Коколоф пригласил Райна в небольшое, неброское заведение, укрытое в глубине городских кварталов.
Интерьер ресторана дышал колоритной экзотикой. Хотя Райн ещё в кадетской академии успел изучить не одну сотню планетарных цивилизаций, сейчас, глядя на сочные созвучия чёрных и алых линий на стенах, складывавшихся в причудливые узоры с изображениями глаз и солнечных дисков, он невольно задержал взгляд.
— Это наследие одного из коренных племён Белого Краба, — улыбнувшись, пояснил Коколоф, застыв неподалёку. — Позже, в эпоху великой миграции, они растворились среди переселенцев. Культура их почти угасла, хотя кое-кто до сих пор пытается сохранить эти крупицы.
Беловолосый мужчина слегка запрокинул голову. Его светло-фиолетовые глаза созерцали грубые, но исполненные первозданной энергии линии на стене. Голос Коколофа тихим тихим эхом отдавал тихой кручиной:
— Скольким цивилизациям и живым существам довелось сгинуть без вести в пламени межзвёздной экспансии… А ведь на самом деле именно мы — захватчики.
Райн едва заметно нахмурился. Задумавшись лишь на мгновение, он возразил — твёрдо и без колебаний:
— Они не сгинули. Они интегрировались. Вселенная сохраняет то, что жизнеспособно, а отжившее свой век отсеивается самó. Это естественный эволюционный отбор.
Коколоф обернулся к нему, на губах заиграла бледная, почти болезненная улыбка:
— И то верно. Сильные выживают, слабые сгибаются и исчезают — непреложный закон природы. — Не давая Райну продолжить спор, он жестом указал на свободный столик. — Здесь подают изумительного запечённого краба. Попробуем?
Райн с улыбкой опустился на стул. Сбоку от столешницы мерцал сенсорный терминал для заказа, но Коколоф, похоже, не намеревался им пользоваться. Он лишь лёгким взмахом руки призвал официанта, чтобы уточнить сегодняшние особые блюда.
Обслуживающий персонал был облачён в несколько скреплённых между собой лоскутов ткани — по-видимому, традиционное деяние этой канувшей в прошлое культуры. Райн скользнул по ним беглым взглядом и уткнулся в меню, параллельно краем уха вслушиваясь в неторопливый диалог Коколофа с официантом.
Слух ловил слова, а разум напряжённо анализировал ситуацию. Райн прибыл в звездную систему Модлан по внутреннему каналу Военного министерства. Более того, он намеренно сделал пересадку на середине пути, перебравшись на попутный грузовой транспортник. Отредактированная группа новобранцев уже добралась до места назначения, а его судно отставало на двое суток.
В условиях, когда он настолько тщательно запутался в сроках и маршрутах, мог ли случайный собеседник оказаться подосланным врагом Анзэ? Или перед ним действительно случайный прохожий?
Райн не был уверен наверняка, но знал одно: расслабляться нельзя ни на секунду.
От этой мысли в груди даже вспыхнул азартный огонёк — то самое сладковатое предвкушение опасности, от которого сладостно замирает сердце. Райну нравились подобные ощущения.
— Ах, простите, совсем закрутился со своими предпочтениями, — Коколоф, казалось, завершил делать заказ и повернулся к спутнику. — На чём остановите выбор вы, господин?
Райн изобразил безупречно вежливую улыбку:
— Принесите фирменное блюдо.
— Рекомендую выбрать вот этот вид краба, — подал совет Коколоф. — У него мясо мягкое, тает во рту.
Райн чуть приподнял бровь и поразмыслив пару секунд, качнул головой:
— Пожалуй, откажусь. Мне по душе плотное, волокнистое мясо.
Коколоф тихо хмыкнул, но навязываться не стал.
Пока они ждали заказ, собеседник небрежно поинтересовался:
— Вы прибыли на Белый Краб ради туризма?
— Нет, проездом, — качнул головой Райн. — Мой конечный пункт — система Модлан.
На лице Коколофа отразилось искреннее изумление:
— Но туда ещё полмесяца пути на пассажирском корабле! К тому же Модлан — дикий, глухой край. По сути, дикая цепь осваиваемых планет.
— Я военный, — непринуждённо ответил Райн, выстраивая нужный легендарный образ. — Для нас не существует понятия «слишком дикий регион». Напротив: чем глуше система, тем нужнее там наше присутствие.
Собеседник взглянул на него с откровенным почтением:
— Похвальная самоотверженность.
Он приподнял бокал, салютуя Райну:
— Лишь благодаря вам, военным, далёкие миры становятся пригодными для жизни, давая нам возможность переселяться и процветать.
Райн ответил мягкой улыбкой, хотя внутренне эти пышные речи показались ему смутно фальшивыми. Он прищурился:
— А чем занимаетесь вы, если не секрет?
— Я писатель, — Коколоф пригубил вино. — В силу профессии меня живо интересуют история, культура и пути развития различных звёздных систем.
Глаза Райна затеплились любопытством:
— Вот как? У вас есть опубликованные работы? С удовольствием бы ознакомился.
— Отчего же нет? — Коколоф извлёк персональный терминал. — Обменяемся контактами? Я перешлю вам несколько рукописей напрямую.
— Не удобнее ли мне просто купить вашу книгу? — Райн уже доставал свой идентификатор, хотя на словах всё ещё изображал вежливую скромность.
— Совершенно ни к чему, — Коколоф улыбнулся. — Это лишь узкоспециальная эссеистика да немного поэзии.
Мужчины обменялись цифровыми кодами. Едва контакт сохранился в памяти терминала, Райн в скрытом режиме переслал его Эми. Коколоф же, не потеряв ни секунды, отправил данные Райна своим людям.
Оба искренне ждали результатов проверки.
Тем временем подали блюда. Райн предпочитал трапезничать молча, а Коколоф ел крайне мало — пригубил лишь пару кусочков, после чего снова взялся за бокал и погрузился в созерцание буйных красок на стене.
Райн ненавязчиво наблюдал за ним из-под опущенных ресниц. Эми пока молчал — то ли застрял в базах данных, то ли был занят. Выждав паузу и покончив с обедом, Райн поднялся:
— У меня в запасе есть ещё пара часов. Не подскажете, что здесь стоит посмотреть?
Коколоф с готовностью посоветовал посетить частный краеведческий музей, где была собрана уникальная экспозиция по истории и этнографии планеты Белый Краб. Райн поблагодарил его за компанию и покинул заведение.
Едва за ним закрылась дверь, официант, до этого стоявший за стойкой, подступил к Коколофу:
— Господин.
Беловолосый поднялся. Широкий белый рукав его сорочки скользнул по полированному дереву, подчёркивая болезненную худобу хозяина.
— А роспись стен у них действительно хороша, — тихо произнёс он, глядя на роспись.
— Если вам угодно, подчинённый может воссоздать точно такую же в вашей резиденции, — склонил голову официант.
— Не стоит, — Коколоф качнул головой. — Канувшее в небытие не вернуть. Как бы искусно ни была написана картина, мёртвое остаётся мёртвым. То, что исчезло, уже не воскреснет.
Он отрешённо добавил:
— Собирайтесь. Нам пора.
Они вышли на улицу, где их уже поджидал незаметный аэрокэр. Дверь бесшумно скользнула в сторону. Коколоф опустился на заднее сиденье. За рулём восседал молчаливый крепыш, а на переднем пассажирском месте расположилась Госпожа Хайлань — Пурпурная Госпожа.
— Ну и как он вам? — лукаво улыбнулась женщина, взглянув на него через зеркало заднего вида.
Машина плавно набрала скорость. Коколоф равнодушно скользил взглядом по проплывающим за окном фасадам:
— Обычный. Ничем не примечательный человек.
Пурпурная Госпожа кивнула:
— Именно. Самый обыкновенный. Но коль скоро он приглянулся Синдикату Ириса, простой статус он утратил.
— И что заставляло его воспылать страстью к такой посредственности? — скучающе пробормотал Коколоф.
Женщина тихо рассмеялась, её глубокий голос обрёл мягкие, бархатистые нотки:
— Любовь — иррациональная штука. Вот я, к примеру, безумно увлечена вами. Вы холодны и неприступны со мной, но именно эта ледяная отстранённость заставляет моё сердце биться чаще.
— Это всего лишь действие твоих ментальных препаратов, — отрезал Коколоф.
На губах Госпожи Хайлань змеилась чарующая, но холодная улыбка:
— Верно. Лишь эффект моих способностей...
«А значит, мне никогда не узнать подлинного чувства. Время топит в своих глубинах материальное, а незримые привязанности со временем выгорают в звенящую пустоту. Человеческие создания слишком жадны и ненасытны: чем сильнее жаждут обладать, тем горше вкушают боль утраты»
— У всего есть свой срок годности — и у любви, и у ненависти, — внезапно проговорил Коколоф, и в его голосе прорезался сухой смешок. — Одиночное чувство быстро приедается. Лишь в смешении оттенков рождается подлинный вкус.
— Господин? — Пурпурная Госпожа полуобернулась.
Коколоф зашёлся затяжным, надсадным кашлем. Вытерев губы платком, он произнёс:
— ослабьте хватку в Модлане. Пусть наш новоиспечённый Маленький Вика на собственной шкуре прочувствует, насколько суровая реальность далека от юношеских иллюзий.
— Какая жестокость, — притворно вздохнула женщина.
Аэрокэр стремительно растворился в потоке транспорта. А ровно через пять минут после их отбытия ресторанчик на углу прекратил своё существование — его просто разобрали. Единственной целью работы этого заведения была часовая встреча Коколофа с Райном.
* * *
Тем временем Райн бродил по залам музея, рекомендованного Коколофом, и, признаться, испытывал смешанные чувства.
В военной академии преподаватели не раз повторяли: в ходе межзвёздной экспансии армия постоянно сталкивается с туземными мирами. Чаще всего местная фауна представляет собой диких тварей, но порой эволюция порождает разумные виды.
Вот только этот разум кардинально отличается от человеческого. Отсутствие общего языка и пропасть в восприятии в девяноста девяти случаях из ста приводили к одному исходу: цивилизации уничтожались огнём корабельных орудий.
Для Федерации с её технологиями сокрушить туземцев не составляло труда. Этим планомерно и занималось Военное министерство. Учебники истории пестрили реляциями: в таком-то году такой-то корпус очистил очередной сектор, открыв человечеству путь к колонизации.
Но никто никогда не задумывался о судьбе коренных обитателей этих планет. Лишь спустя века, когда на освоенных землях вырастали мегаполисы, редкие историки вспоминали об исконных хозяевах — да и то лишь для того, чтобы собрать курьёзные экспонаты для музейных витрин.
Музей, куда попал Райн, оказался частным и совсем иным. Здесь не было победных реляций. Экспозиция рассказывала о гибели экосистем, о вымирании редких видов разумных существ, не выдержавших соседства с человеком. Плакаты на стенах призывали беречь уникальную природу планеты Белый Краб, не превращая планету в очередной стандартный, вычищенный до стерильности шар.
Выйдя на улицу, Райн почувствовал, как тяжесть подступила к самому горлу. Лишь вернувшись на палубу транспортного корабля, он смог перевести дух.
В этот момент терминал тихо пиликнул — пришёл долгожданный отчёт от Эми.
"Я пробил этого Коколофа. По документам он действительно числится писателем, но по образованию — биоинженер. Всю жизнь повернут на защите редких видов".
В тоне Эми сквозило откровенное скептическое пренебрежение:
"Откопал его ранние статьи. Парень — законченный экорадикал. В своё время публично заявлял, будто человечество — это раковая опухоль Вселенной, уничтожающая биологическое разнообразие космоса. За эти речи он даже отсидел пару лет".
"Выйдя на свободу, он вроде как поутих: писульки свои варганит, за экологию агитирует. В общем, не бери в голову и не забивай мозги его бреднями".