Разумеется, некая сдержанность Гу Яня ничуть не умерила пыла Ин Чжэна, взявшегося за устройство почтовой службы. Правитель Цинь принадлежал к той категории людей, у которых принятое решение мгновенно обрастало чётким планом действий. Наметив ключевые узлы, он тут же привел в движение государственный механизм: царские указы один за другим устремились вниз — к округам, уездам и волостям.
Поскольку повеления затрагивали мельчайшие административные единицы, списки с них получили не только уездные начальники и правители округов, но и трое старейшин. Смотрители подворий уже на следующий день держали в руках копии царской воли.
Этот шаг вызвал в Цинь небывалую волну обсуждений.
Прежде о правительственных указах говорить вслух опасались. В большинстве царств Поднебесной действовал суровый закон: «Исказишь указ — смерть, отступишь от него — смерть, не исполнишь — смерть, задержишь — смерть». Циньское законодательство на этом фоне выглядело мягче: за пренебрежение царской волей виновного ждала лишь принудительная служба разведчиком в войсках.
Однако за праздные разговоры о делах престола в других землях вырезали роды, а в Цинь болтунов отправляли на казнь. Со временем народ приучился молчать. Закон напрямую суесловие не запрещал, но границы дозволенного оставались туманными, и неграмотные крестьяне попросту боялись ляпнуть лишнее.
Но на сей раз всё сложилось иначе. Ван не просто повелел обустроить почтовые станции, но и приложил к указу разъяснения премьер-министра Гу. Местным трём старейшинам строго предписывалось донести смысл царской воли до каждого простолюдина и сделать подобные толкования постоянным правилом.
Трое старейшин истолковали это требование как негласное разрешение послабить узы над умами и речами.
— Учитель молвил: сие есть великое дело, на пользу государству и народу! — возглашал мальчуган с задорным хохолком на макушке, устроившись на большом камне при въезде в деревню. — Учитель промышляет, что благодаря почте вести станут летать по всем землям!
Один из крестьян, опираясь на мотыгу, добродушно усмехнулся:
— Эй, Эргоу-ва! А сам-то ты ведаешь, что такое — «вести передавать»?
Семья Эргоу когда-то скопила немного зерна и отдала парнишку в подворенскую школу. Занятия стоили недорого — всего пять доу зерна в год, хоть чумизы, хоть сои, да к тому же учеников там кормили, а за успехи одаривали диковинными сладостями да солью. Домой Эргоу возвращался лишь раз в неделю.
Вокруг свирепствовала саранча, но их общину беда обошла стороной: благодаря удобрениям урожай выдался богатым. Хотя налоги и возросли, крестьяне вздохнули с облегчением — зимовка обещала быть сытой. Многие уже подумывали о том, чтобы скопить зерна и тоже выучить ребятишек.
Эргоу отучился в школе всего два года, но для деревенских он был самым знающим человеком во всей общине. Поговаривали, что по окончании учения да сдачи испытаний можно выбиться в мелкие чиновники уезда! Как тут не позавидовать?
Мальчик слушал наставников прилежно, да разум его был ещё мал, чтобы разложить мудрёные понятия по полочкам. Запнувшись под пристальными взглядами односельчан, он расправил плечи и запальчиво выкрикнул:
— А вот и ведаю! Это значит, что скоро любой из нас сможет подать весточку или вещь отправить куда душа пожелает!
— На чужбину, что ль?
— И вещицу переправить можно?
— Да кому посылать-то?
Толпа мгновенно зашумела, перебивая друг друга. Мальчик густо покраснел, не зная, кого слушать. Наконец один из уважаемых крестьян прикрикнул на суетящихся:
— Замолчите все! Дайте парню договорить!
Гвалт утих. Крестьяне уставились на Эргоу. Тот смущённо кашлянул:
— Учитель сказывал, отсылать вести можно хоть куда. Хоть родственникам в рать, хоть ремесленникам в Малое министерство!
Толпа ахнула. В этих двух местах отбывали повинность почти в каждой семье. С расширением границ Цинь службы уводили мужей и сыновей всё дальше от дома, и вести от них не доходили годами. А если кто-то попадал под суровый закон и отправлялся на рубежи, его и вовсе почитали погибшим.
— Эргоу-ва, правда ли сие? — всплеснула руками женщина с мотыгой. Её муж ушёл на работы в округ Хэдун полгода назад, и с тех пор ни слуху ни духу.
— Так сам учитель молвил! — твёрдо ответил мальчик. — А через пару дней из волости прибудет чиновник-ючжи, он-то вам всё подробно и истолкует.
Услышав о скором приезде чиновника, крестьяне отпустили мальчика и разошлись по полям, погружённые в свои мысли.
Эргоу вприпрыжку побежал домой. Его старшая сестра отбывала воинскую повинность, средняя уже вышла замуж. Дома его ждала работа по хозяйству — нужно было нагнать упущенное за объяснениями у въезда в деревню.
* * *
В окрестностях Сяньяна юная Эр Я внимательно осматривала всходы озимой пшеницы, делая пометки на бамбуковой дощечке. Нашествие саранчи коснулось и их полей, но благодаря вовремя принятым мерам беду удалось отвести.
Около десяти лет назад Гу Янь, тогда ещё не занимавший поста премьер-министра, обучил её основам земледелия. Когда же по повелению вана под столицей открылись училища, Эр Я без колебаний записалась на учебу. В их общине благодаря водяным колёсам Гу Яня урожаи всегда радовали, и семья смогла оплатить обучение. Теперь она стала настоящей чиновницей по сельскому хозяйству.
— Эр Я, дочка, прочти, что там в царском указе написано! — окликнул её староста общины.
Девушка развернула свиток:
— Говорится, что ван повелел начать оказание помощи потерпевшим от саранчи, засухи да наводнений. Те, кто лишился земли и пропитания, могут вступить в артели на государственные работы. Им обеспечат ежедневное пропитание да ещё и будут выдавать по два доу зерна в месяц.
— Ох, благодать-то какая! — обрадовался староста. — У нас ведь многие крестьяне уже собирались закладывать наделы да продаваться в кабалу. Теперь хоть семьи сохранят!
В указе также велели зажиточным дворам делиться излишками зерна для спасения голодающих. Староста выдохнул с облегчением: их община пострадала мало, пару мешков зерна они выделили бы без ропота, лишь бы уберечься от наплыва голодных скитальцев.
— А ещё ван повелел обустроить почтовые станции, — добавила Эр Я.
Когда староста ушел, девушка присела на межу и улыбнулась, глядя на зеленые побеги пшеницы:
"Это наверняка затея господина Гу..."
Она вспомнила, как в детстве дерзила будущему правителю Цинь, и теперь эта дерзость казалась ей удивительной. Девушка предпочла остаться среди полей, отказываясь от чиновничьей карьеры в уезде. Она верила, что знание земли принесет народу больше пользы.
По соседней меже прогнала курей деревенская женщина. Птицу раздали по дворам из царских запасов на условиях строгого учёта: число голов следовало сохранять, зато яйца и цыплята оставались крестьянам. Пернатые отлично уничтожали личинок саранчи, спасая посевы.
Вспомнив, как в детстве постоянно страдала от голода, Эр Я подумала, что даже саранча теперь не кажется такой страшной. Под началом вана и премьер-министра Гу жизнь крестьян становилась увереннее с каждым днём.
* * *
— Шагайте живее! — гвардеец зычно понукал колонну, помахивая плетью. — С утра всех досыта накормили, а плететесь, как сонные мухи!
Сильнее всего бедствие ударило по землям Линбао, что к западу от заставы Ханьгугуань. Саранча пришла с востока, тучами затмив солнце. Округ выгорел полностью. Земля была усеяна погибшими от голода. Ван лично направил помощь, а исполнение поручил премьер-министру Гу. Ни один чиновник не смел ослушаться.
Работоспособное население согнали на расчистку и укрепление речных русел. Следом предстояло восстанавливать стены и жилье. Из-за нехватки рук к работам привлекли даже осужденных преступников. Пусть пайки и урезали из-за скудости запасов, любая плошка жидкой каши спасала от лютой смерти.
Женщины хлопотали у котлов и на мельницах, дети собирали хворост и носили глину для печей. Все работали ради выживания. Строящиеся печи предназначались для обжига кирпича — из него возведут не только новые дома, но и обустроят крытые уборные. Нечистоты по подземным желобам станут отводить в накопители для сбраживания, превращаясь в ценнейшие удобрения.
— Этак к весне все дороги вокруг до ума доведем! — чиновник из Малого министерства развернул чертежи, прикидывая объем работ.
Люди трудились истово. Реформы Гу Яня и Ин Чжэна натягивали нити нового порядка по всей Поднебесной.