Райн бегло пробегал глазами отчет Анзэ. Кент, судовой врач из отряда Хеля, составил документ довольно топорно — куда ему до профессионалов из военной академии, — однако ключевые показатели зафиксировал. В особенности состояние генома под кодовым обозначением R.
Именно этот участок чаще всего мутирует у обладателей генетических способностей. Чтобы понять, произошло ли изменение, обычно достаточно сравнить текущую структуру R-гена с показателями до применения силы.
Кент провел нужный анализ. Конкретных данных для сравнения у него не было, однако при каждом использовании спецспособностей в организме вырабатывается целый коктейль из сложных белков и ферментов. Они смягчают нагрузку и помогают телу адаптироваться к непрерывной трансформации. По концентрации этих свежих соединений вокруг гена R можно без труда определить, задействовал ли Анзэ свою силу и не переступил ли опасную грань. При перегрузке даже такой естественный буфер не спасает: цепочка ДНК рвется, и весь геном устремляется к коллапсу.
Именно на эти цифры Райн и смотрел. Врач не соврал: в какой-то момент генетическая цепь Анзэ действительно надломилась, но едва зародившийся микроразрыв тут же сгладила мощная волна белков и ферментов. Их концентрация на пике достигла невероятных значений, после чего соединения мгновенно расщепились на углеводы и полностью усвоились организмом. Это подтверждало вывод Кента: Анзэ попросту переутомился. Организм сам переработал мутационные соединения и запустил процесс естественного восстановления.
Тяжкий груз, сжимавший грудь Райна, наконец отступил. Он передал лист Хаману. Тот бегло мазнул взглядом по строчкам, с ходу запомнив каждую цифру. У Хамана сохранились старые медицинские карты Анзэ — при первой же возможности он сверит данные без лишних глаз.
Райн направился к спальне. Сколько же времени он искал этого ублюдка!
Но не успел он сделать и пары шагов, как в дверном проеме бесшумно натянулась невидимая энергетическая преграда.
Райн резко обернулся. Кент в своем белом халате как ни в чем не бывало поправил очки на переносице:
— Хоть вас и привел Эми, главарь Сикэма ни словом не упоминал, что знаком с вами.
Эми отступил на шаг, привалился к стене и с явным удовольствием приготовился наблюдать за разборкой. Кент был прав: Райн сколько угодно мог доказывать их знакомство, но ни Эми, ни Минло от своего Маленького главаря о нем никогда не слышали.
Райн слегка прищурился:
— И каких доказательств ты ждешь?
Кент пожал плечами:
— Я вас не знаю. Честно говоря, и самого главаря Сикэма знаю плохо, но он спас жизнь нашему командиру. Пока он не очнется, я никого внутрь не пущу.
Райн сделал глубокий, медленный вдох, подавляя вспышку раздражения, и заглянул в комнату. Недотепа Анзэ уткнулся лицом в подушку, накрытый одеялом с головой. Кровать была огромной, и издали парень казался свернувшимся в клубок упитанным шелкопрядом.
— Ладно, — сжав кулаки, процедил Райн, — я подожду здесь.
Он понимал, что врач действует из благих побуждений, а потому держал себя в руках. Скрестив руки на груди, Райн добавил:
— Раз уж на то пошло, расскажи, как он жил все это время. Мы не виделись целую вечность.
Едва звуки его голоса затихли, «шелкопряд» на кровати шевельнулся. Все присутствующие тут же повернулись к двери.
Эми приглушенно свистнул:
— Ого, уже очухался?
Райн нахмурился. Истощение генетических сил требовало длительного покоя. Сколько Анзэ проспал? С момента их пришвартовки прошло от силы полчаса, а по-хорошему на восстановление требовалось не меньше трех дней.
Не сдержавшись, Райн окликнул парня:
— Эй... Ты как, живой?
Голова Анзэ налилась свинцом. Каждая клетка тела молила не открывать глаз, не выныривать из небытия. Но сквозь пелену слабости вдруг пробился знакомый голос.
Откуда? Почему ему мерещится Райн?
Ведь Райн...
Превозмогая дикую тяжесть, Анзэ сел на кровати. Взгляд затуманенных глаз уперся в фигуру за дверным проемом — и парня словно громом поразило.
—... Райн?
На губах Райна заиграла хищная усмешка, он уже открыл рот, чтобы выдать сочную тираду, как этот мерзавец тихо ойкнул и снова рухнул навзничь, нахлобучив подушку на голову.
"Опять кошмары снятся?.." — промелькнула глупая мысль.
Райн застыл на месте.
Эми и Хаман одновременно прыснули.
Ярость волной ударила Райну в голову. Со всей дури грохнув кулаком по прозрачному баеру, он рявкнул:
— А ну встал, придурок! Живо!!
Прятавшийся под подушкой Анзэ вздрогнул всем телом и мгновенно выпрямился. Он впился взглядом в стоящего перед ним человека: дерзкий разлет бровей, яркие золотые волосы, живая, кипящая злость на лице...
Нет. Это не сон.
Райн жив. Он действительно жив!
Издав невнятный вопль, Анзэ буквально скатился с кровати. Из-за ватных ног он тут же растянулся на полу и, проехав на брюхе пару метров, ткнулся прямо в ноги Райна.
Райн сощурился, собираясь высказать все, что о нем думает, но Анзэ выбросил вперед руки, мертвой хваткой вцепился в его голени и во весь голос завел рев:
— Ра-а-айн!.. Как же ужасно ты сдох, а-а-а-а-а!!
Райн впал в ступор.
Эми и Хаман хором выдохнули:
— Пф-ф-ха-ха!
Последняя нить самоконтроля в голове Райна со звоном лопнула. Вне себя от ярости, он схватил Анзэ за шевелюру, пытаясь оторвать его от своих ног:
— Сам ты сдох, идиотина! Ты хоть представляешь, как я извелся, когда ты ни с того ни с сего испарился?!
Анзэ не слышал ни слова. Знакомый запах, ощутимое тепло, родной голос, орущий над самым ухом — все это казалось сумасшедшим, невероятным счастьем.
Его любимый стоял перед ним. Он снова чувствовал себя живым!
Это было такое ликование... и вместе с тем такая детская, жгучая обида.
Как этот паршивец мог тогда столь легкомысленно шагнуть в лапы смерти? Как мог бросить его одного выживать в этом аду?!
— Ты сам меня бросил, гад-а-а-а!! — рыдал Анзэ, размазывая сопли и слезы по брюкам Райна.
Райн от такого хамства окончательно сатанел:
— Отпусти!
— Не отпущу!
— Кому говорю, отвали!
— Не-е-ет!
Два взрослых парня, впавших в абсолютный детсад, тянули каждый в свою сторону: один судорожно цеплялся за ноги, другой пытался вырвать голову соперника. В какой-то момент центр тяжести сместился, и оба со всего маху грохнулись на пол.
Хаман хохотал так, что у него едва не начались судороги. Однако умом он понимал: зрелище пора сворачивать. Когда эти двое придут в себя и сообразят, что вокруг собралась зрительская трибуна, кому-то не поздоровится.
Первых минут цирка ему вполне хватило — этого запаса хватит, чтобы подкалывать Анзэ ближайшие лет десять.
Похлопав по плечу азартно наблюдающего Эми и ошарашенного Кента, Хаман сделал знак рукой: «Уходим».
Вскоре в комнате остались только двое. Анзэ был обессилен, и хоть его упрямство не ведало границ, Райн физически превосходил его. Изогнувшись всем телом, Райн сделал резкий кувырок вперед, заставив Анзэ перевернуться вверх тормашками. Бедняга чуть не сломал себе поясницу.
Райн решил, что хватка ослабла, но услышал отчетливый хруст в чужой спине — а пальцы Анзэ так и не разжались.
Злость Райна сменилась беспомощным смехом. Отказавшись от силовых приемов, он принялся аккуратно растирать поврежденную поясницу парня:
— Ну все-все, не дергайся, я никуда не убегу. Отпусти.
Анзэ лишь ткнулся носом в его бедро, словно назойливый щенок, и продолжил тихо всхлипывать.
Спустя какое-то время плач затих. Анзэ прошептал:
— Райн?..
— Ну? — отозвался тот.
— Райн?..
Райн нахмурился:
— Да здесь я.
— Райн?..
Райн прищурился. Цапнув Анзэ за уши, он рявкнул ему прямо в лицо:
— Я рядом, остолоп! Приди уже в себя!!
Впрочем, Анзэ в свое время перенес акустическую атаку Фалена, так что этот крик пролетел мимо его ушей вроде комариного писка.
— Чего говоришь?.. — тупо переспросил он.
Райн издал нервный смешок. Зажав уши Анзэ с обеих сторон, он резко подался вперед и со всего размаха впечатал свой лоб в чужой!
Раздался сочный костяной треск.
От звонкого удара перед глазами Анзэ поплыли цветные круги, да и у самого Райна в голове зазвенело.
Тем не менее на лице Райна расплылась хищная, торжествующая ухмылка. Он в упор уставился на парня сквозь пляшущие мушки:
— Что, еще дурить будешь, а?
Он крепче сжал чужие уши, намереваясь прописать второй удар. Гулять так гулять, до победного!
Но у Анзэ вновь из глаз брызнули слезы.
Лицо Райна перед ним было таким ярким, таким ослепительно-живым. В этой дерзкой экспрессии было столько тепла, словно в комнате взошло солнце, выжигающее слепящим светом всю накопленную боль.
С момента той проклятой катастрофы Анзэ больше никогда не видел его таким. В памяти оставались лишь размытые снимки да холодящие душу записи.
Один лишь силуэт — без голоса, без прикосновений, без дыхания и без человеческого тепла.
Едва Райн занес голову для повторного удара, Анзэ подался вперед, горячо обнял его за щеки и трепетно, с глубокой нежностью прижался к его губам.
"Любимый мой... Моя тоска пронзила толщу лет и пространств, преодолела световые года и бездну Вселенной, чтобы наконец привести меня к тебе"
* * *
Тем временем в коридоре штаб-квартиры «Небесного Рая Звезд» Хаман заходился от смеха:
— Ой, не могу! Ну и физиономия была у Анзэ... то есть у Сикэма! Я обязан сделать гифку из его заплаканной рожи и крутить ее ему каждый день!
Кент молча посмотрел на Хамана. Теперь он ни капли не сомневался, что эти двое отлично знают их командира. Только самые отбитые друзья могли пролететь через половину галактики ради поиска пропавшего приятеля, а потом так бессовестно над ним угарать.
Стоявший рядом Эми внезапно оживился:
— А что гифка? Гифка — это скучно. К тому же по ней можно опознать лицо нашего Главного Босса. Непорядок!
Кент и Хаман уставились на него. Эми быстро тыкал пальцами в кнопки на своем персональном терминале. Хаман не узнал иконку запустившейся программы, а вот Кент сразу сообразил:
— Симулятор сигналов бедствия?.. Ты что задумал?
Из динамика терминала вдруг раздался обработанный аудиофайл:
— Ра-а-айн! Как же ужасно ты сдох, а-а-а-а!!
Тыц-тац, тыц-тац!
— Ужасно, ужасно, ужасно сдо-о-о-ох!..
Тыц-тыц, тац-тыц!
— Райн, Райн, Райн, как же ты ужасно сдо-о-о-о-ох!!
Тыц-тыц, тац!
От этого безумного ритма у Хамана отвисла челюсть.
Эми довольный расплылся в улыбке:
— Ну как вам? Мой новый сигнальный маяк для корабля. Назову его «Песня о печали»!