Возможность прожить жизнь заново казалась заманчивой, но вот стартовые условия отбивали всякое желание шевелиться.
Это походило на историю программиста, который перенёсся в прошлое с багажом гениального кода, готового легко взобраться на вершину успеха, — вот только угодил он прямиком в Средневековье. Какая уж тут вершина, если нет даже лампочки, не говоря о компьютерах? Не сдохнуть бы с голоду — и то за счастье.
Анзэ глянул на раскуроченный терминал, тяжко вздохнул и принялся методично смазывать детали.
Кашу едят ложкой за ложкой, дела делают шаг за шагом. Времени впереди навалом, спешить некуда.
Повторив эту мантру пару раз, он окончательно успокоился.
Пока Анзэ ковырялся в электронных останках, дверь мастерской с грохотом распахнулась, и на пороге возникла Мари — дочь хозяина заведения. Выглядела девушка крайне разъярённой.
Анзэ приветливо махнул рукой:
— О, Мари! Тот тип всё ещё за тобой таскается?
Она молча встала напротив. Анзэ удивлённо моргнул, когда девушка вдруг протянула руку и, прежде чем он успел хоть что-то понять, выхватила у него здоровенный разводной ключ. С тем же свирепым видом она развернулась и выскочила на улицу.
Анзэ только и смог ошарашенно протянуть:
— Ну и ну…
Кажется, парню-мяснику сегодня не поздоровится.
Вечером Мари вернулась с заплаканными глазами, всё так же сжимая в руке ключ. Пока отец хлопотал вокруг неё с расспросами, Анзэ узнал подробности. Как и ожидалось, девушка отправилась прямиком к мяснику, намереваясь поставить жирную точку в их отношениях. Тот упал на колени, вцепился ей в ноги и заголосил: мол, кто из нас не ошибается, умоляю, прости на первый раз!
Тогда Мари отложила ключ, взяла тесак, которым парень обычно разделывал туши, и одним ударом в щепки разнесла стопку сложенных свиных костей.
Вопли мгновенно застряли у незадачливого ухажёра в глотке. Так расставание прошло тихо и мирно.
Хозяин мастерской сочувственно погладил дочь по плечу:
— Мужиков на свете полно, крошка Мари, не переживай ты так из-за этого недоумка.
Она наконец опустила разводной ключ и после долгого молчания произнесла:
— Он заявил, что, когда тебя не станет, мастерская отойдёт чужим людям. А если я выйду замуж, то вообще останусь ни с чем.
Девушка подняла взгляд на отца:
— Папа, научи меня. Я хочу унаследовать наше дело.
Тот заметно замялся:
— Милая Мари, ремесло это тяжёлое, грязное и неблагодарное. Ты ведь достойна лучшего…
— Но я хочу учиться! — перебила она.
Хозяин всё ещё колебался, и тут вмешался Анзэ:
— Да пусть учится пока. Мари ведь ещё студентка, верно? Вот окончит учёбу — там и решите.
Владелец мастерской рассудил, что в этих словах есть смысл, и разрешил дочери помогать ему в свободное от занятий время.
Система образования в Ланьцане мало чем отличалась от Центральной звездной системы: закончив начальную школу в шестнадцать, большинство продолжало учиться до двадцати двух лет. Мари тогда было девятнадцать, она числилась в местном университете и должна была выпуститься только через три года.
— Силёнки у Мари хоть отбавляй, — заметил Анзэ, с интересом глядя на девушку. — Базовую гимнастику тринадцати уровней явно не забрасывала. До какого дошла?
— До одиннадцатого, — буркнула она.
Анзэ искренне изумился:
— Ого, а ты сильна!
Мари скривила губы:
— А у тебя какой?
— Тринадцатый. Максимум.
Без полного освоения программы кадетскую военную академию закончить было попросту невозможно.
Мари опешила и промолчала.
С наступлением космической эры человечество совершило грандиозный технологический скачок, однако развитие скрытого телесного потенциала долгое время стояло на месте — пока на помощь не пришла генная инженерия. Человеческий геном оказался настоящей сокровищницей, и благодаря современным препаратам активации генов люди обрели невиданную прежде мощь.
Каждый шестилетний ребёнок имел право бесплатно пройти проверку в федеральном диагностическом центре. Одарённых детей сразу же зачисляли в кадетские военные академии. Именно так Анзэ в своё время и забрали из приюта — у него обнаружили генетический потенциал ранга S.
Впрочем, препарат активации генов подходил далеко не каждому. Это напоминало древнюю легенду о пилюлях бессмертия: мастер боевых искусств, приняв такое снадобье, выйдет на новую ступень мастерства, тогда как обычный человек попросту взорвётся от избытка энергии.
Чтобы подготовить тела граждан к приёму стимуляторов, Межзвездная Федерация обязала каждого развивать физическую форму и расширять предел ментальной стойкости. После многолетних исследований была разработана универсальная методика — Базовая гимнастика тринадцати уровней. Её преподавали во всех учебных заведениях с раннего детства. Если кому-то удавалось полностью освоить все тринадцать уровней до двадцати лет, он получал допуск к ежегодному федеральному экзамену на статус обладателя генетических способностей.
Успешно сдавшим экзамен выдавали препарат активации генов. Активация скрытых резервов давала шанс пробудить уникальный генетический дар и стать полноправным обладателем генетических способностей.
Далеко не каждый из них превращался в непобедимого бойца, но все величайшие легенды Межзвездной Федерации непременно обладали пробуждённым геномом.
Анзэ тоже прошёл этот путь. В кадетской военной академии действовали жёсткие стандарты: к шестнадцати годам курсанты обязаны были закрыть тринадцатый уровень гимнастики, а до совершеннолетия — сдать экзамен на статус обладателя генетических способностей. Прошедшие отбор становились элитным резервом командования, а провалившиеся пополняли ряды рядового состава вооружённых сил. В армии сила и врождённый талант служили единственным социальным лифтом.
Даже среди тех, кто принял препарат, уникальный дар открывался не у всех. Но это не ставило крест на военной карьере: человеческое тело само по себе таило колоссальные возможности. Существовали уникумы, развившие физические показатели до такого запредельного уровня, что могли голыми руками разрывать на части боевые меха.
Анзэ был как раз из таких.
В прошлой жизни он так и не пробудил особой способности, зато его физические данные поражали воображение. Скорость деления и восстановления клеток превышала норму более чем в десять раз, а выносливость, реакция и ментальная устойчивость находились на недосягаемой высоте. Когда абсолютная физическая мощь перешагивает определённый порог, никакие фокусы с генами уже не требуются.
Именно поэтому одиннадцатый уровень Мари искренне его впечатлил: рядовые граждане редко утруждали себя упорными тренировками, ведь чем выше ступень гимнастики, тем мучительнее давался каждый шаг. Без железной воли преодолеть этот путь было невозможно.
Мари, однако, восторга не оценила и раздражённо фыркнула:
— Ты младше меня, а продвинулся дальше. Издеваешься, что ли?
Анзэ хотел было оправдаться, но девушка сама тяжело вздохнула:
— Прости… Настроение ни к чёрту.
Махнув рукой, она даже не притронулась к ужину и молча ушла к себе.
Хозяин мастерской метнул в сторону помощника испепеляющий взгляд. Анзэ лишь потёр нос: надо же, попал под горячую руку ни за что ни про что.
— И вообще, — проворчал старик, разливая чай, — какого бы уровня она ни достигла, я не хочу, чтобы Мари совалась во всё это. Пробудишь способность, а потом всю жизнь расхлёбывай побочки.
Анзэ отвёл взгляд и промолчал.
Тут старик был абсолютно прав. Любая пробуждённая сила давалась ценой генных мутаций, и каждое применение дара расшатывало цепочки ДНК всё сильнее, порождая самые причудливые побочные эффекты.
Взять хотя бы семью Вика. Они из поколения в поколение служили военными элитами именно благодаря наследственным способностям, но и странностей у них хватало с избытком.
Сам Анзэ от подобных проблем не страдал, а вот у Райна…
Райн до безумия любил клубнику. Просто жить без неё не мог, особенно после активации своего дара — в таких случаях ему непременно требовалось сожрать добрых полтора килограмма свежих ягод. Отец Райна точно так же сходил с ума по манго, а старший брат не представлял жизни без арбузов. В армейских кругах их знатный клан за глаза насмешливо звали «фруктовой корзиной».
Впрочем, если уж зашла речь о пробуждении, Анзэ стоило как можно скорее раздобыть хотя бы одну ампулу препарата активации генов. Без реальной силы выжить на задворках космоса было задачей почти невыполнимой.
* * *
Следующие полмесяца потекли своим чередом. Анзэ быстро вычислил график мутного мужика, привозившего к чёрному ходу мастерской нелегальный товар, и без труда наладил с ним контакт.
Парень хотел разжиться чистым персональным терминалом, но контрабандист лишь покачал головой: штука дорогая, безумно дорогая, у пацана таких денег в жизни не водилось.
Анзэ в ответ беспечно отмахнулся: мол, не проблема, давай работать вместе. Перевезти контрабанду с планеты на планету да нагреть неповоротливую бюрократию Федерации — дело привычное, рука набита! И вообще, это никакой не криминал, а вполне благородная межзвездная доставка под заказ.
Мужик только развёл руками:
— Дело хорошее, паря, да я водить посудины не умею.
Анзэ самодовольно хлопнул себя по груди:
— Зато я умею!
Контрабандист онемел.
Окинув юнца долгим, оценивающим взглядом, он велел ждать новостей.
Через несколько дней тот же торговец свёл Анзэ с кряжистым здоровяком — местным воротилой из космопорта планеты Ланьцан. Звали амбала Ханк. Тот как раз подыскивал новые каналы сбыта, но отчаянно нуждался в надёжном пилоте.
Ханк без лишних слов передал Анзэ новенький серый терминал. В поддельном профиле значилось имя Анни Фак, пол мужской, место рождения — захудалая планета третьего ранга в криминальной системе Скот.
Затем здоровяк привёл парня в полузаброшенный, глухой ангар на окраине посадочных доков.
Перед ржавым люком челнока Ханк остановился и прищурился:
— Ты точно корабли водить умеешь? Не свистишь?
Анзэ широко улыбнулся и уверенно приложил руку к груди:
— Не сомневайтесь, дядя Ханк! Я управляюсь практически с любой летающей рухлядью.
Если уж он боевые линкоры водил в одиночку, то с гражданским корытом разберётся с закрытыми глазами. Да будь перед ним хоть антикварный музейный экспонат — он заставит его выделывать мёртвые петли.
— Ладно, — хмыкнул Ханк. — Слетаешь разок на пробу. Если всё пройдёт гладко — поработаешь на меня три года. Поднимем кучу кредитов, а терминал оставишь себе начисто.
Анзэ показал ему большой палец и ослепительно улыбнулся — в точности так же, как две недели назад хозяину ремонтной мастерской.
— Договорились! Считайте, дело в шляпе.