Подобный исход был предвиден заранее, поэтому Гу Янь лишь спокойно улыбнулся:
— На всё воля государя. У вашего слуги нет возражений.
Циньский правитель отличался редким трудолюбием, так что должность чэнсяна сводилась к управлению текущей государственной рутиной и хозяйственными делами — в ключевых вопросах единоличного самоуправства премьер-министра не допускалось. Впрочем, Гу Янь к власти вовсе не стремился; уже возможность распоряжаться хозяйством царства приносила ему глубокое удовлетворение.
Назначение чэнсяна обычно сопровождалось сложнейшим пышным ритуалом, однако Гу Янь, сославшись на недопустимость расточительства в неурожайный год, предложил урезать торжественную часть. Ин Чжэн в подобных мелочах никогда не спорил с Гу Янем и охотно уступил. В итоге всё свелось к тому, что о решении объявили на обычном утреннем приёме, после чего разослали царские указы чиновникам в провинциях.
В это же время в резиденцию Гу Яня поспешил Чжан Цан, держа в руках своё новое создание — микроскоп.
Только что вернувшись со стройплощадки Малого министерства, Чжан Цан бережно прижимал к груди обёрнутый в грубый холст предмет. Подходя к усадьбе, он с изумлением обнаружил, что во дворе толпится множество людей. Почти неделю проведя на стройке, молодой человек понятия не имел о служебных переменах: весть о новом назначении наставника ещё не успела дойти до рядовых рабочих, и он даже не подозревал, что Гу Янь стал премьер-министром Великого Цинь.
Осторожно пробираясь сквозь толпу посетителей и глядя на крытую галерею, до отказа забитую слугами и чиновниками, Чжан Цан подавил страстное желание немедленно показать учителю первый действующий образец. Пренебрегши правилами приличия, он перемахнул через перила галереи, спустился в сад и присел на плоский камень, решив дождаться, пока наставник освободится.
Крепче сжав своё сокровище, Чжан Цан принялся разглядывать снующих туда-сюда чиновников. Из их обрывочных разговоров он понял: все они прибыли из-за нашествия саранчи и бедствия на полях. Гу Янь приказал совместить помощь пострадавшим с восстановлением сельскохозяйственных работ. В районах, опустошённых саранчой, скопились толпы обездоленных крестьян. Если оставить их без присмотра, они превратятся в бродяг и разбойников, а многие обеднеют до такой степени, что попадут в рабство. Подобный разгул стихии не только лишил бы Цинь львиной доли налоговых поступлений, но и лёг бы тяжёлым бременем на армию, вынужденную поддерживать порядок внутри страны.
К своему удивлению, Чжан Цан заметил среди посетителей помощника главного смотрителя вод и сослуживцев из ведомства дворцового строительства. Зачем при ликвидации последствий бедствия требовались чиновники, отвечающие за гидравлику и зодчество? Не совсем понимая происходящее, Чжан Цан, который во время службы в Малом министерстве постоянно сопровождал Гу Яня, решил расспросить знакомые лица.
— Хотите сказать, учитель намеревается привлечь беженцев и разорившихся земледельцев к строительным работам, обеспечив их пропитанием и жалованием? — спросил Чжан Цан у чиновника из ведомства дворцового строительства.
Ловя на себе недоумённый взгляд собеседника, он погрузился в размышления:
«Выходит, инженерные проекты запускают раньше срока, выделяя средства и зерно, чтобы спасти народ от голодной смерти и не допустить образования волн беженцев... Нет, тут есть кое-что ещё!»
Это решение также помешает доведённым до крайности крестьянам продавать свои наделы богатым торговцам, пресекая попытки крупных землевладельцев скупить земли за бесценок во время бедствия.
Чжан Цан хотел уточнить детали, но замороченный чиновник уже спешно вернулся в очередь. Служащие ведомства дворцового строительства приготовили множество проектов городской застройки и с нетерпением ждали решений новоназначенного чэнсяна, так что вести празднословные беседы им было попросту некогда.
Подождав ещё немного, Чжан Цан решил отправиться в кабинет и почитать: судя по длине очереди, у наставника нескоро найдётся свободная минута. Однако едва он повернулся, намереваясь незаметно уйти, как к нему поспешил личный слуга Гу Яня.
Замрев в полушаге и низко поклонившись, слуга произнёс:
— Господин просит господина Чжана пройти к нему.
Чжан Цан тут же встрепенулся, поплотнее укутал микроскоп и жестом попросил провожатого идти вперёд. Под завистливыми взглядами томящихся в ожидании чиновников он миновал толпу и вошёл в дом. Лишь оказавшись в главном зале переднего двора, Чжан Цан понял, что на улице народу было ещё немного. Вся зала, обычно просторная и светлая, была заставлена столами и завалена грудами свитков и документов. Чиновники непрерывно обменивались бумагами и о чём-то спорили — помещение напоминало не приёмную благородного мужа, а шумящий людской улей.
Чжан Цан нахмурился. Учитель плохо видел, полагаясь в основном на слух и осязание. В таком гвалте его чуткий слух неизбежно должен был страдать!
Однако в главной зале Гу Яня не оказалось. Пройдя её насквозь и миновав внутренний переход, Чжан Цан вышел во второй двор, где и увидел наставника, сидевшего прямо посреди сада. Судя по всему, Гу Янь отвёл переднюю залу чиновникам для правки документов на месте, а сам был вынужден работать на свежем воздухе.
— Господин, прибыл господин Чжан, — выждав паузу в разговоре, тихо доложил один из слуг.
В этот момент Гу Янь объяснял чиновнику-гейшичжуну, что завтра направится во дворец для обсуждения деталей борьбы с бедствием с государем. Услышав доклад слуги, он с улыбкой завершил беседу. Обменявшись прощальными поклонами, гейшичжун покинул резиденцию чэнсяна, чтобы доложить о результатах Ин Чжэну. По повелению царя все государственные бумаги, от важнейших дел до сущих мелочей, параллельно направлялись как во дворец, так и Гу Яню. Впрочем, Ин Чжэн по давней привычке лично консультировался с Гу Янем каждый раз, когда сталкивался с неясными или сомнительными предложениями, поэтому дворцовые чиновники беспрестанно снували между дворцом и усадьбой премьер-министра, служа живыми гонцами.
— Приветствую наставника, — произнёс Чжан Цан, бережно отставив микроскоп и склонившись в поклоне.
Гу Янь ответил легким кивком и проговорил:
— Ты весьма искушён в строительных делах. Я повелю чиновникам из ведомства дворцового строительства и главному смотрителю вод передать тебе инженерные планы. Проверь их; если не найдёшь изъянов, заноси мне.
Большинство чиновников оказались совершенно не готовы к требованиям такого начальника, как Гу Янь. Запрашивая планы работ, Гу Янь требовал точных расчётов по количеству рабочих и срокам строительства. Однако в Малом министерстве привыкли использовать даровой труд преступников и каторжников, поэтому никто не умел рассчитывать реальные трудозатраты и сроки, сдавая отчёты, составленные на глазок. Эти поверхностные бумаги Гу Янь раз за разом отправлял на доработку.
С подобными сложностями столкнулись и прочие ведомства. Вдобавок распределение обязанностей среди чиновников оставалось туманным: чтобы получить один документ, Гу Яню приходилось обращаться как минимум к трём разным чиновникам, что вызывало у него глухое раздражение. Будучи подданным, он мало вникал в повседневную дворцовую рутину Ин Чжэна. К тому же последние четыре года Гу Янь провёл либо на стройках Малого министерства, либо в полях, и плохо представлял себе реальную работу центрального аппарата Цинь. Кто бы мог подумать, что вещи, казавшиеся ему элементарными, вызовут такой тупик у придворных столоначальников?
Однако, поскольку речь шла о жизнях тысяч голодающих, Гу Янь не хотел действовать топорно и рубить с плеча — отсюда и возник весь этот хаос.
Чжан Цана вызвали именно для первичной проверки: пропустив инженерные расчёты через него, Гу Янь выигрывал драгоценное время для решения более важных задач.
Кивнув, Чжан Цан без промедления занял отведённое ему место и взялся за работу, помогая наставнику. Про себя он отметил: «То-то я удивлялся, почему в преддверии сидит лишь помощник главного смотрителя вод, а самого главного смотрителя вод не видать — оказывается, он уже здесь!»
С появлением Чжан Цана бремя Гу Яня ощутимо облегчилось. Слуга ровным, размеренным голосом зачитывал донесения о бедствии из разных областей, пока Гу Янь проводил пальцами по бумагам: высохшие тушевые иероглифы оставляли на плотном листе едва заметный рельеф, позволявший ему распознавать текст на ощупь.
— Значит, округа Ба и Шу не пострадали? — уточнил Гу Янь у помощника главного хранителя амбаров. — Можно ли временно изъять оттуда часть зерновых запасов?
— Воспрепятствований быть не должно, однако перевозка займёт слишком много времени, — отчитался чиновник, утирая пот. Несмотря на осеннюю прохладу, его исподнее промокло насквозь. — Едва вести о саранче достигли тех краёв, маркиз Дидао подал государю прошение о готовности немедленно отправить зерно в Гуаньчжун.
Благодаря многолетнему строительству ирригационная система Дуцзянъянь была почти завершена: избавившись от угрозы паводков, земли Башу собирали богатые урожаи и больше не боялись капризов природы. Более того, правитель округа Наньцзюнь не так давно уже направил обоз с провизией в столицу.
— Однако? — нетерпеливо перебил Гу Янь, не желая слушать пустые излияния. Будь в государственных закромах достаточный запас, стал бы он искать способы везти хлеб из далёких округов?
— Государь запретил трогать запасы центрального хранилища, — произнёс собеседник, и на его лбу вновь выступила холодная испарина. Наткнувшись на немигающий, слепой взгляд Гу Яня, чиновник даже не посмел смахнуть пот. Он и сам не понимал, отчего испытывает столь суеверный трепет перед двадцатилетним юношей.
— Понимаю... Зерно из госказны предназначается для нужд армии, — тихо произнёс Гу Янь.
Он мгновенно разгадал замысел Ин Чжэна: царь не намеревался приостанавливать поход против Шести царств из-за какого-то стихийного бедствия. Донесения с передовой прибывали каждые три дня. Насколько знал Гу Янь, генерал Мэн уже захватил тринадцать городов в царстве Хань и восемнадцать — в царстве Вэй, рассчитывая до наступления нового года взять ещё как минимум два десятка крепостей. Кабы не бедствие в тылу, замедлившее продвижение войск, Ин Чжэн уже сейчас зачитывался бы победными реляциями о падении вэйской столицы Чаого. На фронтах кипели бои, и снабжение армии стояло на первом месте. Посему, будь амбары госказны хоть ломись от хлеба, Гу Янь не мог притронуться ни к единому мешку.
— Направьте указ правителю округа Наньцзюнь: пусть отправит на Центральные равнины столько зерна, сколько возможно без ущерба для местных жителей. Подойдёт даже старый урожай, — Гу Янь пальцем указал чиновнику на карту, где пролегали горные тропы между хребтом Циньлин и землями Башу. — Перевозка на одноколёсных тачках по сложным горным дорогам займёт не меньше месяца. Если выдержим этот месяц, станет легче. Часть провианта, собранную у зажиточных семей, приберегите; для выдачи голодающим пока используйте дикорастущие травы и соевые бобы.
Отдав быстрые распоряжения, Гу Янь отослал помощника хранителя амбаров доложить великому министру земледелия и хлеба, чтобы тот немедленно приступил к исполнению.
Через месяц наступит зима, и людям потребуется больше еды, чтобы выжить. Чашка горячей похлёбки способна спасти от лютой смерти на морозе.
Постойте...
— А-Цан, подай-ка мне чертежи городской застройки от ведомства дворцового строительства, — попросил Гу Янь.
Чжан Цан, только что разъяснявший служащим порядок расчёта рабочей силы, мгновенно отвлёкся, отыскал в ворохе чертежей нужные бумаги и через циновку передал их учителю.
Взяв свитки, Гу Янь попросил слугу начертить основные линии прямо у него на ладони. В ту эпоху города вовсе не отличались строгой прямоугольной планировкой: обычно городские стены возводили вокруг хаотично сложившихся поселений или случайных построек. Гу Янь намеревался воспользоваться сложившимся положением и под предлогом привлечения населения к труду в зачёт помощи полностью перестроить хаотичные поселения.
Зимой от холода погибает куда больше людей, чем от голода. К тому же горы незахороненных трупов беженцев неизбежно вызовут вспышку мора, что создаст невероятные трудности в будущем. Желая сберечь как можно больше жизней, Гу Янь обязан был позаботиться об обогреве обездоленных. Сытость — это лишь половина дела; людям нужно было надёжное укрытие от пронизывающего ветра.
Поразмыслив, Гу Янь взялся за чистый лист бумаги и начал записывать объекты, необходимые для городской инфраструктуры: общественные отхожие места, навозные ямы для ферментации, сточные каналы... Для подземных коммуникаций обычно применяли глиняные трубы, а для постройки отхожих мест требовался кирпич, что в свою очередь требовало непрерывной работы гончарных печей. Вспомнив стройку за пределами Сяньяна, где для охлаждения использовали водяную систему, Гу Янь подумал, что похожую схему можно применить и к обжигательным печам. В печах постоянно поддерживался огонь; если подвести к ним трубы для нагрева воды, то десятка таких жаровен вполне хватит, чтобы спасти от замерзания рабочих, занятых на стройке.
Требования Гу Яня были скромными: если удастся избежать смертей от стужи, проект уже можно считать успешным.
Гу Янь изложил замысел Чжан Цану, и вместе они быстро оценили сложность инженерных работ.
— Запуск обжигательных печей приурочьте к самым лютым зимним холодам, а пока займите людей прочими задачами, — напутствовал Гу Янь ученика, после чего вновь полностью погрузился в дела аграрного ведомства.
Лишь когда последние распоряжения на день были отданы, усадьба чэнсяна погрузилась в долгожданное затишье. Чжан Цан, освободившись от чиновников ведомства дворцового строительства, наконец смог перевести дух и сделать пару глотков медовой воды.
Гу Янь всё ещё продолжал что-то наносить на бумагу, когда Чжан Цан, немного передохнув, вдруг хлопнул себя по лбу:
— Надо же, за всеми делами совсем из головы вылетело!
— Что стряслось? — не поднимая головы, отозвался Гу Янь, продолжая выводить знаки.
— Учитель, ведь я пришёл, чтобы показать вам это! — Чжан Цан подскочил и бросился искать микроскоп. В суматохе дня он сам едва не забыл про своё драгоценное изобретение. К счастью, слуги Гу Яня вовремя прибрали сокровище, и по первой же просьбе принесли его владельцу.
Отложив записки с предложениями по реформе чиновничьих должностей и перераспределению обязанностей, Гу Янь протянул руку и принял прибор. Внимательно ощупав устройство пальцами, он понимающе улыбнулся:
— Удалось доделать микроскоп?
— Да! — сияя от радости, воскликнул Чжан Цан. — Четыре года трудов! Наконец-то мне удалось получить совершенно прозрачное стекло. Вы советовали объединить способы варки цветной глазури и стекла — я перепробовал множество вариантов и всё же подобрал верный состав!
Идея пришла к Гу Яню тогда, когда Ли Сы принёс ему в подарок изысканный стеклянный сосуд. Цветное стекло отличалось высокой прозрачностью, но было хрупким, обычное же стекло обладало прочностью, но страдало мутностью. Посему Гу Янь посоветовал Чжан Цану попытаться соединить обе технологии. Он опасался, что древние печи не позволят сварить абсолютно чистое стекло по современным рецептам. К счастью, Чжан Цан обладал острым умом: почти год непрерывных опытов принёс плоды — стекло получилось настолько прозрачным, что сгодилось для изготовления линз микроскопа.
— Когда глаза наставника поправятся, я подарю вам такой же, чтобы вы своими глазами увидели невидимый мир! — произнёс Чжан Цан, вкладывая прибор в руки Гу Яня.
На ощупь устройство отличалось от тех микроскопов, что сохранились в памяти Гу Яня, однако вариант Чжан Цана идеальным образом подходил для их эпохи, так что Гу Янь не стал делать замечаний.
— Договорились. Когда моим глазам станет лучше, смастеришь для меня ещё один, — с мягкой улыбкой молвил Гу Янь. — С нетерпением буду ждать, какие открытия совершит А-Цан с помощью своего изобретения.