Райн был на грани взрыва.
Впрочем, внешне это никак не проявлялось: он с детства усвоил привычку держать чувства при себе и редко выходил из себя. Сообщив семье о внезапном исчезновении однокашника и попросив навести справки, он с совершенно невозмутимым видом продолжил жить привычной жизнью — исправно посещал занятия и не пропускал тренировки.
А вот его приятель, пухлый паренек по имени Хаман, перепугался не на шутку.
Как давний товарищ, вместе с ними перешедший из Кадетской военной академии, Хаман отлично помнил: стоило отгреметь выпускному, как Райн и Анзэ спелись и закрутили шуры-муры. Эти двое бесстыдно считали Хамана третьим лишним и в два голоса без устали флиртовали у него на глазах, из-за чего он в сердцах сыпал проклятиями, желая этой парочке подавиться собственной любовной патокой.
Сразу после выпуска наступили летние каникулы: Райну пришлось вернуться домой, а Анзэ занялся оформлением кучи личных документов. Насколько Хаман знал, из-за вечной суматохи за всё лето они так ни разу и не пересеклись. Он уже морально готовился к тому, что с началом занятий эти двое снова сведут его с ума.
И кто бы мог подумать, что к началу учебы Анзэ попросту растворится в воздухе!
Академия работала в закрытом режиме, и, хоть Райн и подключил семейные связи, быстрого ответа ждать не приходилось. Постепенно злость уступила место тревоге. Райн раз за разом перечитывал последнее сообщение от Анзэ, силясь заглушить глухой гнев и беспокойство, и молча ждал новостей.
* * *
Тем временем виновник этих переживаний уже покинул Центральную звездную систему на челноке и добрался до звездной системы Тар.
Едва ступив на поверхность довольно оживленной транзитной планетки, Анзэ ощутил, как к телу прилила свинцовая тяжесть. Условия в разных системах разнились: гравитация на этой перевалочной базе вдвое превышала привычную для Центральной звезды. И пусть за плечами у него было десять лет суровых тренировок в Кадетской академии, столь резкий перепад не мог не сказаться на самочувствии.
Наскребя последние гроши, Анзэ купил билет на ближайший отходящий рейс и сразу поднялся на борт. Лишь когда по громкой связи объявили правила безопасности, он выяснил, что корабль держит курс на планету Ланьцан — широко известный курорт.
Сойдя с трапа, он с облегчением отметил, что здешняя гравитация вполне терпима. Миновав космопорт, Анзэ решил на какое-то время обосноваться на Ланьцане.
Без гроша в кармане, без диплома и без документов — при обычных обстоятельствах на работу рассчитывать не приходилось. Однако на любой туристической планете неизменно процветает теневой сектор. Полагаясь на богатый прошлый опыт охоты на контрабандистов, Анзэ два дня бродил на пустой желудок по улочкам крупнейшего мегаполиса — города Ланьцан, — пока наконец не приметил парочку занятных заведений.
В тот день в Восточном городском районе у порога неприметной мастерской по ремонту механизмов появился юноша. Растрепанные черные волосы, темно-синие глаза, серая футболка под жилетом, простые черные брюки, кожаные ботинки и холщовая сумка через плечо — вид у него был совершенно заурядный.
С беззаботной улыбкой парень вошел внутрь и принялся слоняться между стеллажами, явно не собираясь ничего покупать. Хозяин за прилавком методично шлифовал деталь, но когда наглый гость в третий раз прошел мимо полок, терпение мастера лопнуло. Он вскинул голову и прорычал:
— Ничего не берешь — выметайся!
Анзэ хихикнул:
— Да я так, прицениться... Шеф, а помощник вам случайно не нужен?
Хозяин смерил его косым взглядом и усмехнулся:
— Иди гуляй, малец.
Анзэ почесал затылок, отчего вихры на голове взлохматились еще сильнее. Он подошел к стойке и ткнул пальцем в плату:
— Если тянуть линию от третьей секции напрямую к пятой, скорости передачи сигналов не хватит.
Мастер замер. На сей раз он посмотрел на подростка куда внимательнее.
Анзэ сложил ладони в умоляющем жесте и согнулся в поклоне:
— Будьте человеком, дяденька! В карманах ни кредита, со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было!
Хозяин на мгновение лишился дара речи.
— Проживание и еда за мой счет, — буркнул он наконец, — но на руки — всего полторы тысячи звездных кредитов в месяц!
Анзэ, не разгибаясь, бодро отчеканил:
— Премного благодарен! А если накинете до трех тысяч, я напрочь забуду номер грузовика, который вчера ночью отъезжал от вашей черной двери!
Хозяин опешил. Затем со всего маху грохнул ладонями по прилавку и взревел:
— Ах ты сопляк! Либо две тысячи, либо проваливай к чертям! — а во взгляде читалось недвусмысленное: «И только попробуй выйти — я тебе все ребра пересчитаю!»
Анзэ вновь повысил голос, не выходя из поклона:
— Нижайший поклон! Ровно три тысячи — и я беру на себя того оболтуса, по которому сохнет ваша дочка!
У мастера перехватило дыхание. Твою же мать, откуда только свалился этот наглец?!
Сделав глубокий вдох, он снова треснул по столу, придвинулся к парню и прошипел на ухо:
— Ты правда сможешь отвадить этого проходимца от Мари?
Анзэ выпрямился, ослепительно улыбнулся и показал большой палец:
— Положитесь на меня, шеф. Всё сделаю в лучшем виде!
— Ладно! По рукам!
Так Анзэ и обосновался в лавке в качестве подмастерья.
Ланьцан жил туризмом, и его улицы вместе с живописными парками наводняли сотни беспилотных экскурсионных каров. Приезжим достаточно было синхронизировать персональный терминал с бортовой системой, выйти в звездную сеть, оплатить аренду — и к их услугам был не только транспорт, но и готовые маршруты с аудиогидом.
Большинство отдыхающих с удовольствием пользовались этой системой.
Парк каров находился в ведении планетарного правительства, а обслуживание и замену деталей городские власти распределяли по ближайшим мастерским. Заведение, куда пристроился Анзэ, как раз и было одной из таких заурядных точек.
Многолетнее сотрудничество с муниципалитетом открывало широкое поле для мелких махинаций: стоило лишь налепить пометку о неисправности на вполне пригодный к эксплуатации транспорт, как его списывали в утиль, разбирали на запчасти и сбывали из-под полы.
Анзэ никогда особо не вникал в подобные схемы. В былые времена, когда он занимался зачисткой паразитов Межзвездной Федерации, его целями были фигуры куда более крупного калибра — настоящие матерые хищники, а не мелкие жулики вроде этого лавочника.
Впрочем, он и не собирался сколачивать состояние на починке каров. Главное — нащупать через хозяина выход на теневые каналы, и в первую очередь разузнать о водителе того самого ночного грузовика.
Но прежде чем выведывать секреты, предстояло уладить сердечные дела хозяйской дочки.
У владельца мастерской росла писаная красавица по имени Мари. Очаровательная и наивная девушка находилась в том нежном возрасте, когда голова кружится от первой любви, и угораздило же ее положить глаз на подручного из ресторанчика напротив.
Отец от такого выбора был не в восторге: он души не чаял в дочурке и считал, что какой-то криворукий мясник недостоин его сокровища.
Анзэ вызвался помочь, и старик сгорал от любопытства, как же наглый юнец собирается вразумить девушку.
План оказался до смешного прост. Сначала Анзэ втерся в доверие и к парню, и к Мари. Затем, улучив момент, передал девушке записку якобы от ее возлюбленного с предложением встретиться в укромном месте в назначенный час.
Ничего не подозревающая Мари окрыленная побежала на свидание.
Вот только на месте встречи ее ждала малоприятная сцена: ненаглядный кавалер вовсю ворковал с другой девицей. Мари отчетливо услышала, как тот слащаво обещал пассии:
— Да погоди ты! Вот приберу к рукам мастерскую ее старика, и тогда делай со мной что хочешь...
Договорить ловелас не успел — разъяренная Мари влепила ему три звонкие пощечины.
Девушка в слезах бросилась домой, а парень ринулся вдогонку. Но у порога их уже поджидал Анзэ. Юноша предусмотрительно вручил разъяренному отцу увесистую выбивалку для пыли, и тот с превеликим удовольствием отходил наглеца вдоль и поперек.
— Ну как вам моя работа? — поинтересовался Анзэ позже, оставшись с хозяином наедине.
Тот одобрительно хмыкнул и показал большой палец:
— Далеко пойдешь, парень! — а потом с подозрением прищурился: — Но как ты пронюхал, что у этого мерзавца есть кто-то на стороне?
Анзэ лишь загадочно улыбнулся.
Он слишком хорошо знал, как выглядит человек, когда любит по-настоящему.
Избавив хозяина от семейной головной боли, Анзэ моментально перешел в разряд ценных сотрудников: кормить его стали сытнее, да и жалованье прибавили.
Он спокойно обосновался при мастерской, присматриваясь к темным делишкам с ночными грузовиками и вникая в повседневную рутину заведения.
Стрелки его жизненных часов отмотало на много лет назад, и теперь Анзэ предстояло заново привыкать к этой эпохе.
Сегодня Анзэ сидел с ключом и отверткой, методично разбирая чужой персональный терминал.
Внутри устройства сгорела плата, и прежний владелец, полностью отформатировав память, просто выбросил его на свалку. Хозяин скупал подобный лом за бесценок: пара уцелевших микросхем после легкой чистки приносила неплохой барыш.
Перебирая винтики, Анзэ размышлял совсем о другом.
Полный курс в Центральной военной академии длился двенадцать лет. Райн получил свой личный коммуникационный идентификатор только после выпуска. Неужели придется ждать целых двенадцать лет, чтобы выйти с ним на связь?
Столько Анзэ точно не вытерпит.
Пусть прямая межсистемная связь недоступна, но отправлять хотя бы короткие весточки время от времени — уже было бы спасением!
Он невольно тяжело вздохнул:
— И кто же, черт возьми, разработал ту Карту Кубика Рубика, за которую на черном рынке драли по сотне миллионов кредитов?..
Карта Кубика Рубика — гениальное изобретение одного безумца из будущего, представлявшее собой плату эмуляции аккаунтов персонального терминала. В криминальных кругах ее благоговейно окрестили Универсальной картой. Достаточно было вставить ее в слот терминала, как модуль начинал свободно перехватывать космические электромагнитные волны и отправлять сообщения под чужими идентификаторами.
С этой штукой вероятность того, что отдел информационной безопасности Межзвездной Федерации накроет подпольную сделку, падала на девяносто девять процентов.
В свое время, гоняя по окраинным секторам обнаглевших космических пиратов и воротил контрабанды, Анзэ натерпелся от этой чертовой карты по самое горло — память осталась на всю жизнь.
Он принялся загибать пальцы. Кажется, тот сумасшедший гений уже появился на свет и сейчас был примерно его ровесником.
Но вот незадача: во сколько лет этот псих явил миру свое творение?
Кажется... лет в пятьдесят?
Не успел Анзэ толком насладиться надеждой и радостью от дарованного богиней времени второго шанса, как на него накатило беспросветное отчаяние.
Ему придется ждать еще больше тридцати лет!