Способы отжима соевого масла и приготовления соевого творога Ин Чжэн освоил давно, повелев дворцовым поварам регулярно подавать эти кушанья к своему столу. Гу Янь переступил порог правительственной резиденции аккурат к утренней трапезе — ещё не успев пройти в главный зал, он уловил аппетитный аромат свежей выпечки и обжаренных в масле лакомств.
— Младший воспитатель, Его Величество изволит трапезничать, — завидев Гу Яня ещё издали, евнух, прислуживавший правителю, поспешно выбежал навстречу.
Хотя гостю едва исполнилось двадцать лет, должность Младшего воспитателя он занимал уже три года. В кулуарах шептались, что он наставлял ныне правящего царя ещё десятилетним мальчишкой, так что дозволить себе малейшую неучтивость по отношению к нему слуги не смели.
Евнух низко склонился, вытянув вперёд сомкнутые ладони. Гу Янь привычным движением вложил в его руки свой посох с резной головой совы и, опершись на плечо слуги, проследовал в глубину покоев.
Услышав о прибытии гостя, Ин Чжэн взмахом руки велел прислуге убрать обеденный столик, поправил складки одеяний и с глубоким уважением поднялся на ноги.
Различив тихий перезвон нефритовых подвесок на поясе государя, Гу Янь с лёгкой улыбкой заметил:
— К чему такая торжественность, Ваше Величество? Прежде я что-то не замечал за вами подобной почтенности к своему наставнику.
— Я склоняюсь перед Учителем от имени всех подданных Поднебесной, — ответил Ин Чжэн и сдержанно, но глубоко поклонился.
Он уже успел изучить докладную записку об аммонийных удобрениях, доставленную накануне.
— Прежде земледелие полностью зависело от милости небес: при засухе или наводнении людям оставалось лишь бессильно вздыхать. Однако за прошедшие десять лет Учитель сначала обучил народ обогащать почву, затем создал водоподъёмные колёса, а теперь даровал нам эти удобрения. Десятилетие неустанных трудов на благо пашен дало свои плоды — вы действительно принесли великую пользу народу. Вы по праву заслужили этот поклон.
В его голосе звучала искренняя забота властелина о судьбе своего государства.
«В нём уже проступает облик настоящего императора», — мысленно вздохнул Гу Янь, чинно ответив на поклон и смиренно произнеся:
— Ваше Величество слишком добры ко мне.
Выдержав небольшую паузу, он перешёл к делу, ради которого пришёл:
— И как же Ваше Величество намерены распорядиться аммонийным удобрением? Как планируете распространять его по землям?
Ин Чжэн ненадолго задумался. Первоначально он намеревался доверить этот чудодейственный состав лишь нескольким преданным знатным родам, чтобы те опробовали его в своих поместьях. Поднебесная ещё не была объединена, и отдавать столь ценный секрет в руки простолюдинов казалось рискованным: случись утечка в сопредельные царства — не укрепит ли это силу врагов? Однако, услышав вопрос наставника, правитель не стал спешить с оглашением своего замысла.
— А каково мнение Учителя на этот счёт? — спросил он.
Гу Янь предвидел подобные опасения. Способ получения удобрений пока знали только он сам да мастера из Малого министерства. В эпоху, когда сведения распространялись медленно, продажа готового состава в соседние земли не грозила раскрытием тайны — чужеземцы просто не сумели бы его воспроизвести. Не разумнее ли торговать им с иными царствами, дабы обрести экономическое превосходство и подорвать их хозяйство ещё до того, как в поход выступят циньские полки?
— Замысел Учителя красив, однако Я нахожу его неубедительным, — выслушав соображения Гу Яня, покачал головой Ин Чжэн. — Земледелие — основа любого государства. Пусть восточные царства и славятся своей торговлей, корень их силы кроется в урожаях. Пока у народа есть хлеб, любые потрясения и торговый урон не станут для страны смертельным ударом.
В подкрепление своих слов правитель привёл в пример показатели циньского урожая и доходов от торговли за текущий год.
Гу Янь лишь улыбнулся и кивнул. Он ожидал подобного возражения, да и главная его мысль заключалась в ином.
— Раз уж пашни настолько важны, почему бы не начать внедрение удобрений без промедления? Ваше Величество, полагаю, вновь склоняются к тому, чтобы испытания прошли в узком кругу, а любые вести об этом строго засекречивались?
За десять лет совместных трудов, ученичества и дружбы Гу Янь изучил ход мыслей своего государя до мельчайших тонкостей.
Ин Чжэн не стал отпираться и открыто признал:
— Я лишь опасаюсь, как бы злоумышленники не похитили сие благословение. В делах, касающихся пропитания государства, излишней осторожности не бывает.
— Правители сопредельных земель не равны Вашему Величеству ни в мудрости, ни в прозорливости, — с тонким почтением возразил Гу Янь. — Если кто-то из крестьян и умыкнёт щепоть удобрений, бежав в соседнее царство, то сделает это лишь ради собственного пропитания. Тамтешние владыки попросту не придадут этому значения, счтя подобные вещи бесполезной забавой.
Слегка подкупив правителя лестной похвалой, он продолжил:
— Раз уж Ваше Величество намерены явить милость жителям завоёванных земель, разумнее сперва дать удобрение нашим крестьянам. А когда на будущий год циньские амбары заломятся от урожая, мы поручим купцам, торгующим бумагой, отпечатать описание чудесных свойств удобрения и распустить эти сведения по всем восточным царствам...
—... А затем, войдя на подвластные земли, объявить о раздаче удобрений каждому двору на целый год! — подхватил мысль Ин Чжэн, и глаза его вспыхнули. — Когда весть об этой милости разнесётся вокруг, правители колеблющихся городов не устоят. И едва у их ворот покажутся наши полки, они сдадутся без боя!
Циньские войска более не предавали огню и мечу мирные поселения, а напротив — делили землю между пахарями. Если добавить к этому обещание щедрых урожаев благодаря новому удобрению, перед таким соблазном не устоит ни один земледелец. Что же касается местных чинуш и знати, то никакой страже не сдержать бунт доведённого до крайности люда, увидевшего светлую надежду.
— Слова Учителя глубоки и верны. Я благодарен за наставление, — Ин Чжэн одобрительно наклонил голову и тут же приказал призвать во дворец канцлера Люй Бувэя.
Как премьер-министру Цинь, именно Люй Бувэю надлежало ведать исполнением хозяйственных дел. В нынешнем государстве Цинь ключевые решения принимались в беседе Гу Яня и Ин Чжэна, а канцлеру оставалось лишь чётко претворять их в жизнь.
В этой жизни всё сложилось иначе, нежели в прежней: Ин Чжэн не был несмышлёным отроком, которым могли безбоязненно помыкать Люй Бувэем и вдовствующей царицей Чжао Цзи. Рычаги военной и гражданской власти правитель крепко держал в собственных руках.
— Ах да, Ваше Величество, — вспомнил вдруг Гу Янь. — Если добавлять в войсковой рацион больше соевого масла, расход зерна ощутимо снизится. Не позволить ли земледельцам сдавать сою в счёт уплаты податей?
Прецеденты уже имелись: выращивание сочной травы и фуража для царских боевых коней давно засчитывалось в качестве налоговых выплат.
— Обсудите это напрямую с Великим министром земледелия и хлеба, — щедрым жестом отмахнулся Ин Чжэн. — О таких мелочах не обязательно докладывать Мне.
С появлением нового удобрения урожайность полей обещала вырасти втрое, так что приём сои в уплату налогов ничуть не обеднил бы казну. Правитель не намеревался мелочиться в подобных вопросах.
Гу Янь поклонился и, получив позволение, удалился. Лично с Люй Бувэем он старался не пересекаться. Хотя при редких встречах премьер-министр неизменно демонстрировал отменное радушие, Гу Янь спиной чувствовал скрытый умысел — будто на него прищурилась ядовитая змея. По этой причине он избегал лишних контактов с канцлером. Даже работу над совместным учебным пособием для чиновников Гу Янь выстроил через посредников: сам составлял лишь общий план, а детали доверил согласовывать Гань Ло и Чжан Цану, которые отсылали бумаги к приближённым Люй Бувэя.
Сам Гу Янь и канцлер подключались лишь на этапе финального утверждения.
Порасмыслив, Гу Янь пришёл к выводу, что составление свода должно завершиться со дня на день. Быстрым шагом он продвигался по дворцовым переходам. Дорогу он знал до мельчайших поворотов и даже без помощи слуг передвигался уверенно и легко. Свита из евнухов и служанок едва успевала следовать за ним на некотором отдалении. В ту эпоху разделение между правительственной частью дворца и внутренними покоями не отличалось позднейшей строгостью. К тому же личные покои царя примыкали к жилым палатам, отчего встречи с юными членами царского рода не были редкостью.
Почувствовав, как подол его одеяния за что-то зацепился, Гу Янь озадаченно замер. Насколько позволяло судить расплывчатое зрение, прямой дворцовый коридор был пуст, да и посторонних шагов слышно не было. Неужто прямо посреди мощёной плитки пробился сорняк? Он наклонил голову и обернулся: у его ног, вцепившись пальчонками в ткань, отчаянно возился крохотный карапуз в белоснежном, точно лунный свет, халатике.
Слуги, следовавшие неподалёку, в ужасе прибавили шаг. Рассмотрев малыша, евнух не посмел дотронуться до него и рухнул на колени, принявшись слёзно умолять:
— Маленький принц, отпустите, умоляю! Это же Младший воспитатель Гу, он не может с вами играть... Отпустите же, Ваше Высочество!
— Принц? — Гу Янь опустился на корточки, бережно высвободил полы своей одежды из детских ручонок и поднял малыша на руки. — Это сын Его Величества?
Словом «принц» при дворе могли величать и детей из боковых ветвей правящего рода.
— Да-да, родной сын Вашего Величества! — торопливо подтвердил евнух.
Пока Гу Янь ласково рассматривал дитя, слуга отчаянными знаками велел прислужнице бежать на поиски кормилицы. Какой нерадивый раб дерзнул оставить дитя без присмотра?! Если государь узнает о такой халатности, головы поснимают со всех!
— Как же зовут маленького принца? — Гу Янь достал из рукава кусочек солодового сахара и, придерживая малыша одной рукой, поманил лакомством перед самым его носом.
Кроха тут же потянулся пухлой ручкой:
— Сахал... Дай сахал!
Заметив столь юную страсть к сладкому, Гу Янь с доброй ухмылкой проговорил:
— Назови своё имя, и тогда получишь угощение.
Малыш двух-трёх лет от роду склонил головку набок, с трудом усваивая сказанное, а затем невнятно пролепетал:
— Фу...
— Фу?
— Фусу...
Слыша ответ, Гу Янь с улыбкой вложил обещанную сладость в ладошку маленького Фусу. Прежде он никогда не интересовался делами царского гарема, полагая, что сие его нисколько не касается. Покуль наложницы не вмешивались в управление государством, он мог бы до конца дней не ведать, сколько знатных девиц проживает в покоях Циньского дворца.
Он и представить не мог, что у Ин Чжэна в столь юном возрасте уже появится сын, да ещё и не кто иной, как легендарный принц Фусу. Ведь правитель был с ним одного года рождения — в будущем году обоим исполнялось лишь по двадцать лет, а тот уже растил двухлетнего первенца! Впрочем, посмеявшись про себя этой мысли, Гу Янь не стал предаваться лишним раздумьям.
Карапуз в лунно-белом халатике, замерший у него на руках, был пока лишь смышлёным крохой. Предстоящий ему путь простирался далеко вглубь времён, а коль скоро речь шла об имеющемся впереди будущем — в нём могло измениться абсолютно всё.
Погладив Фусу по задорному хохолку на макушке, Гу Янь бережно опустил мальчика на каменные плиты и ласково произнёс:
— Если выпадет случай, слуга обязательно наведает Ваше Высочество снова. Будьте послушным мальчиком.
Передав юного принца под опеку подоспевших слуг, Гу Янь быстрым шагом направился к выходу из дворцового комплекса.
— А когда «следсий лаз»? — причмокивая сладкой конфеткой, пронежничал принц Фусу, доверчиво глядя на держащего его евнуха.
— Ну-у... — растерялся слуга. Откуда ему было знать, когда заглянет Младший воспитатель? Пришлось импровизировать, дабы успокоить малыша: — А вот как вырастет Ваше Высочество да сядет за книги, так господин Гу и придёт!
Гу Янь занимал пост Младшего воспитателя, а Фусу являлся старшим сыном государя. Если не случится непредвиденного, именно его объявят наследником престола, а значит, обучение молодого принца неизбежно ляжет на плечи Гу Яня.
— За книги?.. — переспросил Фусу и, опустив головку, задумчиво прижал к себе широкий рукав.
* * *
Тем временем в царских покоях Ин Чжэн и Люй Бувэй завершали обсуждение вопросов, связанных с изготовлением и распределением удобрений. Когда было решено, что руководство процессом возьмёт на себя Малое министерство, а выжиг и заготовку организуют в уездных ведомствах с последующей рассылкой по нуждающимся землям, правитель неожиданно улыбнулся.
От этой лёгкой улыбки канцлер Люй Бувэй мгновенно склонился ещё ниже.
Пусть в первые годы правления молодым государем у канцлера и возникали помыслы удержать власть в своих руках, суровая непреклонность Ин Чжэна давно выжгла эти иллюзии. Теперь Люй Бувэя терзал единый страх: что в один из дней государь утратит к нему благосклонность, вспомнит, как канцлер некогда манипулировал его отцом, правителем Чжуансян-ваном, и заставит расплатиться по всем давним счетам.
Именно поэтому Люй Бувэй искал расположения Младшего воспитателя Гу, однако тот неизменно отстранялся. Не исполнял ли Гу Янь тайную волю самого царя? Канцлер тщетно пытался разгадать сию загадку, изо дня в день пребывая в нервном трепете.
— Канцлер Люй, — со спокойной улыбкой произнёс Ин Чжэн, — у Меня есть для вас одно поручение.