— Да нет, просто вспомнил одну теорему и посмеялся над собственным глупым заблуждением, — с лёгкой улыбкой ответил Гу Янь.
Ин Чжэн уже несколько месяцев постигал под руководством Учителя Гу учение мо-цзы, а потому отлично знал значение слова «теорема». Любопытство взяло верх, и он с живостью спросил:
— Что же это за теорема, Учитель?
— Мысль одного мудреца с Далёкого Запада, — ответил Гу Янь и небрежно указал пальцем на географическую карту, в область за западными рубежами царства Цинь.
Ин Чжэн проследил за его жестом, уставившись на белое пятно — земли, не имевшие точных чертежей и описаний. Обронённые Учителем слова заставили юношу глубоко задуматься.
«Мудрец с Запада? — размышлял он. — Цинь расположено на самом краю поднебесного мира. За нашими границами лежат лишь земли варваров, у которых нет даже собственной письменности — откуда там взяться мудрецам? Значит, Учитель имеет в виду территории ещё дальше на запад? Неужели и там существуют великие государства?»
Эта мысль настолько захватила его воображение, что он на мгновение погрузился в мечты и упустил нить дальнейших объяснений. Лишь когда Гу Янь помахал ладонью перед его лицом, возвращая юного принца к реальности, Чжэн осознал свою оплошность. Он тут же поспешно склонился в глубоком поклоне:
— Чжэн виноват, что отвлёкся. Молю Учителя продолжить.
О причинах своего короткого затмения он, разумеется, предпочёл умолчать.
Гу Янь не стал сердиться. Детям свойственно терять концентрацию — да он и сам за чтением книг порой ловил себя на том, что витает в облаках.
— Ничего страшного, — добродушно ответил он. — Я лишь говорил об изменениях, которые приносят с собой ремёсла и технологии. Тот западный мудрец, наблюдая за жизнью простого люда и развитием хозяйства, пришёл к выводу: сколь бы ни росли урожаи, из-за стремительного прироста населения и ограничений торговли достаток каждого отдельного человека неизбежно будет стремиться к нижнему пределу — ровно к тому объёму, который необходим для выживания.
— Стремиться к объёму, необходимому лишь для выживания? — Ин Чжэн озадаченно нахмурился, усиленно осмысливая услышанное.
Гу Янь взял кисть и начертил на бумаге математическую кривую, наглядно разъясняя понятия предельного стремления и многократного, показательного роста. Убедившись, что понятливый ученик схватил суть, он продолжил:
— Иными словами, какое бы искусное устройство я ни создал и насколько бы ни умножил добычу зерна или вещей, жизнь простого народа не сможет неуклонно улучшаться. В нынешнем мире всё существование подданных подчинено жестокому закону: ресурсы ограничены, и прибавление у одного неизбежно означает отбор у другого.
Ин Чжэн всё ещё сомневался:
— Но ведь если земледельцы станут собирать больше хлеба, а правитель умерит поборы и не будет обременять их непосильной податью, они естественным образом избавятся от нужды. А если обучить их грамоте, то через пару десятилетий у каждой семьи появятся накопления. Почему же этот рост не может продолжаться постоянно?
— Из-за прироста населения, — Гу Янь коснулся кончиком кисти нарисованных осей координат. — Представь: если крестьянин собирает с одного му лишь один ши зерна, этого едва хватает, чтобы прокормить троих. Рождается второй ребёнок — и он обречён на голодную смерть, ибо лишней еды нет.
Он посмотрел на юношу и пояснил подробнее:
— Если благодаря моим усовершенствованиям то же поле начнёт приносить два ши, второй ребёнок выживет. Но человеческий род не перестанет плодиться. Семья будет расти до тех пор, пока полученного урожая снова не станет хватать ровно на шестерых. А седьмой — опять умрёт от голода. В итоге, несмотря на удвоение урожая, жизнь отдельной семьи вернётся к той же грани полуголодного существования.
Как ни жестока была эта правда, рассуждения Ин Чжэна опирались на здравый смысл. Однако в условиях аграрного общества любой всплеск производительности, вызванный новыми технологиями, тут же поглощался демографическим взрывом. В результате средний уровень жизни неизменно балансировал на грани скудного пропитания, а общее богатство любого древнего государства вычислялось по простой формуле: численность населения, умноженная на минимум, необходимый для выживания.
Именно поэтому для большинства владык самый простой способ умножить богатство державы заключался не в поддержке изобретателей, а в тупом увеличении числа подданных. А чтобы рождаемость росла, требовалась лишь долговременная стабильность. Для правителей древности незыблемый порядок внутри страны всегда казался куда более надежным оплотом, чем любые технические новшества.
Веками устройство мира оставалось неизменным. Доля городского населения в империи ханьского У-ди и в государстве Джорджа Вашингтона различалась едва ли на десяток процентов. В мире, где всякое развитие воспринималось как делёж ограниченного пирога, никто не верил в возможность взаимного выигрыша.
«Впрочем, — подумал Гу Янь, глядя на сидящего перед ним юношу, — этот мальчик — совсем не из породы "большинства правителей"».
— Неужели рост населения и развитие ремёсел не могут идти рука об руку? — вскинув взгляд на наставника, спросил Ин Чжэн.
В глазах будущего властелина читалась непреклонная решимость. Разве великий государь станет смиряться с выбором между одним и другим? Настоящий владыка заберёт всё!