Ныне в зале собрались сплошь влиятельные сановники да знатные вельможи, однако Гу Янь не придал значения ни одному из них. Пройдут века, сменится тысячелетие — и кто вспомнит их имена? Спроси любого в далеком будущем: «Кем они были?» — и найдутся ли те, кто ответит? Лишь мужи, чей след неизгладимо высечен на скрижалях истории, поистине велики.
Человек же, стоявший перед ним, в летописях веков оставил куда больший след, чем почти все слуги царства Цинь за последние сотни лет. По известности одно лишь имя — Люй Бувэй — затмевало, пожалуй, даже самого правителя Шана. Осознав, кто перед ним, Гу Янь тут же принял подобающий чинный вид и глубоко поклонился.
Обменявшись положенными по этикету сведениями о предках, именах и малой родине, они перешли к светской беседе.
— Слухи о том, что наставник королевского правнука — юный гений, доходили до меня и прежде, но личная встреча лишь подтвердила их, — начал Люй Бувэй с обязательных изъявлений почтения. — Не пожелает ли господин младший воспитатель нанести визит в мою усадьбу? В Ханьдани мне посчастливилось завязать добрые отношения с принцем и его сыном, а вы, пребывая в уединении на горах Цишань, едва ли до конца постигли нрав правнука государя. Хоть я и не имею чина, будучи простым подданным, но все же старше вас на несколько лет и искренне рад нашему знакомству.
За этими словами скрыто таилось прямое предложение: Люй Бувэй вызывался стать мостом между Гу Янем, принцем Цзинь Цзычу и даже госпожой Хуаян, проложив юноше гладкий путь к чиновничьей службе.
Гу Янь не питал ни малейшего желания ввязываться в подобные дела, однако впервые в жизни сталкивался с человеком, который завлекал его в свои сети настолько открыто и беспардонно. Сохраняя лицо, он лишь вежливо ответил:
— Откровенно говоря, Янь с рождения отмечен недугом и вряд ли сможет в полной мере ответить на вашу искреннюю заботу, великодушный купец Люй.
Разумеется, Гу Янь понимал, что Люй Бувэй делает это не из чистой благотворительности. С одной стороны, тот действительно ценил таланты, с другой — стремился через него оказывать влияние на собственное «бесценное сокровище» в лице царственного ученика, дабы в будущем поднять свое положение на недосягаемую высоту. По крайней мере, сейчас купец еще не намеревался сбрасывать Ин Чжэна со счетов.
И все же Гу Янь категорически не желал погружаться в омут семейных раздоров дома повелителя Анго, где решался вопрос о наследнике. В отличие от Люй Бувэя, Гу Янь принадлежал к сословию ученых мужей и древней знати. Едва в обществе расползутся слухи, будто он замешан в кулуарных интригах внутреннего двора, не пройдет и дня, как ему и всему роду Гу из гор Цишань переломят хребет общими проклятиями.
Стоило лишь представить, как глава рода со свитком наперевес потащит его к предкам вымаливать прощение за позор, Гу Янь отбросил всякое сомнение. Наплевав на прежнюю сдержанность, он поднял взгляд своих звездных очей и уставился прямо на Люй Бувэя, который всё ещё красноречиво расписывал свою любовь к талантам и горячее желание сойтись ближе.
Люй Бувэй осекся и замер.
Что за взор открылся перед ним?
Глаза, чистые, но абсолютно неживые, лишенные даже искры света, смотрели сквозь него. Этот непроницаемый, глубокий сумрак словно затягивал в бездну, и купец, на мгновение потеряв самообладание, поспешно опустил голову, избегая прямого контакта.
Прежде Люй Бувэй полагал, будто юный воспитатель попросту гнушается смотреть на него, обычного предприимчивого торговца. Кто же мог знать, что природой ему дарованы столь необычные очи! Вспомнив о высокой славе Гу Яня и его раннем успехе, купец лишь пуще прежнего проникся искренним восхищением.
«Поистине божественный муж!»
Люй Бувэй гордился своим умением насквозь видеть людей — иначе как бы он сумел разглядеть будущего правителя Цинь среди десятков заложников? И на сей раз он безоговорочно доверился собственному чутью.
Его пыл разгорелся с новой силой:
— Слышал я, будто частная школа господина младшего воспитателя находится в предместьях Сяньяна. Должно быть, подле вас нет надежных слуг для поручений? У меня как раз есть на примете толковые торговцы людьми. Как только выдастся свободный день, я лично направлю к вам визитную карточку, и мы вместе подберем для вас пару-тройку прислуги.
В те времена подношение невольников, наложниц или плясуний считалось наиболее ни к чему не обязывающим и вместе с тем изысканным подарком. Люй Бувэй, судя по всему, намеревался подбираться к юноше шаг за шагом, а потому приберег свою обычную купеческую размашистость.
Гу Янь заподозрил, что Люй Бувэй так и не понял, что стряслось с его зрением, приняв устремленный на него взор за знак расположения. Поняв, что купец лишь пуще раздухарился, юноша вздохнул и решил выложить всё без экивоков:
— Вы и сами видите — мои глаза не сулят мне великого блага. Если великодушный купец Люй действительно желает послужить правнуку государя, не лучше ли поискать иную опору?
— Господин мой пока лишь терпеливо сносит невзгоды, но впереди его ждёт великая судьба! — с убежденностью возразил Люй Бувэй. — Мэн-цзы говорил: «Когда Небо намерено возложить великое предназначение на человека, оно обязательно прежде испытает его волю, изнурит его мышцы и кости, уморит его голодом, подвергнет лишениям и смешает его деяния, тем самым взволновав его сердце, укрепив характер и восполнив то, к чему тот был не способен». Лишь обладатель духа феникса сподобится подобных испытаний. Ваша слепота — лишь небесная проверка, господину не стоит умалять себя!
Гу Янь сохранял на лице невозмутимую мягкость, лишь его подобные стеклу очи чуть заметно приподнялись. Взгляд, которым он уставился на Люй Бувэя, стал весьма своеобразным. Не один лишь купец считал его диковинным человеком — сам Гу Янь находил Люй Бувэя невероятно любопытным мужем! Надо же, даже после такого не отступается?
Можно было не сомневаться: перед тем как явиться на пир, этот великий торговец досконально разузнал всё о каждом госте. Иначе он не стал бы подходить к нему с настолько четкой целью — вполне возможно, что даже их места за столом были подстроены им в ожидании удобного момента для разговора. И хотя в этом могла быть доля случая, Гу Янь никогда не верил в случайности. Умные любители заговоров твердо знали: за каждым совпадением всегда кроется чья-то выгода.
Едва празднество подошло к концу, Гу Янь поспешил вырваться из чрезмерно пылких объятий светской беседы Люй Бувэя и отправился на угодья для загонной охоты, где находился Ин Чжэн. В те времена среди знати царил воинственный дух, и охота считалась обычным делом для сановников и благородных мужей. Однако Гу Янь из-за слабого здоровья никогда прежде не участвовал в подобных забавах; даже из шести искусств канона часть прошла мимо него. На охотничьем поле он чувствовал себя неуютно, и если бы не своевременные подсказки Ханнь Ту, пару раз едва не забрел бы прямо под стрелы.
— Браво!
— О-о, вот это выстрел!
Непрерывные возгласы одобрения означали, что кто-то вырвался вперед и добыл самую богатую добычу. Гу Янь не мог разглядеть происходящее в деталях, но это не помешало ему быстро вычислить своего ученика среди толпы.
Из всех королевских правнуков Ин Чжэн, безусловно, выделялся ярче всех.
Впрочем, и сам Гу Янь в своих пышных ритуальных одеяниях выглядел весьма заметно среди помятых, седобородых чиновников. Едва юный наставник попытался затеряться среди молодой поросли, как перед ним кто-то вырос.
Ханнь Ту вовремя подал голос:
— Слуга приветствует принца Чжэна и желает ему доброго здравия.
Гу Янь выждал пару мгновений и также склонился в поклоне. За этим последовал старинный, въевшийся в кровь ритуал: поклон, повторный поклон, и снова поклон — ровно трижды. Оба на глазах у всех разыграли полный и безупречный обряд приветствия между учителем и учеником.
В ту эпоху порядок и ритуалы древности уже повсеместно рушились. Даже в землях Ци и Лу лишь закоренелые книжники строго следовали правилам дома Чжоу, что уж говорить о практичной Цинь, где подобные пышные церемонии давно вышли из обихода. Однако царь Цинь совсем недавно приказал Гу Яню служить образцом добродетели, и никто не посмел бы упрекнуть юношу в чрезмерности.
К тому же, хотя сами сановники давно забросили древний этикет, в глубине души каждый знал правильный порядок обрядов. Видеть, с какой истовой серьезностью ребенок исполняет все тонкости ритуала, вызвало у присутствующих старцев лишь одобрительные улыбки.
Завоевав для Ин Чжэна расположение со стороны собравшихся, Гу Янь вместе с ним удалился к столику для игры в боси. Простой люд, играя в боси, обычно собирал вокруг себя шумные толпы глазеющих, но знатные мужи и чиновники, берегшие свое достоинство, никогда не опускались до подобного. Даже истинные любители игры предпочитали сойтись с равным соперником один на один, не терпя посторонних криков и суждений.
Здесь царила редкая тишина.
Гу Янь вкратце пересказал разговор с Люй Бувэем. С умом Ин Чжэна тот без труда разгадал замысел купца, а в людном месте вдаваться в подробности не требовалось. К тому же Ин Чжэн уже снискал расположение царя Цинь, и ни тот, ни другой не знали, какие назначения последовают дальше, а потому следовало обменяться мыслями как можно скорее.
— Господин Люй щедр, великодушен и обладает широкими связями по всей Поднебесной, — неторопливо произнес Ин Чжэн. — Ныне даже четыре повелителя не пользуются среди мужей науки таким расположением, как он. Если учитель принял его визитную карточку, не грех поговорить с ним ближе.
— Мой род веками принадлежит к знати, мы редко водили дружбу с торговцами, — заметил Гу Янь. — Какую причину назвать перед старейшинами?
— Если учитель вознамерится приобрести изысканные диковины с Восточного моря, их вполне можно поручить этому купцу.
Любовь жителей царства Чу к роскоши была известна каждому. Если Гу Янь нанимет купца исключительно ради поиска редких вещей, это выглядело вполне естественным оправданием — прежде всего для его отца и матери.
Разумеется, мысли госпожи Хуаян и повелителя Анго также входили в их расчеты. Раз Люй Бувэй сам ищет сближения, усадьба повелителя Анго едва ли придает Гу Яню высокое значение, иначе они не позволили бы пронырливому торговцу открыто переманивать людей на сторону Ин Чжэна и Цзинь Цзычу. Хотя Люй Бувэй и сумел золотоискательством открыть двери усадьбы госпожи Хуаян и добиться возвращения отца и сына в Сяньян, сама госпожа Хуаян преследовала иную цель: возвести Цзинь Цзычу на престол, но обязательно получить от него наследника с кровью царства Чу.
С тех пор как Цинь возвысилась, место циньской царицы стало лакомым куском, и с восшествием каждого нового государя неизбежно вспыхивала грызня за власть. За всю историю, пока правители Цинь покоряли соседей, лишь родные царства их правительниц оставались в безопасности — за исключением разве что эпохи вдовствующей царицы Сюань, показавшей пример абсолютной преданности новому дому. Госпожа Хуаян, будучи законной супругой нынешнего наследника, естественным образом стремилась защитить свою родину Чу хотя бы на три поколения вперед, особенно теперь, когда амбиции Цинь стали совсем недвусмысленными.
Однако она не могла дожидаться, пока Ин Чжэн и его отец заберут реальную власть. Что может сделать вдовствующая царица, лишенная влияния? Госпожа Хуаян — не царица Сюань, за которой не стояло собственной армии при дворе. Единственный способ — пока Цзинь Цзычу находится в её руках, женить его на знатной деве из царства Чу и получить от нее наследника. По расчету Гу Яня, госпожа Хуаян проигнорировала множество воспитанных на её глазах детей в доме повелителя Анго и поддалась на подкуп купца лишь потому, что трусливым и незнакомым внуком управлять куда проще!
Посадить на циньский престол дитя чуской крови стало для госпожи Хуаян навязчивой идеей.
При таком раскладе: чем меньше госпожа Хуаян ценит Гу Яня, тем меньше она верит в будущее Ин Чжэна — или тем меньше ему доверяет. Что же до Люй Бувэя, тот ни за что не откажется от дитяти, рожденного от присланных им наложниц. Но пробиться в высшие эшелоны власти самостоятельно он не может, а потому вынужден идти вторым путем — искать союз с Гу Янем, который внешне пользуется великой милостью царя.
К тому же, будучи младшим воспитателем Ин Чжэна, Гу Янь с самого начала принадлежал к его партии.
Мысли юноши стремительно сменяли друг друга. Гу Янь улыбнулся и произнес:
— У меня найдется сокровище, для поиска которого как раз сгодится купец Люй.
Гу Янь уже придумал, как использовать Люй Бувэя в собственных целях, да и Ин Чжэну действительно требовался толковый человек для дел.
У них были ресурсы и имя, у Люй Бувэя — деньги и связи. Союз напрашивался сам собой.
И действительно, едва весенняя охота завершилась, Ин Чжэна призвал к себе сам царь Цинь. Детали разговора Гу Яню были неизвестны, однако по Сяньяну уже ползли слухи, будто королевский правнук Чжэн — редкий юный гений, статностью и умом напоминающий правителя Му, и что он искренне любим государем. Не забыли упомянуть и его наставника — гениального мужа из рода Гу, которого царь отбирал с особой тщательностью.
К счастью, школа Гу Яня располагалась за пределами Сяньяна, иначе его захлестнул бы поток визитных карточек от чиновников и знати, желавших подобраться к правнуку государя.
Впрочем, до этих мелких забот Гу Яню не было дела. Едва завершив разговор с Ин Чжэном, он принялся готовить то самое «сокровище», которым рассчитывал приманить Люй Бувэя.