Староста общины шагнул вперёд и подробнее объяснил, в чём дело. Оказалось, мальчишка, помогая с готовкой, заметил, как каменным жерновом перетирают глину, и решил, что тот сгодится и для шелушения пшеницы. Дождавшись, пока взрослые отвернутся, он горстями засыпал зерно. Шелуха, разумеется, никуда не делась, зато пшеница размололась в труху. Тут-то его и сцапала Эр Я, после чего сразу потащила к старосте.
Получившаяся серая смесь из муки, отрубей и остатков шелухи выглядела совершенно непригодной. В общине пайки выдавали строго по счёту, и из-за ребяческой глупости завтра кто-то вполне мог остаться голодным.
— Где эта мука? — спросил Гу Янь.
Староста тотчас протянул ему спасённую улику. Каменный жернов был грубым, поэтому вместо привычной Гу Яню белой муки тонкого помола в ладони лежала сероватая пыль с обломками шелухи. И всё же Гу Янь поневоле улыбнулся.
Хотя в эту эпоху уже знали отварное тесто, толчение риса или пшеницы оставалось невероятно тяжёлым трудом. Что уж говорить о превращении зерна в муку! Даже знатные вельможи редко позволяли себе подобные блюда, считая пшеницу пищей простолюдинов и рабов.
Впрочем, Гу Янь лишь качал головой: они просто не умеют её готовить. Стоит подобрать верный рецепт — и врождённая человеческая любовь к вкусной еде проявится во всей красе. Пшеница покорит каждого.
— Эр Я, я всегда любил пшеницу, — спокойно произнёс Гу Янь. — Мальчик действовал по моему приказанию. Отпусти его.
Староста и Эр Я заметно переглянулись. Если господин Гу вот так просто отпустит сопляка, о какой награде за бдительность может идти речь?
Заметив их замешательство, Ин Чжэн подал голос:
— Вы поступили строго по закону и со всем рвением, а потому заслужили награду. Сегодняшнюю плату за работу выдать вам в тройном размере.
Это отсекло любые возражения. Мальчик был спасён, а дотошные доносчики быстро отправлены восвояси, чтобы не мешать учителю вести урок.
Гу Янь благодарно кивнул, подумав, что А-Чжэн, похоже, начинает сопереживать нелёгкой доле простого народа.
Услышав о тройной плате, староста с девушкой тут же забыли о наказании и поспешно поклонились, принимая щедрость принца. Мальчишку отпустили, и тот, упав на колени, стал истово бить челом.
— А можно мне забрать эту муку? — Гу Янь растёр между пальцами сероватую пыль. — Взамен возьмите ту добычу, что принёс с охоты А-Чжэн. Пусть у рабочих сегодня будет сытный обед.
В конце концов, Ин Чжэн сам сказал, что мясо предназначалось ему, так что Гу Янь распорядился им без зазрения совести.
Пользуясь своей «слепотой», он с лёгким сердцем проигнорировал убийственный взгляд, который вонзил в него юный принц. Эх, когда этот мальчишка взойдёт на престол и станет Великим императором Шихуанди, о подобной дерзости придётся забыть! Но пока будущий владыка Поднебесной всего лишь птенец, стоит ловить момент — второй раз такой свободы уже не будет.
При людях Ин Чжэн всё же берёг лицо своего наставника, а потому сдержался и не стал устраивать сцену. Тем временем приближался час предвечерней трапезы. Гу Янь лично просеял размолотую пшеницу, замесил тесто и оставил его подходить на солнышке. Погода стояла тёплая, и буквально через полчаса чуть желтоватый комок разбух вдвое.
Ин Чжэн с недоумением наблюдал за этим чудом, гадая, что вознамерился сотворить его учитель. Но не успел он опомниться, как благородный муж, которому по всем канонам следовало держаться подальше от кухни, подоткнул полы халата, сбросил шелковые туфли и со всех ног помчался к рабочим, разделывающим тушу кабана.
— Учитель!.. — только и смог вымолвить Ин Чжэн.
Знати не подобает путаться с чернью. Ин Чжэн знал, что Гу Янь во всём отличается от обычных людей, но его гордая натура всё равно не могла смириться с тем, как свободно тот сошёлся с работягами. Увы, удержать учителя он не успел и теперь лишь недовольно сверлил его взглядом издали.
Гу Янь вскоре вернулся. Разумеется, почтенному господину отрезали лучший кусок. Он попросил Ханнь Ту найти плоский камень, вымыть его и развести очаг.
Честно говоря, сам Гу Янь готовить толком не умел — так, помнил кое-что из прошлого опыта, подсмотренного в другой жизни у матери. Но ради того, чтобы смягчить гнев Ин Чжэна, да и самому отчаянно хотелось вкусненького, пришлось импровизировать.
Обмяв тесто, он с лёгкостью нарезал его на полосы и бросил в глиняный треножник-ге с кипящей водой, который уже подготовил Ханнь Ту. Затем достал имбирь — едва ли не единственную приправу того времени, способную отбить тяжёлый запах сырого мяса, — и смешал его с мелко нарубленными медным ножом кусочками свинины.
Гу Янь специально попросил сочный кусок с прослойкой жира. Когда мясо коснулось раскалённого камня, начался процесс карамелизации, и над очагом поплыл сногсшибательный аромат.
Вытапливаемый жир шкворчал, источая запах, перед которым не смог бы устоять ни один человек той эпохи. В древности, когда растительного масла ещё не знали, животный жир оставался главным его источником, однако простолюдинам о такой роскоши приходилось только мечтать.
Обжарив мясо в собственном соку с щепоткой соли, Гу Янь получил сытную заправку. В эпоху, когда аристократы упивались густыми похлёбками, а бедняки жевали сухую пшеничную или соевую кашу, это нехитрое блюдо казалось истинной амброзией.
Выловив готовую лапшу из треножника, он разложил её по пиалам и щедро полил сверху блестящим сочным фаршем. Простая, но невероятно аппетитная лапша с мясной поджаркой была готова.
Густой мясной дух окутал всю стройку, однако рабочие смели лишь украдкой поглядывать в сторону очага и судорожно сглатывать слюну. Мясо — редкая драгоценность. Пусть каждому досталась лишь малая толика, но если обменять её у чиновников из соседней общины, можно получить неплохой запас зерна.
Сглотнув слюну, Эр Я аккуратно завернула выделенный ей кусок в чистый лист и стала мысленно рассчитывать, как им распорядиться.
Совсем немного она оставит бабушке — беднякам вроде них не положено разбаловывать себя деликатесами. А остальное стоит отнести покровителям в общину Большой Ивы и выменять у чиновников на зерно. Этого куска должно хватить дня на три-четыре, а если брать пшеницу, то и того больше! Пшеничная каша, конечно, дёрёт горло, но господин Гу только что показал отличный способ. Если истолочь зерно в каменной ступке, получилась бы мука! Тогда они с бабушкой смогли бы наконец-то сытно поесть.
Чем больше Эр Я об этом думала, тем разумнее казался замысел. Поборов голодный зуд, она лишь с лёгким сожалением бросила взгляд на куски свиного сала, оставшиеся без мяса. Из жира выходит отличная смазка для колёс, да только нужна она лишь для господских колесниц. Беднякам от неё толку никакого — лежит без дела, только пропадёт.
Ин Чжэн пробовал подобную отварную лапшу ещё в Ханьдани, но та не шла ни в какое сравнение со стряпнёй Гу Яня. Древняя, заложенная в самой природе человека жажда сытной, жирной пищи вспыхнула с невероятной силой. Принц ел за обе щеки, искренне полагая, что ничего вкуснее в жизни не пробовал.
Пока он уплетал свою порцию, Гу Янь уже подкрался к оставленному салу. Оглядев пароварку-янь и кувшины с водой, он подозвал замешкавшуюся Эр Я и попросил бросить жирные куски в кипяток.
— Господин, а зачем это? — с удивлением спросила девушка, глядя, как в котле бурлят куски нутряного сала.
— Выбрасывать жалко, — улыбнулся Гу Янь. — Хочу вытопить смалец.
— Жир... — Эр Я никогда его не пробовала, но знала, что штука ценная. — А можно мне помочь вам, господин?
Если крутиться рядом, можно подсмотреть полезное дело, а если повезёт — получить хотя бы капельку вытопленного жира.
Гу Янь кивнул. Хитрость ради выживания не вызывала у него отторжения. Без жирной пищи организму требуется куда больше еды для восполнения сил, а это ведёт к бессмысленной трате зерна. Гу Янь вспомнил про соевые бобы, составлявшие основу рациона крестьян, и в его голове созрел новый план.
К тому моменту, как Ин Чжэн опустошил пиалу, перед Гу Янем стоял целый котёл вытопленного свиного сала. Стоило ему остыть и загустеть, и можно было навсегда забыть о пресных похлёбках, печёных овощах и пережаренном мясе. Конечно, местная кухня имела свои плюсы, но от однообразия Гу Яня уже мутило.
— А-Чжэн, ты ведь хотел посмотреть, как продвигается сборка водоподъёмного драконьего колеса?
Именно ради драконьего насоса принц и пришёл сюда, но из-за выходки Гу Яня с Эр Я совсем об этом позабыл. Чтобы опередить колкие упрёки ревнивого ученика, Гу Янь решил сам перевести тему.