Донесения, стекавшиеся со всех уголков страны, в один голос твердили: меры по ликвидации последствий бедствия, предложенные Гу Янем, принесли неоценимую пользу. Особенно наглядно это проявлялось в окрестностях заставы Ханьгугуань, пострадавшей сильнее прочих. Там не вспыхнуло ни бунтов среди беженцев, ни опустевших деревень, ни, что самое главное, опасных поветрий — всех тех бедствий, что неизбежно сопутствуют последним этапам суровых катаклизмов, удалось избежать.
Отдельные случаи обморожений и гибели людей, конечно, встречались, однако на фоне грандиозного успеха они казались незначительными.
И всё же Гу Янь тщательно заносил в свитки сведения о каждом подобном случае и отправлял на места подробные запросы. Он впервые руководил работой столь высокого, общегосударственного масштаба и опасался упустить из виду некие скрытые тонкости. Ему хотелось как можно быстрее накопить необходимый опыт.
Ин Чжэн больше не мог спокойно смотреть на то, как истощает себя Гу Янь. Наставник от природы не отличался крепким здоровьем и совершенно забыл об отдыхе. Завершив очередной утренний прием, правитель попросил Гу Яня задержаться.
Он прекрасно знал: пусть его учитель с виду кроток и мягкосердечен, внутри у него закаленный стержень. Если уж Гу Янь брался за дело, то не отступал, пока не достигнет цели. Пустые уговоры отдохнуть на него не подействуют. За утренней трапезой Ин Чжэн как бы невзначай заметил:
— Я вижу, что чиновники в последнее время изнывают под тяжестью государственного бремени. Им не хватает сил сосредоточиться. Что наставник мог бы мне посоветовать?
Обычно именно Гу Янь задавал подобные вопросы, а затем подталкивал государя к нужным выводам, дабы у того складывалось впечатление, будто решение созрело в его собственной голове. Ин Чжэн давно разгадал эту уловку, но подобная деликатная забота о достоинстве монарха ему неизменно льстила.
Уловив знакомые интонации в речи государя, Гу Янь понимающе улыбнулся:
— Забота Вашего Величества легко разрешима.
Почти два месяца Гу Янь дергал за ниточки весь дворцовый аппарат и приводил в движение региональные власти. Не только он сам крутился словно белка в колесе — чиновники тоже посбивали себе ноги. Теперь, когда острая фаза миновала, Гу Янь и сам признавал, что слегка перегнул палку. Каким бы крепким ни был металл, со временем он утомляется. Внимание Ин Чжэня заставило его задуматься над собственными методами.
— Достаточно ввести один день банного отдыха каждые пять дней, дабы слуги государевы могли совершить омовение и перевести дух.
Гу Янь ведал: трудоголик Ин Чжэн, скорее всего, счел бы разумным отдых лишь раз в десять дней. Но предложи Гу Янь десятидневный цикл сразу, ван мог бы урезать отгулы до раза в месяц.
Так и вышло. Ин Чжэн засомневался. Хоть он и сочувствовал усердию наставника, отпускать чиновников каждые пять дней казалось ему расточительством.
— Один день отдыха на каждые пять? — задумчиво переспросил правитель. — А если случится неотложное дело, не приведет ли это к задержке? Не лучше ли давать отдых раз в десять дней?
Услышав это, Гу Янь с удовлетворением отметил, что Ин Чжэн за последние годы научился проявлять хоть какое-то сочувствие к подчинённым, и тотчас склонил голову:
— Ваше Величество проявляет великодушие. Я незамедлительно составлю указ и пересмотрю распределение праздничных дней в году.
Закончив с бытовыми мелочами, они перешли к обсуждению реформы государственных должностей, которой ведал повелитель Чанпин. Что касалось чиновников уровнем ниже округов, то, поскольку они не считались состоящими на государственной службе, повелитель Чанпин, принимая во внимание местный уклад и обычаи, решил не проводить тотальной ломки по указке Гу Яня. Он лишь аккуратно встроил управленцев, отвечавших за налоги, школы и земледелие, в существующие сельские структуры.
— Должности Премьер-министра, Великого цензора и Великого маршала остались без изменений, — произнес Гу Янь. — Повелитель Чанпин разумно избегает чрезмерной шумихи, дабы не расшатать устои двора.
Изначально Гу Янь опирался на систему трёх министерств и шести ведомств, однако эта модель окончательно сложилась лишь к эпохе Суй и Тан. Для нынешнего царства Цинь она в первозданном виде не совсем подходила. После долгих обсуждений с Ин Чжэном и повелителем Чанпин вырисовался новый проект административного устройства.
— Ведомство Фэнчан разделено, — произнес Ин Чжэн. Благодаря феноменальной памяти он помнил до мельчайших деталей совместный доклад повелителя Чанпин и Гу Яня, даже не имея его перед глазами. — Придворные лекари и Великий астролог-историограф переданы соответственно в Министерство внутренних дел и в Императорскую академию Тайсюэ.
Гу Янь понимал, почему ван затронул именно эти два назначения: государь недоумевал, к чему подобные рокировки.
— Служба Фэнчан ведала исключительно ритуалами царского дома, — охотно разъяснил Гу Янь. — Однако лекари и астрологи способны принести пользу не только венценосным особам, но и всему народу, а также делу просвещения. В Министерстве внутренних дел создается медицинский отдел. Если нанимать людей со стороны, это будут лекари-самоучки из глухих деревень, не имеющие понятия о порядке. Придворные же врачи, имеющие опыт службы во дворце, возглавят врачебные отделы на местах и быстро наладят дело по всей стране. Разумеется, забирать абсолютно всех лекарей из дворца никто не станет — я обсужу это с Фэнчаном, перевод будет исключительно добровольным.
Ин Чжэн кивнул, соглашаясь с доводами. Но вот перевод Великого астролога-историографа в ведение Императорской академии до сих пор вызывал у него вопросы. Академия создавалась для подготовки высшего чиновничества; при чем же здесь астрономы и историографы, фиксирующие каждый шаг государя?
— Придворный астролог, помимо ведения записей о деяниях Вашего Величества, наблюдает за небесными знамениями, — продолжал Гу Янь. — Хотя Императорская академия должна готовить свежие кадры для всего царства Цинь, нельзя ограничивать докторов Академии одним лишь начетничеством. «Если в один день обновился, за ним обновляйся каждый день, да обновляйся изо дня в день». Если слепо следовать догмам, то через сотни лет Цинь вновь столкнется с кризисом, и не найдется никого, кто смог бы найти выход. Я убежден, что в стены Императорской академии необходимо вдохнуть дух поиска и новаторства.
По задумке Гу Яня, должности, обслуживающие исключительно царскую семью, остались в ведении Внутреннего двора. На Внешнем же дворе под началом Премьер-министра сформировали шесть ведомств: Чинов, Внутренних дел, Строительства, Ритуалов, Наказаний и Военное. Должности Управляющего вассальными государствами и Главного управителя приема гостей объединили под прежним названием — Управляющий вассальными государствами, поручив им внешнюю политику. Изначально предполагавшиеся отдельными ведомствами Земледелие и Казначейство повелитель Чанпин урезал как избыточные, превратив их в отделы внутри Министерства внутренних дел. В итоге структура свелась к привычным шести министерствам, пусть и со слегка измененным кругом обязанностей.
Оставив пока в стороне Военное министерство и Министерство наказаний, стоит заметить, что почти все заботы о простом люде легли на Министерство внутренних дел. Ведомствам Ритуалов и Чинов требовалось не так много людей, зато у Министерства строительства намечалось изобилие отделов. Можно было не сомневаться: в будущем коридоры этих управлений будут гудеть как улей.
Прокрутив в голове наброски реформы, Ин Чжэн задал ещё один волновавший его вопрос:
— С исполнительными чинами всё понятно. Но куда определять начальника дворцовой стражи, советников-дафу, пушэ, командующего дворцовой стражей Вэйвэй?
Названные им чины в обычное время не имели четких обязанностей и лишь подавали советы, но в особых случаях выступали в роли личных советников государя. Должность Вэйвэй стояла обособленно: её обладатель не только отвечал на вопросы царя, но и выезжал на места, собирая челобитные от народа и чиновников. По сути, это был официальный канал связи подданных с монархом.
Гу Янь не стал скопом сваливать их в одно ведомство, ведь при дворе существовала еще и служба Великого цензора, хотя эта вакансия пока оставалась открытой.
Он изложил свои соображения, и Ин Чжэн согласился, что с этими ценными говорунами нельзя поступать чересчур топорно.
В итоге правитель принял решение:
— Командующий Вэйвэй изменит свои обязанности. Отныне он станет принимать челобитные от населения и отчитываться только передо мной и Премьер-министром, сохранив ранг Девяти высших чиновников. Что до остальных советников — пусть сдают экзамены в Императорскую академию и распределяются по шести министерствам согласно способностям. А тех, кто воспротивится, отправим в подчинение Великому цензору.
Ин Чжэну давно мозолили глаза эти советники, по большей части принадлежавшие к школе конфуцианцев, и теперь представился отличный случай поставить их на место. Правитель с тайным удовольствием подумал, что, сослав их к Великому цензору, чьё место пока пустует, он обезопасит себя от их зудежа на долгое время.
Гу Янь сделал вид, будто не заметил суровости государя по отношению к советникам, и велел слугам немедленно записать решение, дабы по возвращении в усадьбу свести всё в единый документ.
Спешка, с которой Ин Чжэн и Гу Янь согласовывали устройство чиновничьего аппарата, объяснялась просто: с победой возвращались войска.
Генералы Мэн Ао и Ван Хэ вместе со своими сыновьями провели успешную кампанию на стыке земель Хань, Вэй и Чжао, захватив почти сорок городов и существенно раздвинув восточные границы Цинь. Теперь, когда армия возвращалась с триумфом, после весенних жертвоприношений следующего года Ин Чжэн щедро одарит отличившихся. Объявление о реформе государственных должностей во время этих торжеств станет самым подходящим моментом.
К тому же учебники для школ, составлявшиеся Гу Янем совместно с Люй Бувэем, были полностью готовы. Для каждого уровня обучения предназначались свои книги. Начальные грамоты охватывали основы: от астрономии, географии, медицины и земледелия до традиционных шести искусств. Продвинутые пособия предлагали более глубокое погружение по направлениям и включали изучение Законов Цинь, закладывая основу для освоения руководства «Путь чиновника».
«Путь чиновника» являлся сводом правил поведения, обязательным для каждого служащего Цинь. Освоив его и сдав базовые экзамены по законам, агрономии и врачеванию, ученики могли претендовать на первичные должности в уездах.
Требовалось успеть ввести новую систему до того, как выпустятся первые ученики, дабы экзамены и назначение на должности сложились в единый, отлаженный механизм.
Когда основные распоряжения были отданы, Гу Янь, трудившийся без продыху полгода, наконец получил долгожданную встряску от дел. Завершив кадровые назначения в последнем отделе, он подал прошение об отпуске — первом за всю свою службу.
Ин Чжэн согласился без колебаний, объединив весенний и новогодний отдых, и отпустил Гу Яня на родину — поклониться предкам.
Так, в начале пятого года правления циньского вана Чжэна двадцатиоднолетний Гу Янь отправился в родные края. Выехав за ворота Сяньяна, он сразу ощутил, как изменилась жизнь вокруг.
С тех пор как в прошлом году он предсказал нашествие саранчи, прошел целый год с лишним, и всё это время Гу Янь не покидал столицы. Своей работой он был прикован к столу, да и Ин Чжэн, опасаясь бесчинств беженцев, не пускал его за городские стены. Гу Янь, любивший беседовать с земледельцами, успел сильно соскучиться по чистому деревенскому воздуху.
Поскольку правитель пожаловал ему почти два месяца отдыха, спешить было некуда. С этой мыслью Гу Янь велел Ханнь Ту остановить повозку подле первой же общины.
— Куда держит путь господин?