Кем же был Коколоф на самом деле?
Райну он долгое время казался странным. В его представлении тот оставался лишь биологическим фанатиком — резким, упрямым, но не более. Однако после сегодняшнего разговора в баре причину своего давнего нескладного ощущения Райн наконец осознал.
Это было высокомерное сострадание хозяина к тварям бессловесным. Гордыня человека, уверовавшего в собственную непревзойдённость. Подростковый максимализм, возведённый в абсолют: «Вы ничего не понимаете».
Первые два вывода Райн сделал сам, к последнему его подтолкнул Фален.
Хоть Фален и пустился в бега, связь с Райном он поддерживал непрерывно. Как тот и предсказывал, стоит ему добраться до планеты Белый Краб, и в зашедшем в тупик деле об оружейных складах планеты Калан мгновенно всплывут новые подробности.
Разглядывая снимки на терминале, Фален не смог сдержать торжествующей ухмылки:
— Всё сходится, Райн. За историей на Калане стоит Коколоф, что крутится возле тебя. Всади ему пулю в лоб — и проблема решена.
Брови Райна сдвинулись. Короткое замешательство длилось от силы пару секунд, но стоило ему потянуться к оружию, как Коколоф усмехнулся:
— Собрался меня пристрелить?
Седовласый учёный спросил это ровным, почти ласковым тоном:
— И каков же мотив? За какое преступление ты возомнил себя вправе вершить надо мной суд?
Райн вскинул дуло, целиком зафиксировав на нём взгляд:
— База на Калане.
— А, это… — Коколоф едва заметно улыбнулся. — Я ведь, по сути, ничего не делал. Лишь пустил слух о предстоящей модернизации объекта. А когда обе стороны искромсали друг друга, просто прибрал к рукам ничьё добро.
В глазах Райна вспыхнула ярость:
— Конфликт уже затихал! Да, модернизация усиливала военную мощь базы, но именно столкнувшись с непреодолимой силой, пещерные люди отступили бы! Они…
— Они добровольно уступили бы свой дом людям?
Коколоф смотрел на Райна, словно на неразумное дитя:
— Не уступили бы. Суть человечества — эгоистичная эволюция. Уничтожить слабого, сожрать всё полезное, переварить и стать тварью более высокого порядка. Вот кто такой человек.
Лицо учёного исказилось в экстазе безумной убеждённости:
— Единственный вид в этой вселенной, не имеющий права на существование, — сами люди! Почему ты не в силах понять столь простую истину? Единственный выход для человечества — слиться с мирозданием и заключить мир со всеми живыми созданиями!
Когда Коколоф впервые осознал это?
Когда-то он был самым обычным биологом. В составе отрядов наёмников он отправлялся на самые глухие, дикие планеты, чтобы проводить первичную разведку биоресурсов. И каждый раз, ступая на неизведанную землю и открывая новый вид, он первым делом спотыкался о его трупы.
Поначалу Коколоф не придавал этому значения. Но однажды наёмники тяжело ранили последнее животное определённого отряда на безымянной планете. Коколоф встретился с ним взглядом, и сердце его пропустило удар.
В тех глазах читалась радость. Готовность встретить смерть как долгожданное избавление.
Обычное мелкое млекопитающее, лишённое человеческого разума и абстрактного мышления. Почему же на пороге гибели оно излучало чувства, присущие разумным существам?
Коколоф погрузился в исследования. И открыл страшную правду: раньше этих созданий были тысячи. С приходом людей, с началом их «освоения» популяция стремительно таяла. К тому моменту, как Коколоф ступил на ту песчаную пустошь, в живых оставалась ровно одна особь.
Она одиноко бродила по выжженной земле. Ей негде было найти сородичей, она не могла дать потомство. Ей оставалось лишь скитаться в абсолютном одиночестве, дожидаясь конца.
Отчаяние той твари было настолько плотным, что даже существо без развитого интеллекта за долгие годы скитаний пропиталось им насквозь. И в миг, когда пуля наёмника пресекла его муки, в его взгляде вспыхнуло избавление.
С тех пор Коколоф, собирая биоматериалы во время экспедиций, поневоле пытался разгадать мысли и чувства диких тварей. Глаза — зеркало души. И постепенно он научился читать в них то, чего не замечали другие.
За десяток лет на его глазах развернулись тысячи смертей: сбитые с толку, корчащиеся в муках, не понимающие за что, изливавшие ярость, по-детски наивные и спасённые гибелью.
Столько существ гибло у него на руках! Он воззывал к общественности, умолял защитить обитателей иных миров, но людская гордыня лишь брезгливо отмахивалась от его призывов.
Кто станет слушать сумасшедшего, пытающегося понять мысли бессмысленной твари?
Сталкиваясь с бесконечной вереницей гибелей и глухой стеной человеческого высокомерия, Коколоф уяснил одно: человечество неизлечимо. Это единственная опухоль во Вселенной, раковая клетка, подлежащая удалению. Пока люди существуют, этот мир обречён превратиться в кучу зловонного мусора.
Так не должно быть.
Вселенная прекрасна и многолика. Какое право имеет человек решать, что ценно, а что бесполезно и подлежит истреблению?
Без людей мир стал бы чище.
С тех пор Коколоф отказался от любых гражданских технологий. Хотя по иронии судьбы, желая сохранить биологическое разнообразие, он стал выдающимся специалистом по биотехнологиям.
«Если природа человека порочна — нужно переписать эту порочность».
Руководствуясь этой идеей, Коколоф переступил через табу человеческой генетики. Он собирал образцы по всем галактикам, провёл сотни запретных экспериментов. Его щупальца всё глубже проникали в высшие эшелоны общества. Ведь кто бы ни стоял у власти — будь то высокопоставленный политик или обладатель генетических способностей — каждый был одержим чистотой и силой своей крови.
Политики жаждали увековечить могущество кланов, обладатели способностей мечтали передать дар потомкам. Все ждали от смены поколений лишь непрерывного роста.
А когда появилась технология клонирования и переноса, пропала даже эта иллюзия. Зачем ждать от детей побед, если можно бесконечно продлевать собственное господство?
Увидев низость и гниль человеческой натуры во всём её уродстве, Коколоф окончательно отвернулся от людей. Исправлять пороки? Зачем спасать то, что само по себе является грехом?
Вместо исправления людского рода проще погрузить весь этот мир в беспросветное отчаяние.
— Отчаяние, которым люди щедро одаривали всё живое! Ящик Пандоры, разверзнутый их собственными руками, в итоге пожрёт своих создателей!
Коколоф расхохотался — жутко, надрывно:
— Как думаешь, Райн, сколько геномодифицированных людей за эти годы проникло в Центральные системы? Через сколько поколений человеческий геном окончательно рухнет под собственной тяжестью?
Райн на секунду оцепенел, но мгновенно осознал весь ужас сказанного:
— Что ты несёшь?.. Ты… ты скрыл данные об изменении генома?!
— А разве люди не этим занимаются? Не перекраивают под себя Вселенную и собственных детей? Рано или поздно человечество сдохнет от собственной алчности! — Коколоф задыхался от смеха. — Жаль, мне не достался «Радужный Паук». Будь у меня система «Радужный Паук», процесс пошёл бы куда быстрее!
Вдруг всё тело Райна натянулось струной. Чувство смертельной опасности обожгло затылок. Забыв о Коколофе, он тенью метнулся вбок, перекатом заскочив в гущу деревьев, и, не глядя, вскинул оружие.
Выстрел!
Перед Коколофом успела вырасти чужая фигура.
Хохочущий гигант непринуждённо бросил:
— Господин Коколоф, пора идти.
— А-а, — Коколоф мельком глянул на вспыхнувший экран терминала. — Мои домашние опять разбушевались. Оставляю всё на тебя, Кисфер.
— Положись на меня, — отозвался мужчина.
У него были огненно-рыжие волосы, а пуля, всаженная Райном, застряла прямо в его мышцах и спустя мгновение со звоном выскочила наружу, вытолкнутая плотью.
Опасность, исходившая от незнакомца, была почти осязаемой. Райн мгновенно активировал свой генетический дар. В то же мгновение его восприятие обострилось до предела: движение воздуха, влажный запах земли под ногами, шелест листвы и… рыжеволосый гигант, мгновенно растворившийся в воздухе.
Райн инстинктивно выбросил ладонь назад, вопреки законам физики изгибаясь в воздухе и уходя по диагонали.
Бум!
Там, где он стоял долю секунды назад, образовалась глубокая воронка. Деревья вокруг рушились с треском. Коколофа и след простыл, а перед Райном возвышался лишь рыжеволосый бойцовский кряж.
— Я, вообще-то, высоты боюсь, — расхохотался тот. — Чёрт, человек с гигантской физической силой, который боится высоты, — это же звучит как анекдот, а?
Райн полулежал на колене, вымазанный в грязи и сосновых иглах, не сводя с врага пронзительных изумрудных глаз. В его восприятии уровень дофамина в организме рыжего стремительно зашкаливал, превращаясь в чистую, неконтролируемую мощь.
— Каждый раз, когда я влипаю в неприятности, моё тело генерирует невероятную силу. Но расплачиваться приходится диким, животным страхом, — оскалился Кисфер и, толкнувшись ногами, рванулся вперёд.
Зрачки Райна сузились. Словно затаившийся перед броском леопард, он растаял на месте, оставив в воздухе лишь золотистый росчерк длинных волос.
Удар! Ещё удар!
Их тела столкнулись на бешеной скорости. Считывая изменения в гормональном фоне противника, Райн безошибочно угадывал направление и силу каждого выпада. Своевременно блокируя все атаки, в момент разрыва дистанции он скользнул пальцами по плечу гиганта.
— Твой страх никуда не делся. Ты просто загнал его в глухой угол своего разума.
Стоило Райну отнять ладонь, как в тело Кисфера хлынул скрытый импульс. Зажатые до предела сигнальные вещества взбунтовались и затопили нервную систему. Дар семьи Вика заключался в тончайшем управлении микроэлементами человеческого организма — перекраивая их баланс, Райн мог полностью менять внутреннюю энергетику тела.
Включая Генерала Вику, многие предки этого рода фокусировались на развитии одного-единственного элемента. Человеческие ресурсы ограничены, а тайны тела неисчерпаемы; даже сейчас раскрыть потенциал на сто процентов невозможно. Именно поэтому существуют базовая гимнастика и обладатели генетических способностей.
Улыбка на лице Кисфера погасла. На смену ей пришёл липкий, парализующий ужас.
— Лишь познав страх, человек учится трепету перед миром, — Райн снова встал в боевую стойку, холодным взглядом смерив противника. — Ну давай. Начнём второй раунд.
Кисфер застыл, судорожно глотая воздух.
* * *
— Ого, вот оно как! — Фален, чьё укрытие только что вынесли вместе с дверью, глянул на оставленный Патой терминал. — Эми, а техника-то у тебя хромает.
— Дело не в технике! — искажённый помехами голос Эми звучал взволнованно. — Передатчик Паты собран из спецматериалов, он фонит в автоматическом режиме! Делай, что говорю: хоть Госпожа Хайлань и перекрыла тебе все пути отхода, я уже вызвал подмогу!
Фален на ходу всадил пулю в передатчик и бросился по коридору:
— И кто там летит?
— Угадай!
— Ядао?
— Не угадал, — в голосе Эми послышалась ехидная ухмылка. — С ним ещё и Босс.
—…
Фален споткнулся на ровном месте и на полной скорости впечатался физиономией в кучу грязи у входа в подземный лаз.