь уловив едва заметную дрожь в пальцах посла, Ин Чжэн удовлетворённо сделал пару шагов вперёд и произнёс:
— Пусть посол Янь развернёт карту!
Цзинь Кэ начал неторопливо раскручивать свиток. Когда показался самый край полотна, он резким движением выхватил спрятанный внутри кинжал Госпожи Сюй, а другой рукой отбросил карту и рванулся вперёд, пытаясь схватить Ин Чжэна за рукав.
Но ван был готов. Твёрдым ударом тяжёлых ножен он перебил убийце запястье, после чего лёгким поворотом корпуса выхватил клинок.
Поняв, что внезапное нападение провалилось, Цзинь Кэ взмахнул кинжалом и бросился на государя.
Шум и смятение у трона мгновенно привлекли внимание придворных. Осознав, что яньский посол совершает покушение на повелителя, военачальники у подножия ступеней в пару прыжков подскочили к обмякшему Цинь Уяну и мёртвой хваткой прижали его к полу. Однако сделать что-либо ещё они не могли: законы Цинь строго запрещали придворным ступать на тронное возвышение без приказа.
Единственный, кто имел право подняться к вану — премьер-министр Цинь — сегодня отсутствовал. Впрочем, даже будь Гу Янь в зале, чиновники, прекрасно осведомлённые о его весьма скромных физических возможностях, едва ли позволили бы ему броситься на защиту государя.
В этот критический миг придворный лекарь Ся Уце отчаялся и с силой метнул в нападавшего свой тяжёлый лекарский сундучок. Ин Чжэн едва заметно дёрнул уголком губ, уворачиваясь от «покушения» собственного врачевателя. Сундучок пролетел мимо вана и угодил аккурат в голову Цзинь Кэ. Серьёзного вреда это не нанесло, но на мгновение ошеломило лазутчика. Ин Чжэн, не теряя ни мгновения, обрушил на него меч.
Острейший клинок с лёгкостью перерубил плоть и кость. С подсечённым бедром Цзинь Кэ рухнул, сознавая, что замысел провален, но из последних сил метнул кинжал в Ин Чжэна.
Кинжал Госпожи Сюй был щедро смазан смертельным ядом Наследного принца Даня — хватило бы лёгкой царапины, чтобы правитель Цинь отправился прямиком в Жёлтые источники. Однако отбитое запястье лазутчика не обладало прежней силой: бросок вышел неточным. Ин Чжэн даже не шелохнулся, с холодным презрением наблюдая за последними судорогами убийцы.
Подойдя ближе, ван взмахнул мечом, отсекая Цзинь Кэ вторую ногу, после чего наступил сапогом ему на грудь и с едва уловимой усмешкой произнёс:
— Царство Янь... вознамерилось убить правителя Цинь?
Цзинь Кэ, с ума сходя от боли, закричал, вращая налитыми кровью глазами:
— Дело не удалось лишь потому... что я хотел взять тебя живым! Вынудить подписать договор и поднести его наследнику!
Ин Чжэн лишь усмехнулся:
— Даже кабы тебе удалось лишить меня жизни, премьер-министр никогда не заключил бы союз с Янь. Наследный принц Янь смешон в своём наиве.
Ван взмахнул рукой, повелевая страже и военачальникам подняться. Затем он взглянул на окровавленное лезвие своего меча и громко расхохотался.
— Ха-ха-ха-ха! — Ин Чжэн высоко поднял клинок и обратился к замершим придворным: — Слыхали ли вы, сановники?! Царство Янь вознамерилось убить Нас!
Сановники ниц пали на пол, погрузившись в молчание.
— Говорите же, как нам поступить?!
Ли Сы отреагировал мгновенно. Поднявшись и склонившись в поклоне, он выкрикнул:
— Разгромить их!
Военачальники переглянулись. Страх улетучился, сменившись яростью. Один за другим они подхватили:
— Карать!
— Стереть в порошок!
— Уничтожить!
Грозный клич мгновенно прокатился по залу, отозвавшись эхом даже за пределами дворцовых стен. Необузданный хищный зверь по имени Цинь наконец явил миру свой истинный оскал.
Ин Чжэн удовлетворённо улыбнулся и резко вскинул меч. Лезвие указало на кровавый след, тянувшийся за волочимыми прочь телами Цзинь Кэ и Цинь Уяна, а дальше — далеко на северо-восток, в сторону земель Янь.
* * *
Правители Чу никогда не прощали поражений своим военачальникам. Проведав, что циньские войска ударили из округа Шу прямо в тыл, а попытка отрезать отряды Ли Синя и Ван Цзяня от снабжения не подорвала их боевого духа — ведь находившийся в далёком Сяньяне Гу Янь неведомым образом всё же сумел доставить провиант в самые недра чуских земель — генерал Сян Янь покончил с собой. Он даже не помышлял о том, чтобы использовать заложников против Ван Цзяня: полководец на передовой нимало не пёкся о судьбе Повелителя Чанвэня и циньских чиновников, оставшихся в Чэньине. Узнав о захвате города, Ван Цзянь даже не повернул назад; казнить пленников в Чэньине было абсолютно бесполезно.
Сюн Ци был глубоко потрясён известием о гибели Сян Яня, но быстро постиг причину такого шага. Сян Янь командовал армией на чужой земле, но его родные оставались в столице. За поражение чуским военачальникам грозила лишь смерть. Столица вот-вот должна была пасть, и не покончи генерал с собой сам, царь Чу неизбежно отправил бы на плаху весь его род.
Однако со смертью Сян Яня чуское войско в Чэньине окончательно пало духом и рассеялось.
Сюн Ци оказался бессилен перед солдатами, переставшими повиноваться приказам. Вскорости Чэньин полностью перешёл под контроль циньских воинов, которых Ван Цзянь заблаговременно оставил Повелителю Чанвэню под видом простолюдинов. Сам же Сюн Ци погиб от рук сородичей, отсекших ему голову.
Проведший несколько месяцев под домашним арестом в резиденции премьер-министра Чэньина, Повелитель Чанвэнь был бледноват, но держался бодро. Он умело руководил наведением порядка в городе и первым делом направил донесение Ван Цзяню на передовую.
Сян Янь оставался одним из немногих полководческих талантов Чу. Циньские военачальники намеренно медлили со штурмом чуской столицы — они выжидали, давя на царя и одновременно подкупив Ли Юаня, дабы тот склонил государя упрекать Сян Яня и тем самым подтолкнул генерала к самоубийству.
Долгое ожидание увенчалось успехом: Чу своими руками отсекло себе последнюю опору.
Спустя несколько дней Ван Цзянь, прочтя письмо Повелителя Чанвэня, снисходительно усмехнулся. Вскоре и Ли Яо, громивший вражеские крепости на западе Чу, получил приказ довершить разгром и прибрать к рукам оставшиеся чуские земли.
* * *
Полмесяца спустя
Дождливые земли Чу наконец озарились ясным солнцем — верным знаком того, что день благоприятствует штурму. Гарь и копоть застилали воздух, тяжело давя на грудь. Со стороны циньского лагеря в город то и дело летели огромные валуны, а горящие стрелы вонзались в деревянные крыши и резные терема. Со штурмовых лестниц сокрушительно валились циньские воины, но и чуские защитники непрестанно слетали с зубчатых стен, поддетые копьями.
Под стенами Столицы И тела убитых лежали грудами; кровь циньцев и чусцев сливалась воедино, источая тошнотворный смрад.
Сотни циньских ратников раскачивали гигантский таран, выбивая ворота, а с той стороны чусцы изо всех сил упирались в дубовые створы. Ван Цзянь поднёс к глазу оптический телескоп, полученный в Императорской академии перед походом. Оценив ход осады, он немного подумал и приказал Ли Синю опробовать пороховые заряды.
Это средство попало в войска ещё в бытность Гу Яня Младшим воспитателем, однако военачальники, испробовав его, сочли взрывчатку не слишком полезной. В полевом бою от неё было меньше толку, чем от стремительного удара конницы, а при осадах она не способна была развалить монументальные каменные стены — словом, куриная кость: и съесть нечего, и выбросить жалко.
Однако в данный миг подрыв мог послужить отличным подспорьем и ускорить развязку.
Раздался оглушительный грохот, и взрывная волна сбросила защитников со стен. Дело пошло куда быстрее. Ли Синь взмахнул рукой, приказывая немедленно приставлять лестницы, пока на забралах царила суматоха.
— За мной! Первому, кто ступит на стену — высшая награда!
Ли Синь первым ринулся вверх по перекладинам.
Разумеется, циньцы не могли одинаково плотно обложить каждый из многочисленных выходов. Воспользовавшись слабиной у дальних ворот, чуская знать кинулась прочь из города.
Ван Цзянь не стал тратить силы на беглецов, лишившихся земель и власти: его внимание было полностью поглощено штурмом центральных ворот. Как только отряд Ли Синя закрепился на стенах, дубовые створы рухнули под ударами тарана. Военачальник дал сигнал к общему наступлению. Циньские воины ворвались в пролом, не зная пощады. Восемь столетий истории древнего южного царства рушились под их сапогами, гася последние проблески его былого величия.
Из-за панического бегства знати циньцы практически не встретили организованного сопротивления на улицах. Ван Цзянь без труда сходу взял внутренний город и пленил царя Сюн Ханя, пытавшегося покончить с собой. Предковские храмы чуского дома были преданы огню и разрушены.
Правитель пленён, алтари повергнуты — царство Чу прекратило своё существование.
Впрочем, бежавшим аристократам было куда податься: большинство стремилось в Чэньин к Повелителю Чанвэню, происходившему из того же царственного рода Чу.
Именно в этом крошился ещё один замысел Гу Яня, отправившего Повелителя Чанвэня в Чу вместе с Повелителем Чанпином. Было очевидно, что Повелитель Чанпин скорее всего гибели не избежит, однако после его смерти чуские земли всё равно потребовали бы умиротворения. Повелитель Чанвэнь, состоявший в родстве как с чуским домом, так и с циньским двором, представлял идеальную замену, а главное — отличался куда большей верностью Цинь.
Утихомиривать уцелевшую знать доверили Повелителю Чанвэню. Когда же Цинь окончательно укрепит свою власть в чуских регионах, бывшие вельможи уже при всём желании не смогут поднять мятеж.
* * *
Гонец с победным донесением застал Гу Яня уже в Сяньяне: премьер-министр сидел в покоях Ин Чжэна за игрой в вэйци.
Ин Чжэн бросил свиток Ван Цзяня на низкий столик и со смешком проговорил:
— Взгляни-ка, Учитель, на этого старого лиса! — В его голосе не было и тени досады.
— Генерал Ван не так уж и стар, — качнул головой Гу Янь. Он взял военный рапорт и провёл пальцами по бамбуковым плашкам, считывая знаки. — О, генерал просит пожаловать ему надел. И как же повелитель намерен наградить его?
— За заслуги в сокрушении царств у Нас в Цинь награды уже получают несколько полководцев! И что же, каждого возводить в достоинство маркиза внутри Заставы или полного маркиза? — Ин Чжэн улыбнулся. — Титула Великого начальника народа с него довольно. Вот если уничтожит ещё пару государей, так и быть, пожалуем маркиза внутри Заставы.
— В таком случае я так и отвечу генералу Вану, — с улыбкой кивнул Гу Янь.