Ин Чжэн с откровенным одобрением посмотрел на Мэн И. Услышав подобную новость, юноша первым делом подумал о боеспособности армии, а не о выгоде собственного рода. В доме Мэн умели воспитывать потомков.
— Ха-ха-ха! — Ин Чжэн со смехом сошел с возвышения и покровительственно похлопал Мэн И по широкому плечу. — Твои дед и отец отлично поймут мой замысел. Вернувшись, можешь передать им: мы уже обсудили это с государем-батюшкой. Лишь из-за его тяжкого недуга указ так и не был обнародован.
— Ван-шан… — Мэн И встревоженно уставился на принца.
Ин Чжэн лишь качнул головой:
— Увы, это вне нашей власти.
— Слушаюсь, — Мэн И склонился в глубоком поклоне, после чего разговор плавно перетек в обсуждение дел при дворе.
Хотя правитель Цинь лежал при причастии, Ин Чжэн все еще не мог открыто вмешиваться в управление государством. В столь опасное время ему воспрещалось даже заводить дружбу с внешними министрами или расспрашивать их о политике. Впрочем, Мэн И постоянно снабжал его свежими вестями.
Впрочем, из-за болезни государя жизнь на советах замерла. Да и законы Цинь отличались такой суровостью, что чиновники опасались плести взаимные козни, так что Ин Чжэн даже откровенно скучал. В эти минуты он невольно вспоминал времена, когда рядом находился Ли Сы. Наличие поблизости «амбициозного» министра — отличный способ скрасить досуг.
Поговорив еще немного, смышленый Мэн И вовремя попрощался. Ин Чжэн отпустил его взмахом руки. Как бы тот ни старался сохранять невозмутимый вид, юноше явно не терпилось примчаться домой и выложить всё семье.
Сохраняя спокойствие, Мэн И отвесил прощальный поклон и в сопровождении евнуха покинул дворцовый комплекс. Вернувшись в усадьбу, он сразу проследовал к деду и отцу. Пересказав слова Ин Чжэна слово в слово, Мэн И опустился на циновку и замер, ожидая вердикта главы рода.
В зале на мгновение воцарилось молчание. Старший министр Мэн Ао, верой и правдой служивший трем государям, задумчиво погладил бородку и велел слуге позвать старшего внука, Мэн Тяня.
Когда тот пришел, Мэн Ао заставил Мэн И повторить сказанное еще раз. Лишь после этого он удовлетворенно ухмыльнулся:
— Что ж, похоже, настает пора и нашему роду совершать великие подвиги.
— Отец имеет в виду… — понизив голос, спросил Мэн У, сын Мэн Ао, — принц вознамерился объединить Поднебесную и повторить свершения дома Чжоу?
Со времен, когда царь Юо-ван утратил столицу, дом Чжоу приходил в упадок, ютившись в далеких землях, и право вести войны перешло к вассалам. Битва между Цинь и Чжао окончательно закрепила за Цинь статус гегемона Поднебесной. Перекроив систему военных рангов, Ин Чжэн и правитель Цинь рассчитывали успокоить армию.
А успокаивать войска приходится лишь тогда, когда нет нужды в новых походах и у воинов нет возможности стяжать славу на поле брани.
— Ха-ха-ха-ха! — Мэн Ао раскатисто расхохотался, поглаживая бороду. — У Младшего воспитателя Гу — великий талант, а принц наделен добродетелью. Сие — истинное счастье для всех нас! Моим молодцам стоит ухватиться за этот шанс: чем выше ранг, тем больше достанется потомкам.
Даже если спустя три поколения не подтвержденные заслугами титулы заберут в казну, это все равно неизмеримо лучше нынешнего порядка.
В прошлом году Мэн Ао во главе войска захватил тридцать семь городов у царств Вэй и Чжао. У самой Реки его остановило лишь объединенное войско пяти государств под началом Повелителя Синьлина. В иные времена подобные успехи считались бы вершиной воинской славы, но… с Великим генералиссимусом Бай Ци это не шло ни в какое сравнение. Однако у Ин Чжэна были совсем иные планы — уничтожить чужие династии! А за покорение государств награда положена куда более щедрая, чем за победы Бай Ци.
В мгновение ока перед взором старого воина пронеслось будущее. Он прищурился, окинув взглядом сына и внуков, и со значением кивнул самому себе: «Каковы орлы! Моя порода!»
— Судя по словам принца, систему дробления владений предложил Младший воспитатель Гу, — замешкавшись, проговорил Мэн У. — Говорят, этот Гу Янь — ровесник принца, да к тому же слеп. При дворе у него нет опоры. Не намекает ли принц, что нам следует сблизиться с ним?
Его сыновья были примерно одних лет с Гу Янем, а Мэн Тянь и вовсе знал его старшего брата — сблизиться казалось самым естественным шагом.
Однако Мэн Ао лишь качнул головой и с легкой усмешкой возразил:
— Принц дает нам понять: знайте свое место и не сходитесь с ним слишком близко.
Слишком тесная связь между гражданскими чинами и полководцами — это не просто согласие между генералом и министром. К тому же я не Лянь По, а Гу Янь не станет Линь Сянжу. Линь Сянжу не учил государей и уж тем более не смыслил в земледелии.
— Сын рода Гу — Младший воспитатель. И мы должны относиться к нему исключительно как к Младшему воспитателю. И ни о чем больше не помышлять.
— Слушаемся, — трое сидящих в зале одновременно склонились.
* * *
На третий год правления, в пятом месяце, скончался правитель Цинь. Объявили великий траур.
— Государь, вернись! —
— Государь, вернись! —
— Государь, вернись! —
Жрец-вещун, вершивший обряд призыва души, стоял лицом к северу. Первым кликом он вопиял к небесам, дабы дух сошел с вышины; вторым — взывал к земным недрам; третьим — обращался к миру людей.
Среди этих скорбных стенаний проходило прощание и одновременно готовилось погребение. Ин Чжэн стоял в храме предков, облаченный в траурные одежды из грубой пеньки. Опустившись на колени перед духами предков, он в ту же секунду стал новым ваном Цинь.
За его спиной выстроились сановники, также одетые в траур по почившему владыке. Всего за три коротких года Цинь лишилась троих государей! Правители прочих царств от души перевели дух: проведав о кончине вана Цинь, они немедленно направили послов, а кое-кто отрядил и собственных сыновей для участия в погребальных церемониях.
Когда скорбные ритуалы завершились, ван Цзинь Цзычу был наречен Чжуансян-ваном и предан земле.
Однако иноземные посланники не торопились покидать столицу. Большинство рассчитывало задержаться в Цинь еще на некоторое время, чтобы присутствовать на обряде восшествия на престол нового государя.
Впрочем, к моменту, когда Гу Янь наконец прибыл в Сяньян, официальная церемония уже окончилась — юноша успел лишь к Великому атриумному приему. А впрочем, быть может, Ин Чжэн нарочно дожидался его: отсутствуй Младший воспитатель на первом государственном совете при восшествии нового монарха, при дворе немедленно поползли бы шепотки, будто Гу Янь сомневается в законности власти нового вана.
Из-за траура Ин Чжэн повелел сократить порядок приема, так что Гу Янь не успел выбиться из сил. На подобных торжественных собраниях, носивших сугубо ритуальный характер, государственные дела обычно не обсуждались. Но простаивай сановники весь положенный чин, чиновники преклонных лет наверняка попадали бы без чувств прямо у Ворот Кумэнь.
Размышляя об этом, Гу Янь чинно совершал поклоны вслед за остальными сановниками. Простая траурная шапка — серо-бурая с черным — туго стягивала волосы. Он стоял, опустив глаза, но краем глаза заметил, как у стоящего рядом старого Великого воспитателя мелкой дрожью затряслись руки. Майское солнце палило немилосердно, и пожилому человеку подобное испытание давалось с трудом. Когда чиновники медленной вереницей потянулись от ворот, Гу Янь незаметно подставил старику локоть:
— Осторожнее, Великий воспитатель.
— А… Благодарю вас, Младший воспитатель Гу, — негромко отозвался тот.
После этого небольшого знака внимания они быстро нашли общий язык. Старый сановник занимал свою должность еще при Чжаосян-ване, учил Павшего наследного принца и Повелителя Анго, отслужив верой и правдой четырем правителям Цинь. Ныне он со дня на день ждал отставки по возрасту, а потому относился к юному коллеге с душевной теплотой. Ожидая государева вызова у Ворот Яньмэнь, старец поглаживал бороду:
— Нынешний ван еще слишком юн и наследников не имеет. Похоже, нам с вами выпадет пара спокойных лет!
По дороге старик, любивший поучать молодежь, уже успел расписать Гу Яню весь расклад сил при дворе. Если коротко: Люй Бувэй вел ожесточенную грызню с чуской знатью, а военные роды наблюдали за этим со стороны. Навидавшись всякого за долгие годы, Великий воспитатель даже посоветовал Гу Яню не принимать дворцовые распри близко к сердцу. Они — придворные вана. Даже присутствуя на приемах, в политику им лезть не гоже: достаточно лишь исполнять волю государя, а до прочего им и дела нет.
Лишь тогда Гу Янь окончательно убедился: старый учитель понятия не имеет, кто перед ним стоит. Иначе он ни за что не стал бы молоть подобную чушь.
— Ван вызывает Великого и Младшего воспитателей на аудиенцию! — раздался пронзительный голос дворцового евнуха.
Не успели они сделать и пары шагов к залу, как Ин Чжэн сам стремительно вышел им навстречу. Сделав несколько быстрых шагов, он подхватил старого воспитателя под руку, после чего повернулся к Гу Яню:
— Учитель, вы заставили меня порядочно подождать.
— Вина лежит на мне, вассале вашем, — мягко ответил Гу Янь.
Разумеется, при посторонних Ин Чжэн не мог позволить себе лишнего. Он ограничился лишь несколькими подобающими случаю напутствиями о долге личного слуги, а затем, сославшись на недомогание и преклонный возраст старого воспитателя, отослал того отдыхать. Гу Янь же остался в зале.
Едва старец удалился, Ин Чжэн тут же увлек Гу Яня к тронному возвышению и с воодушевлением произнес:
— Едва я взошел на престол, Малое министерство преподнесло мне удивительное оружие. Взгляните, учитель, годится ли оно для боя?
На столике покоился длинный прямой клинок. Гу Янь протянул руку, прикоснулся к холодному металлу и мысленно поправил свое первое предположение: перед ним лежала не железная, а настоящая стальная шпага.
— Малому министерству удалось сложить доменную печь? — с улыбкой спросил он.
Этот клинок заведомо не мог быть откован по прежним технологиям. Ин Чжэн хвастался не просто так — ремесленники явно сумели воплотить в жизнь чертежи доменных печей, предоставленные Гу Янем.
— Именно! — Ин Чжэн буквально светился от радости. — Теперь наши воины смогут разить врагов один против десятерых! И все благодаря вам, учитель. Оружие из этих печей получается отменным, а трудов и времени на него уходит куда меньше!
Оружие — основа любой войны, а исходы похода нередко упираются в производственные мощности государства. Имея под рукой новый способ плавки, Цинь сможет непрерывным потоком ковать первоклассное вооружение. А если прибавить к этому успехи в земледелии, достигнутые Гу Янем еще в юности, урожайность полей заметно выросла. Ин Чжэн не сомневался: в этой жизни он сумеет присоеденить шесть царств гораздо быстрее!