Наступила очередная пора жатвы. Земледельцы, подвязав волосы платочными повязками, трудились в полях до седьмого пота: скинув верхнюю одежду и оставшись в одних лишь коротких набедренных повязках, они с утра до ночи гнули спины под палящим солнцем.
Гу Янь в сопровождении Чжао Гао и Чжан Цана объезжал окрестные угодья, попутно прислушиваясь к незамысловатым разговорам жнецов. Участки, которые они осматривали, два года назад были переданы Чжао Гао под опытные посевы. На них внесли хлорид аммония и засеяли самыми ходовыми злаками, чтобы на практике проверить действие нового аммонийного удобрения.
Шёл третий год правления вана Цинь Чжэна. Затишье, длившееся несколько лет, прервалось: Цинь снова точила клинки, готовясь к походам на соседние царства. Совсем недавно генерал Мэн Ао выступил во главе войска против государства Ханнь. Если не произойдёт ничего непредвиденного, циньцев ждёт очередная блестящая победа.
Впрочем, более всего Гу Яня восхищала даже не сокрушительная боевая мощь Цинь, а безграничное доверие молодого правителя к своим соратникам и его дерзкая решимость.
Ин Чжэн ещё до начала военных действий принялся за всестороннюю подготовку к присоединению земель Ханнь. К примеру, он поручил Гу Яню, Люй Бувэю и докторам Академии составить новые учебные пособия и своды законов. Кроме того, формировался штат чиновников и ученых-боши, которым предстояло отправиться вслед за армией, чтобы успокоить местное население и заложить основу для будущих академических школ. Всё это стало итогом долгих дворцовых совещаний.
Учебные заведения решено было открывать. Благодаря увещеваниям Гу Яня, Ин Чжэн в конечном счёте пошёл на уступки в вопросе отбора чиновничества. Значительную часть мест в Императорской академии Тайсюэ выделили знатным родам, имевшим военные заслуги. Это, вкупе с обнародованием Указа о распространении милости, смягчило заскорузлых сановников, и те дали согласие на допуск выходцев из низов к низовым должностям. В глубине души придворные понимали: открыто перечить упрямому правителю Цинь — себе дороже. Раз уж Ин Чжэн сделал шаг навстречу, дальнейшее упрямство выглядело бы попросту глупо.
Вот только самому Гу Яню, занимавшему скромную должность тайбао, повезло куда меньше, чем его венценосному покровителю. Вельможные ветераны, не смея посягнуть на власть самого вана, обрушили свой пыл на юношу: неужто они, заслуженные сановники, не смогут укротить мальчишку с номинальным титулом?
Вспомнив о бесконечных схватках разума с этими ископаемыми старцами, Гу Янь тихо ухмыльнулся. Чжао Гао и Чжан Цан недоумённо подняли головы.
Оба уже давно скинули длинные халаты, подкатали штанины и на корточках сидели у межи, внимательно разглядывая срезанную стерню. Чжан Цан диктовал наблюдения, а Чжао Гао аккуратно заносил их в свиток. Услышав смешок Гу Яня, Чжан Цан с улыбкой поинтересовался:
— Учитель, о чём таком приятном вы задумались?
Гу Янь опустился рядом с ними на корточки и, прищурившись, попытался разобрать стройные ряды иероглифов в записях Чжао Гао:
— Да так, вспомнились наши почтенные старцы при дворе.
— Вельможи пытались шпынять господина за отсутствие военных заслуг, а в итоге лишь дали Его Величеству отличный повод возвысить вас, — вставил Чжао Гао.
За долгое время знакомства он успел изучить мягкий нрав Гу Яня и иногда позволял себе безобидные замечания:
— К счастью, генерал Мэн Ао тоже благоволил господину. Когда ван повелел вам следовать за войском, генерал не выказал ни малейшего недовольства.
Там не то что недовольства не было — Мэн Ао, видя слабое зрение Гу Яня, опекал его как мог и за всё время похода не дал ему ни одного поручения. Лишь после того как Цзиньян пал и был образован округ Тайюань, генерал ради формы позволил тайбао принять капитуляцию города. Впрочем, к изумлению Мэн Ао, Гу Янь, пользуясь статусом тайбао, строго-настрого запретил солдатам грабить и бесчинствовать. Он успокоил горожан, велел распахнуть государственные амбары для раздачи зерна нуждающимся, отменил рабство для пленников, наделил бедняков землёй и тут же объявил об открытии академических школ и внедрении новых способов обработки почвы.
Благодаря присутствию армии жители Тайюаня, признали они новую власть сердцем или нет, быстро успокоились. А уж когда в течение следующего месяца убедились, что циньцы вовсе не похожи на свирепых чудовищ из молвы, а скорее напоминают небесных воинов из сказаний, город и вовсе вернулся к привычной мирной жизни.
За десятки лет военной службы Мэн Ао впервые видел, чтобы на завоёванных землях не вспыхнуло ни одного крупного мятежа.
Он незамедлительно отправил подробный доклад в столицу. Задолго до возвращения войска в Сяньян примчался гонец с королевским указом о пожаловании наград. Гу Янь, не имевший дотоле никаких военных званий, в один миг перешагнул несколько ступеней и дослужился до шестого ранга — гундафу. На всё про всё ушло меньше полугода.
Разумеется, за взятие города полагались особые награды, и сопровождающие чиновники обычно поднимались на два-три ранга. Так что Гу Янь, если не считать его юных лет, особо не выделялся на фоне остальных.
Зато этот случай подарил Ин Чжэну, впервые вкусившему плоды «милосердного правления», отличную идею. В последующих походах полководцам велели обязательно брать с собой речистых докторов-боши, дабы те действовали строго по схеме Гу Яня. И надо признать, результат оказался поразительным. Ин Чжэн был уверен: не пройдёт и пары лет, как слухи о лютости циньской армии развеются сами собой. Что же до непокорной местной знати... с ней без труда расправятся сами простолюдины, привлечённые щедрыми законами Цинь.
Гу Янь покачал головой:
— Всё это лишь следствие. Мы смогли позволить себе такую щедрость только благодаря богатым урожаям в Башу и Гуаньчжуне. Не будь в закромах избытка зерна, не то что я — сам ван не дерзнул бы раздавать хлеб налево и направо.
Раньше ведь Цинь вела войну за счёт самих военных трофеев. Без полных амбаров генералы ни за что не согласились бы на бесплатную раздачу провизии.
Гу Янь похлопал Чжао Гао по плечу, побуждая того вернуться к расчётам:
— Так что твоя работа важна как никогда.
— Если урожайность с му действительно выросла более чем в три раза, как утверждают чиновники от земледелия, это станет спасением для Его Величества, — заговорил Чжан Цан.
Так или иначе, военные походы пожирали колоссальные запасы провианта. Собирая больше хлеба с полей, Ин Чжэн сможет с гораздо большей уверенностью вести войска на восток.
— Интересно, как там А-Ло? — Чжан Цан перемерил уровень влажности почвы, сделал пометку в книжке и с обеспокоенным видом произнёс: — Его Величество уж слишком доверяет нашему учителю... Но ведь Гань Ло всего двенадцать лет от роду! Как можно отправлять столь юного отрока послом в чужое царство?
Гань Ло учился у Гу Яня меньше года, пока тот не отправился в поход с армией. Вернувшись, юноша урвал ещё год занятий с наставником, после чего его тут же отрядили послом в Чжао. Чжан Цан искренне относился к мальчику как к младшему соученику и теперь от души за него переживал.
— Цинь сильна, а сам он — внук Левого премьер-министра. Чжаоский ван не посмеет причинить ему вред, — спокойно возразил Гу Янь.
Не то что не посмеет — даже если новый чжаоский правитель и счёл бы Гань Ло сопляком, проявить неуважение он бы не рискнул. Цинь только и искала повод для нападения, и обида, нанесённая её послу, стала бы идеальным предлогом для войны.
Так что Гу Янь ничуть не переживал за своего юного ученика.
— Учитель!
Разговор перебил радостный возглас Чжао Гао:
— Учитель, взгляните!
— Что там? — с неизменной мягкостью в голосе спросил Гу Янь. — Подсчитал сбор?
— Да! — Чжао Гао вскочил на ноги. — Ваше аммонийное удобрение — настоящее чудо! С одного му вышло почти три ши зерна!
Прежде, даже при использовании обычного навоза и в самый благоприятный год, сотня му давала едва ли сотню ши. А теперь, благодаря отходам от производства соды, с одного му собрали целых три ши! Это же невиданное благословение небес!
Гу Янь облегчённо перевёл дух. Чтобы получить прозрачное стекло, он согнал на стройку Малого министерства чуть ли не половину мастеров Сяньяна. Если бы его изыскания не принесли никакой практической пользы государству, даже ему было бы трудно убедить Ин Чжэна продолжать тратить человеческие и материальные ресурсы на «безделушки» в разгар объединительной войны.
— Учитель, значит... — Глаза Чжан Цана засияли.
Он давно мечтал об оптическом приборе, способном увеличивать предметы. Первая стеклодувная мастерская дала прозрачный материал, но сделанные линзы лишь слегка увеличивали картинку. Чжан Цан же жаждал заглянуть в микроскопический мир. Чертежи были готовы давно, однако при наложении двух слоёв стекла возникал мутный зеленоватый оттенок, сводивший все усилия на нет.
Приходилось снова и снова проводить опыты. За три года было потрачено неисчислимое количество средств и труда, а результата всё не было. Чжан Цан знал, под каким давлением находился Гу Янь при дворе, и уже подумывал отказаться от своей затеи. И надо же — печи для выплавки соды внезапно дали ценнейшее удобрение, повышающее урожайность полей!
— Угу. Так что можешь больше за меня не переживать, — весело откликнулся Гу Янь, прекрасно понимая ход мыслей ученика.
— Господа, поберегись! Поберегись! — донёсся неподалёку зычный голос старого крестьянина.
Он толкал перед собой одноколёсную тачку, направляясь прямо к ним.
Такая тачка имела простейшую конструкцию и отличалась низкой стоимостью. Гу Янь придумал её во время военного похода для облегчения транспортировки провианта. После службы циньские воины возвращались к своим сохам, и одноколёсные тачки быстро прижились в крестьянском быту.
Старик вёз на тачке мешки с пшеницей и просом, а поверх мешков восседал его маленький внук. Гу Янь отступил назад, освобождая узкую тропу. Он думал, что прохожий спешно проследует мимо, но старец, бросив взгляд на полосу земли за спиной Гу Яня, неожиданно остановился.
Заметив на себе озадаченный взгляд Гу Яня, крестьянин добродушно усмехнулся:
— Извиняй, почтенный господин. Глянул я на твою ниву — больно уж урожай необычный. Вот и удержаться не смог.
— И что же ты заметил, дедушка? — с лёгкой улыбкой поинтересовался Гу Янь.
— Да дедушка просто увидел, что на твоём поле зерна уродилось куда больше, чем на нашем! Вот и захотел узнать, в чём секрет! — выпалил мальчуган на тачке, опережая деда.
Старик, видя, что внук уже сдал его с потрохами, лишь смущённо покрякал да почесал затылок:
— Не обессудь, господин... Может, применил какой особый приём? Я за всю жизнь не видывал, чтобы с одного му собирали столько хлеба.
Видно было, что в дни жатвы он подметил невероятный урожай на этом опытно-показательном поле.
— Это новый способ обработки, испробованный по повелению Его Величества, — терпеливо разъяснил Гу Янь, приписав все заслуги Ин Чжэну. — Малое министерство приготовило новое удобрение. Думаю, к весеннему севу его сможет купить любой желающий.
Ныне земледельческие орудия и сопутствующие товары крестьяне покупали у местных чиновников за невеликую плату, и лишь в весеннюю пору казённые службы бесплатно выдавали небольшую часть инвентаря.
Старик продолжил расспросы:
— А не ведаешь ли, господин, сколь много за него затребуют зерна да монет?
Хотя у его семьи имелся надел земли, все взрослые мужчины ушли на фронт. Из-за нехватки рабочих рук они не смогли позволить себе купить изогнутые плуги и сеялки-лоучэ, которые Малое министерство продавало в прошлом году. Урожай у них вышел скуднее, чем у соседей. Если новое удобрение окажется слишком дорогим, останется только локти кусать.
Выслушав старика, Гу Янь на мгновение задумался, а затем произнёс:
— Срок ещё не подошёл. Дедушка, вы можете успеть засеять поле соевыми бобами. К будущему году Малое министерство, вероятно, введёт новые правила уплаты налогов, и тогда вы сможете обменять урожай сои на удобрения.
Гу Янь решил, что пришла пора обсудить с Ин Чжэном внедрение способов приготовления соевого творога тофу и отжима соевого масла. Получив доступ к растительному жиру, воины и рабочие смогут получать куда больше энергии из меньшего количества пищи, что опосредованно снизит потребность страны в зерновых запасах.