Гу Янь ловко вел маленького принца вдоль стройплощадки. Чжан Цан еще раз подробно доложил о ходе работ и лишь затем откланялся.
— Как же принц умудрился сбежать из дворца? — тихо спросил Гу Янь, укачивая Фусу на руках. — Твой отец знает?
Судя по сопровождающим, мальчик не удрал тайком, однако Ин Чжэн был настолько загружен государственными делами, что редко заглядывал во внутренние покои. Кто знает, помнил ли он вообще про своего первенца.
— М-м-м...
Фусу засунул палец в рот и что-то забурчал, никак не желая отвечать прямо.
По его мнущейся речи Гу Янь сразу понял: малыш решил, будто с кучкой слуг за спиной может ходить куда вздумается, и отцу ничего не сказал. Впрочем, ругать его он не стал — лишь с улыбкой погладил по лысой макушке. Детям до десяти лет волос не растили: мальчикам оставляли лишь два пучка по бокам, связывая их в «цзундзяо», а остальную голову выбривали. Так что даже венценосный старший принц красовался с выбритым лобиком.
— Я Кормилице сказал! — испугавшись молчания Гу Яня, зачастил маленький Фусу. — Я просто хотел увидать господина премьер-министра... Господин премьер-министр, а можно не сказывать государю?
— О как? — Гу Янь усмехнулся про себя: «Твой отец, небось, уже скачет сюда во весь опор».
Вслух же мягко промолвил:
— Ладно, я ничего не скажу твоему отцу. Но ответит ли Фусу своему премьер-министру, зачем же он так рвался встретиться?
— Потому... потому что слуги говорили, будто господин премьер-министр станет учить Фусу грамоте! А Фусу всё ждал... — Принц принялся забавно загибать пальчики, пересчитывая их по два раза. — В общем, ждал целую вечность, а господин премьер так и не пришел! Вот я и подумал: раз ты не идешь ко мне, я сам приду к тебе!
Каждый день он донимал дворцовых слуг расспросами о Гу Яне, но толку-то, если самого учителя он так и не видел.
Гу Янь расхохотался от души, да так, что Гань Ло, бережно поддерживавший его под локоть, чуть не потерял равновесие. Послушав лепет старшего принца, Гань Ло не сдержался:
— Ваше высочество, учитель три года назад был тайфу, а нынче он — премьер-министр! Ему некогда учить вас наукам, на то есть другие наставники!
Мальчишка выпалил это слишком быстро. Гу Янь даже не успел его остановить — лишь вздохнул, когда над самым ухом раздалось тихое всхлипывание. Откуда ребенку знать про государственные чины? Едва что-то шло не по его воле, он тут же пускал слезы. Гань Ло рано повзрослел и совсем не разбирался в детских капризах; ляпнул напрямую, вот маленькому принцу и стало невмоготу.
— Ну-ну, тише, тише, не плачь... — Гу Янь ласково баюкал малыша.
Обескураженному Гань Ло он велел отправить свитских обратно во дворец, дабы те доложили Ин Чжэну и вытребовали экипаж за принцем. Сам же, улыбаясь, прошептал на ухо Фусу:
— Не слушай А-Ло, он сболтнул глупость. Твой отец вовсе не запрещал мне учить тебя.
— Тогда... ик... тогда Фусу хочет читать книжки... ик... только с господином премьер-министром! — Вытирая кулачками слезы, принц настойчиво требовал своего: — Я ведь старший принц, тебе нельзя мне отказывать!
— Слушаюсь и повинуюсь, — Гу Янь отвел ручонки малыша от глаз и сам утер ему слезы. — Сегодня же преподам вашему высочеству первый урок.
— Вот и ладно! — повеселел Фусу.
К тому моменту, как из дворца прибыл кортеж, Гу Янь уже увлек принца разнообразными забавами в своей усадьбе. Сейчас они раскинули на доске для го партию в гомоку. Простые правила и легкая разминка для ума настолько пленили Фусу, что при виде дворцовых евнухов он лишь надулся и категорически отказался уходить.
— Ваше высочество, поехали со мной во дворец. Обещаю, в следующий раз я покажу забаву еще интереснее, идет? — Гу Янь нарочно подставился под удар, позволив мальчику выиграть, а затем с улыбкой снял его с кан и кивнул слугам — мол, мы готовы.
Фусу надул губы, но чинно уселся на циновку и совершил поклон.
Гу Янь ответил взаимным поклоном, и тогда принц спросил:
— А когда господин премьер-министр снова навестит Фусу?
Наученный горьким опытом пустых обещаний слуг, он во что бы то ни стало хотел услышать точный день.
Гу Янь мягко улыбнулся:
— Если принц желает, я немедленно переговорю с государем, чтобы мне поручили составление твоего расписания. Тогда мы сможем видеться раз или два в десятидневку.
Будучи премьер-министром, он не мог стать личным наставником, но выделить один день банного отдыха на прогулки с мальчиком ему было вполне под силу.
Маленький Фусу не ведал о тонкостях государственного устройства. Он понял лишь одно: учебой отныне заправляет Гу Янь, и они будут видеться регулярно. Довольный принц закивал и сам протянул ручонки, просясь на руки:
— Тогда отныне я буду звать тебя Учителем!
Когда они прибыли во дворец, солнце уже склонилось к западу. Алый с пурпуром закат раскинулся над горизонтом, точно драгоценный парчовый отрез. Фусу теребил нефритовый подвес на поясе, завороженный этой красотой. Вдруг он вспомнил, что его Учитель слеп. Перебравшись к Гу Яню на колени, мальчик тихо спросил:
— Учитель... а ты когда-нибудь видел закатные облака?
Гу Янь ласково погладил его по голове:
— Разумеется. Ведь было время, когда я мог видеть.
— Значит, Учитель болен? — Фусу поджал губы; хоть он был совсем мал, но понимал, как страшно жить во тьме. — Неужели отец не может сыскать лекаря, чтобы исцелить тебя?
Гу Янь провел пальцами по резному набалдашнику своего посоха с головой совы и тихо молвил:
— Учитель болен, да, но недуг этот недоступен знахарям. Если принц хочет, чтобы я скорее прозрел, тебе придется поскорее вырасти.
— Вырасти? Когда я вырасту, к Учителю вернется зрение?
— Именно. Лишь когда народ обретет покой, а в Поднебесной воцарится лад, мои глаза снова откроются свету, — пошутил Гу Янь.
— Хорошо! Фусу обязательно станет мудрым правителем, превзойдет даже отца! — По-детски серьезно закивал принц. — И тогда я лично отведу Учителя любоваться самым прекрасным закатом!
Гу Янь лишь с улыбкой погладил его по макушке, ничего не ответив.
* * *
Гу Янь отвел принца в главный дворцовый зал к Ин Чжэну. Не успел он совершить поклон, как правитель Цинь сам поспешно шагнул навстречу и поддержал его за локти.
— Учитель утомился с этим сорванцом, — Ин Чжэн метнул строгий взгляд на непутевого отпрыска, усадил Гу Яня на почетное место, а самого Фусу оставил стоять на коленях посреди зала.
Гу Янь слегка коснулся руки Ин Чжэна, прося сменить гнев на милость:
— Мальчик еще совсем мал, не стоит наказывать его. В случившемся есть и моя вина: несколько лет назад я пообещал навещать его, но закрутился в суете дел и не сдержал слова. Вот ребенок и отправился искать меня за пределами дворца.
Ин Чжэн лишь холодно хмыкнул и бросил сыну:
— Слышал? Учитель просит за тебя. Встань.
С собственным наследником ван Цинь не церемонился.
Гу Янь едва заметно подмигнул в сторону мальчика, подавая знак удалиться. Фусу мгновенно уловил намек, поднялся, отвесил поклон и ретировался без промедления — грозного отца он боялся пуще огня.
Гу Янь качнул головой, подумав, что Фусу — вылитая копия Ин Чжэна. Хоть мальчик был еще слишком мал, чтобы судить о его уме, эта упрямая привычка действовать по собственному разумению и мгновенная решительность точь-в-точь повторяли десятилетнего Чжао Чжэна.
— Государь, у меня есть дело к вам, — уводя разговор от проступка принца, улыбнулся Гу Янь.
Он передал принесенную из усадьбы шкатулку дворцовому слуге. На самом деле, даже если бы Фусу не явился к нему, Гу Янь сам искал встречи с правителем.
Ин Чжэн открыл крышку. Увидев внутри белоснежные крупицы, он сперва улыбнулся и зажал щепотку между пальцев, но тут же нахмурился, осознав неладное.
— Учитель, это... — улыбка сошла с его лица, взгляд стал предельно серьезным.
Гу Янь ответил спокойной улыбкой:
— Средство, что поможет вашему величеству умиротворить Поднебесную.
Соль — то, без чего не обойтись ни единой живой душе. Без соли тело слабеет, судороги сводят жилы, а в голове темнеет. От именитых сановников до простолюдинов — соль жизненно необходима каждому. Потребность в ней безгранична, а вот источники добычи сопряжены с трудностями: помимо морского побережья, ее получают лишь из соляных колодцев.
Однако торговля солью с потрохами принадлежала купцам. Гу Янь как-то подсчитал: даже в таком государстве, как Цинь, где торговцев не жаловали, соляные дельцы наживали более сотни тысяч золотых ежегодно. А ведь годовой доход циньской казны от налогов составлял от силы тысяч триста! Поскольку политика подавления торговли еще не установилась повсеместно, даже строгая Цинь взимала с купцов лишь одну двенадцатую часть, что уж говорить об остальных шести царствах.
Гу Янь не мог позволить, чтобы ресурс, способный расшатать устои державы, оставался в частных руках. Но и прибегать к кровавым расправам над гильдиями он не желал: пока существует выгода, хоть тысячи купцов казни — на их место придут новые.
Пораскинув умом, он решил усовершенствовать способ выпаривания и очистки, чтобы получить чистейшую пищевую соль взамен той грязной коломны, коей торгуют лавочники. Затем, используя государственную казну, сбить цены на циньскую отборную соль до предела, разорить частников и выкупить их промыслы, окончательно закрепив монополию за двором.
Что же до «умиротворения Поднебесной»...
— Учитель хочет через соль прибрать к рукам монеты шести царств? — Ин Чжэну не потребовались лишние разъяснения.
Едва Гу Янь заговорил о монополии, правитель Цинь разгадал его замысел. Деньги в семи царствах различались. В прошлой жизни для истинного объединения он попросту выставил жесткий указ об унификации монеты. Однако столь топорный натиск не усмирил покоренные народы, лишь разжег в сердцах знати и простолюдинов тоску по былому.
Но в этой жизни небеса ниспослали ему редчайший гений. Гу Янь без слов угадывал его помыслы и находил изящные, глубокие и неизмеримо более мягкие пути к той же цели.
— Верно. Раз соль нужна каждому жителю семи царств, мы заполоним дешевой очищенной солью все земли Поднебесной. Мы создадим торговые дома и станем скупать монеты шести государств за монеты Цинь Баньлян по выгодному курсу. А главное — объявим, что покупка нашей соли и бумаги возможна исключительно за монеты Цинь Баньлян.
Замещение чужой монеты через финансовую выгоду разительно превосходило суровые приказы — оно действовало незримо и безотказно.
Ин Чжэн на миг задумался:
— А какова себестоимость этой соли? Не станет ли производство слишком затратным?
Скупать и переплавлять чужую медь — дело нехитрое, но покрывать убытки от заниженных цен из государственного амбара из года в год казна не выдержит.
Гу Янь весело рассмеялся:
— Государь, добыча соли — промысел почти даровой! Купцы задирают цены лишь из жадности, оббирая народ. Даже если Цинь станет продавать отборную соль за бесценок, мы останемся в огромной прибыли!
И он ловко разложил перед Ин Чжэном весь расклад в самых точных, почти купеческих выражениях.
Впрочем, Ин Чжэна, взращенного в спорах с Люй Бувэем, подобные подсчеты ничуть не смутили. В его голове уже сложилась картина: раз торгаши в одной лишь Цинь вытягивают из народа сумму, равную половине всей казны, то государственная монополия удвоит доходы двора! Ведь дельцы платили лишь мелкую подать, а казенные промыслы отдадут все до единого гроша государству.
Осознав всю выгоду, Ин Чжэн решительно кивнул:
— Я передам под твое начало все торговые караваны, оставшиеся после экс-премьера Люя. Используй их с умом, Учитель!
* * *
И пока коалиция пяти царств сдерживала войска генерала Янь Дуаньхэ, на дороги Поднебесной тихо выступил торговый обоз под простым именем «Циньский купец», неся в переметных сумах белоснежное соляное золото.