Вопрос предназначался Ли Яо. В качестве правителя округа Наньцзюнь, под чьим началом находились земли Ба, Шу и Ханьчжун, тот ведал положением дел лучше прочих.
— Ирригационная система Дуцзянъянь уже обуздала свавольные воды Ба и Шу. Строительство еще не завершено, но плоды уже ощутимы, — с заметным воодушевлением отозвался Ли Яо. — Если Ваше Величество повелит Малому министерству отвести каналы для орошения, да вдобавок с умом использовать Дуцзянъянь, возведенный правителем округа Шу, то дикие земли Ба и Шу преобразятся до неузнаваемости, превратившись в истинно благодатный край.
Ин Чжэн прищурился, бросил взгляд на висевшую за спиной карту и удовлетворенно кивнул. Затем повернулся к обоим генералам и с улыбкой произнес:
— Заручившись обещанием маркиза Дидао да имея в запасе тучные нивы Гуаньчжуна, о провианте мы можем не беспокоиться.
Мэн Ао погладил длинную седую бороду и добродушно ухмыльнулся:
— В нынешнем году под власть Цинь уже отошли Ба, Шу и Ханьчжун, а в Юэвани мы удержали столицу И. Генерал Ван на севере подчинил земли к востоку от округа Шан, присоединив округа Хэдун, Тайюань и Шандан. Покойный же царь Чжуансян-ван на востоке сокрушил оба Чжоу и основал округ Саньчуань. Ныне Вашему Величеству следует первым делом ударить по Хань, дабы, вступив в союз с Чу, держать под постоянной угрозой Чжао и Вэй.
Он не принадлежал к числу молодых военачальников, жаждущих лишь слепой славы, а потому не стал опрометчиво призывать к полному уничтожению царства Хань. Вместо этого старец выдвинул взвешенное решение:
— Сохраните алтари предков ханьского дома и без лишнего кровопролития подчините Вэй. Ежели удастся стремительно сокрушить вэйские земли, мы сможем разделить войско и направить клинки прямо на Ханьдань.
Когда Мэн И вернулся домой и передал слова правителя о скорых великих свершениях, старый полководец сразу понял: взоры государя устремлены на шесть восточных царств. С тех самых пор он и вынашивал этот замысел.
— Отчего же старший министр Мэн советует пощадить родовой храм Хань? — Лицо Ин Чжэна оставалось непроницаемым.
В этой жизни он больше не полагался на опыт своего прошлого воплощения. Приняв решение изменить стратегию еще в десятилетнем возрасте, он направил ход истории по совершенно иному руслу. К тому же при его первом воцарении в той, прежней жизни старики-генералы уже сошли в могилу, и ему так и не довелось по-настоящему испросить их совета. Ныне же он хотел выслушать все, что скажут опытные полководцы Мэн Ао и Ван Хэ.
— Разве каждая битва нашей Цинь не заканчивается захватом десятка городов да пары округов? — с улыбкой молвил Мэн Ао. — Владыки прочих земель давно привыкли к подобному, ведь до сей поры ни один правитель Цинь не пытался стереть чужое государство с лица земли. Ежели мы сгоряча уничтожим Хань, войска Цинь, конечно, расчистят путь к оставшимся пяти царствам, однако это заставит правителей сплотиться в смертельном страхе. Пусть их государей и не назвать мудрыми, но угроза гибели родовых алтарей заставит их сражаться насмерть.
Ван Хэ согласился с соратником:
— В прямом столкновении с нашей армией они лишь расшибут себе головы, словно яйца о камни. Но если перед лицом гибели восточные царства решат заключить союз по оси север-юг, продвижение войск Цинь может сильно застрять.
— Сохранив их алтари предков, мы явим миру милосердие и добродетель Цинь, — подытожил Мэн Ао. — А когда наши войска возьмут в кольцо столицы Хань, Чжао и Вэй, те сами склонят головы.
Каким бы падением нравов и упадком Ритуала ни отличалась эпоха, осквернение родовых храмов все еще вызывало глубокий отчаянный протест. Мэн Ао рассуждал прежде всего с точки зрения умиротворения захваченных земель.
Ин Чжэн задумался. В прошлой жизни ни полководцы, ни сановники не обращались к нему с подобными речами. Впрочем, тогда он только-только расправился с фракциями вдовствующей царицы, Лао Ая и Люй Бувэя, и двор трепетал в страхе. Ему всегда приходилось вести изнурительную дипломатическую и придворную борьбу, с трудом сдерживая предательства во время объединения земель. Никогда еще он не вел с сановниками столь искренней и открытой беседы.
Лишь когда солнце склонилось к западу, царь спохватился: он заставил седовласых ветеранов простоять на ногах почти полдня. Выразив им глубокую признательность, он отпустил старцев на покой, однако Ли Яо, скромно стоявшего в стороне, попросил задержаться.
— Маркиз Дидао, взгляни-ка на это.
Ин Чжэн достал карту, срисованную с набросков Гу Яня. Чертеж Гу Яня был довольно схематичным, да и копия государя не отличалась ювелирной точностью, но Ли Яо с юных лет находился на северо-западной границе под началом своего отца — бывшего правителя округа Лунси, а ныне Чжэн Нань-гуна. В молодые годы, сгорающий дерзостью, Ли Яо даже совершил конный рейд в степи Северо-Запада, отчего эти земли были ему знакомы.
Едва бросив взгляд на свиток, он мгновенно узнал очертания Дидао, простиравшиеся далее на северо-запад. Впрочем, в свое время он не отъезжал от Лунси далее пары сотен ли, а потому, всматриваясь в более отдаленные земли, лишь сокрушенно качнул головой:
— Эта карта знакома мне лишь отчасти, Владыка. Я могу уверенно узнать лишь рубежи Дидао да земли Лунси.
В те времена границей служили ворота округа Лунси, так что Ли Яо не стал вдаваться в лишние подробности.
— Если мы решим направить туда разведку, много ли уйдет сил? — спросил Ин Чжэн. В его голосе звучал живой интерес.
Сначала следует поручить правителю округа Лунси составить подробное описание окрестностей, а затем направить Люй Бувэя проложить торговый путь в Западный край. До полного объединения Поднебесной оставалось еще с десяток лет, так что начать подготовку прямо сейчас было самым разумным решением.
— Это... — Ли Яо замялся.
Со времен, когда царь Сянь-ван разгромил племена западных жунов и воздвиг заставу Дидао, а царь Чжао-ван отражал нападения юэчжи, хунну и усуней, стычки циньцев с северо-западными варварами не прекращались ни на день. Однако после введения системы наград за земледелие и воинские заслуги пограничные отряды, жаждущие подвигов, сами искали любого повода для нападения и давным-давно очистили окрестности Дидао от чужаков. Земли, на которые указывал Ин Чжэн, лежали не так уж далеко от округа Лунси, так что обычная разведка не представляла особого труда.
Вспомнив об отце, все еще занимавшем пост правителя округа Лунси, Ли Яо кивнул:
— Полагаю, особых трудностей не возникнет.
Получив высочайшее повеление и покинув покои государя, Ли Яо только тогда пришел в себя.
"С чего вдруг повелитель задумал разведку Северо-Запада? Неужто он намеревается вести войну на два фронта?"
Хотя пограничные войска северо-запада нельзя было легко перебросить во внутренние округа, очертя голову отправлять их в поход на север тоже казалось безумием.
"Должно быть, у государя есть замысел, недоступный моему разумению", — в конце концов убедил себя маркиз.
Он немедля составил послание отцу, изложив волю царя во всех подробностях, а затем, немного поколебавшись, отправил весточку правителю округа Шу Ли Бину, под чьим надзором строилась плотина. В письме он сообщил, что Ваше Величество одобрил отправку чиновников Малого министерства в помощь ирригационным работам и те прибудут со дня на день.
Тем временем Люй Бувэй, даже не подозревавший, какая участь ему уготована, уже направил приглашение Гу Яню, только-только вернувшемуся в Сяньян, под предлогом устройства пира в его честь.
— Этот канцлер Люй явно замыслил недоброе, — нахмурился Чжан Цан, зачитывая приглашение своему учителю.
Устраивать пышное пиршество в разгар государственного траура — вопиющая дерзость!
Одетый в простые траурные одежды, Гу Янь лишь безмятежно улыбнулся и осушил пиалу с медовой водой:
— Канцлер ныне наделен правами названного отца государя, оттого и позволяет себе некоторую вольность. Но коль скоро сам царь и вдовствующая царица молчат, нам с тобой тем более не следует распускать языки.
На самом деле Гу Янь не упомянул вдовствующую царицу Хуаян — вот уж кто воистину сбросила с себя все оковы! Забыв о скорби по покойному государю, она уже вовсю окружала себя молодыми фаворитами.
Коль скоро сама венценосная семья пренебрегала условностями, соблюдение траура среди сановников неизбежно сошло на нет.
— Завтра отправишься со мной в Малое министерство, — успокаивающе произнес Гу Янь. — Я изготовлю для тебя оптические линзы. Что же до пира канцлера Люй, раз уж он тебе не по душе, я пойду один.
— Нет, ученик пойдет с вами, — поджав губы, пробурчал Чжан Цан. — Люй Бувэй устраивает этот пир не от чистого сердца. Вдруг он захочет воспользоваться тем, что у учителя слабое здоровье, да к тому же нет верных слуг рядом? Я должен быть подле вас, чтобы уберечь от козней придворных.
Гу Янь являлся наставником Ин Чжэна, их связывали узы с самого детства. Люй Бувэй хоть и возвел на престол Чжуансян-вана и нынешнего царя, но никогда не был близок с правителем Цинь, а потому питал глубокое подозрение к Гу Яню, занимавшему пост Младшего воспитателя.
По мнению Чжан Цана, имея такое влияние, Люй Бувэй мог без труда убрать Гу Яня, и заступиться за него было бы просто некому.
— Хорошо, будь по-твоему, — с улыбкой согласился Гу Янь.
Затем он скорректировал состав стеклянной смеси в своих записях, намереваясь уже завтра опробовать его вместе с мастерами Малого министерства и умельцами, привезенными из Чу.