Возвращение Анзэ превратилось в триумф: ангар был забит людьми, спешившими своими глазами увидеть победителя.
Экипаж фрегата представлял собой пеструю смесь: проверенные бойцы Хеля, агенты Синдиката Ириса, подосланные Рейманом, бывалые волки из старой гвардии Эдмонда и горстка юнцов, спасенных из лаборатории. Каждому из них требовалось доказательство. Они знали, что новоиспеченный босс — малый не промах, иначе Рейман, Хель и Эдмонд не уступили бы ему главное кресло. Но одно дело — кулуарные интриги, и совсем другое — молниеносный, сокрушительный бой.
В эту эпоху межзвездных войн тот, кто способен вести доспех и флагман сквозь шквал плазмы, неизменно становится легендой.
Анзэ разгромил вражеский корабль, а с уцелевшими мехами расправился Хель. Впрочем, триумф командира настолько подстегнул экипаж, что канониры соревновались в меткости, догоняя беглецов заградительным огнем и оглашая мостик азартной руганью — никому не хотелось ударить в грязь лицом перед боссом.
Спустя десять минут с канонадой было кончено, и линкор приступил к зачистке сектора.
Анзэ вальяжно восседал в командирском кресле, попивая горячий напиток, который ему с почтительным видом преподнес один из старшин. Настроение на мостике разительно изменилось. Прежде на него смотрели с прицелом и скрытым недоверием, выискивая слабости. Теперь же в глазах подчиненных читалось беспрекословное признание.
Анзэ никогда не сомневался в своем авторитете. В космосе все просто: покажи, на что способен в деле, и люди сами поймут, за кем идти. Звездная бездна подчиняется только сильным. Век дураков прошел — каждый ищет того, кто гарантирует жизнь, куш и перспективу.
Корабль в открытом космосе — это замкнутый мир. Стоит Анзэ благополучно довести эту команду до базы, и эти люди станут его костяком. Именно поэтому он настоял на вылете. Ему требовались не просто ищейки Реймана или соратники Хеля, а лично преданная гвардия.
Спустя полчаса зачистка завершилась. Инженерная бригада с охотой прибрала к рукам обломки вражеского корабля и разбросанные детали меха; мелкий мусор, унесенный инерцией в глухой космос, пришлось бросить.
Вскоре Анзэ получил первичный отчет. Оказалось, уничтоженный фрегат по характеристикам превосходил «Золотого Льва». Врагам просто не повезло столкнуться с человеком, превосходящим любые расчеты. Кроме того, анализ контуров показал: судно провело в глубоком космосе более трех месяцев. Запасы энергии были практически истощены, и корабль уже ложился на обратный курс, когда наткнулся на Анзэ.
Просматривая техническую сводку, Анзэ зацепился взглядом за знакомое наименование.
В системах охлаждения разбитого судна обнаружились следы ледяной воды Мокаль — редчайшего вещества, добываемого исключительно в звездной системе Поперечного Краба. Его использовали для консервации чипов памяти биоклонов.
Если бы в ту же Госпожу Хунъюань заранее вживили подобный носитель, то после ее гибели чип можно было бы пересадить в новое тело. Она вернулась бы к жизни, сохранив все прежние воспоминания, словно смерти и не было.
Разумеется, процедура имела разрушительные побочные эффекты. Человеческий мозг непредсказуем: прямая загрузка чудовищных объемов информации часто провоцировала распад личности или ментальный коллапс. Однако ледяная вода Мокаль, насыщенная активными органическими структурами, сглаживала этот процесс и предотвращала разрушение тканей. Материал драгоценный и невероятно редкий.
Вспомнив, как развязная команда разбитого корабля обращалась к Грину и как вскользь упоминала Монтеля, бывшего исследователя из лаборатории, Анзэ перевел дыхание. Разрозненные фрагменты мозаики начали складываться в единую картину.
Перед глазами всплыла гибель Райна. Ведь Райн погиб именно там — в системе Поперечного Краба.
В те годы крупные семейства звездной системы Поперечного Краба вели ожесточенную борьбу за власть. Семейство, одержавшее в итоге верх, состояло с Анзэ в союзе, и сам он в ту междоусобицу не вмешивался. Если следовать простой логике — «враг моего врага мой друг» — кто выступал противниками его союзников?
На губах Анзэ змеилась холодная усмешка. Прежде он не мог быть уверен наверняка: кукловодов хватало с избытком, из десятка великих семейств Межзвездной Федерации девять жаждали его крови.
Именно поэтому он не торопился с расследованием. Собственная гибель его не волновала — в конце прошлого пути он откровенно провоцировал весь мир, и пуля в лоб была естественным финишем. Но за Райна он готов был выжечь галактику.
Когда погиб Райн, Анзэ еще не обладал абсолютной властью. А к моменту, когда он взошел на вершину, многие улики уже сгнили. Теперь же, увязав воедино систему Скот, секретные биоразработки, осведомленность врага о делах Военного министерства и многолетние вылазки в глубокий космос, он видел лишь одного кандидата на роль палача.
Что ж, вторичное рождение — отличный шанс свести счеты. Для этих господ его возвращение станет настоящим карающим перстом судьбы.
Анзэ откинулся на спинку кресла, погружаясь в вычисления.
Если его смерть была неизбежна, кто выиграл больше всех?
Впрочем... после его ухода именно тому клану пришлось хуже всего.
Анзэ коротко усмехнулся. При жизни он действовал жестоко и бескомпромиссно, прекрасно понимая, чем закончится его правление. Поэтому на случай катастрофы он заложил несколько сюрпризов. Тот, кто попытался занять его место, лишь наступил на взведенную мину.
Улыбка сменилась мрачной тенью. Голубые глаза остекленели, превратившись в два куска лезвийной стали. Увидь его сейчас Райн, он не узнал бы своего спутника. Такого Анзэ юноша не видел никогда.
— Напали на след — теперь не вырветесь, — тихо прошептал Анзэ самому себе. — Закрепимся в системе Скот, выжмем из Мин Сяоло Карту Кубика Рубика, упрячем Райна обратно в военную академию — и в путь.
Когда Райн окончит учебу и войдет в штаб Военного министерства, его путь будет вымощен шелком. Ни врагов на дороге, ни предательства семьи, ни единой царапины.
При одной мысли о Райне лед в его взгляде моментально растаял, уступив место нежности.
— Такое сокровище заслуживает лучшего.
* * *
Пока Анзэ размышлял, как подтолкнуть Минло к созданию карты, в цитадели пиратов Керкен разворачивались свои события.
Госпожа Мэйтин вместе с сыном работала над алгоритмами межзвездной связи. Их оборудование непрерывно сканировало эфир и случайно перехватило транзитный сигнал, отправленный Эми.
Тот передавал в штаб Керкен известие о происшествии с Райном и просил эвакуировать массивы данных в глубокий космос.
Расшифровав перехват, Мэйтин с изумлением осознала: глава Синдиката Ириса отсутствует в системе Скот! А значит, несмотря на всю ярость кровавой грызни с Синдикатом «Ветряной Зверь», Ирисы сейчас беззащитны изнутри!
Воспользовавшись приборами Минло, Мэйтин принялась жадно собирать информацию. Вскоре догадки подтвердились: ни Хель, ни Эдмонд не участвовали в стычках на ключевых маршрутах. Зато на передовой мелькала Линдан, наследница наемничьего отряда «Линдан».
Похоже, Рейман нанял ее людей. Ходили слухи, будто девушка пыталась присвоить один из лотов с аукциона Ирисов, но виновница инцидента загадочно скончалась прямо на борту наемничьего челнока. Рейман тут же взял отряд Линдан в клещи, и в качестве компенсации за ущерб заставил ее зачистить туманность Летящей Птицы от конкурентов.
Поскольку наемники сами незадолго до этого пострадали от внезапной атаки «Ветряного Зверя», Линдан без колебаний замяла ссору с Ирисами и с радостью обрушила весь свой арсенал на общих врагов.
В голове Мэйтин созрел дерзкий план. Финансовая группа Морского Песка уже направила эмиссаров в туманность Летящей Птицы для переговоров, однако таинственный босс Синдиката Ириса попросту игнорировал как ее саму, так и прибывших делегатов.
«Не пора ли вырваться из этой клетки?» — подумала она.
Если ей удастся сбежать, Финансовая группа вернет себе инициативу в переговорах, а сама Мэйтин с лихвой искупит убытки, понесенные по ее вине.
Решение было принято.
Она настроила защищенную частоту через стенд Минло. Доверчивый юноша предоставил матери полный доступ к оборудованию, чем Мэйтин незамедлительно воспользовалась, выйдя на связь со своим руководством.
Штаб-квартира Морского Песка, получив шифровку, тут же распорядилась выслать фрегат. Мэйтин уверяла, что достигла колоссального прорыва в исследованиях.
На самом деле прорыв совершил Минло. Юноша обладал невероятным чутьем: хаотичные космические излучения повиновались ему, словно послушные дети. В его руках Пустая прототипная карта научилась осуществлять среднедистанционные информационные скачки, отправляя зашифрованные импульсы в отдаленные секторы.
Передав координаты для эвакуации, Мэйтин принялась аккуратно зондировать почву. Ей требовалось забрать Минло с собой.
Когда очередная серия тестов завершилась, она ласково спросила:
— Минло, ты думал о том, что будешь делать дальше?
Юноша удивленно моргнул:
— Дальше? Вернусь домой, конечно.
Мэйтин промолчала, пораженная его прямолинейностью.
— Мы вернемся вместе, — продолжал Минло, — упрячем отца за решетку, я приму управление кланом и займусь его развитием... — Он озадаченно почесал затылок. — Хотя, признаться, делец из меня никудышный.
Он вздохнул, и в его глазах мелькнула тоска:
— Старший брат справился бы куда лучше, но его больше нет...
Мэйтин перевела дыхание и, наклонившись к нему, прошептала:
— Твой брат жив.
Минло вскинул голову, не веря ушам:
— Что?! Жив?!
— Да, это была лишь инсценировка. Проекты клана в этом секторе вошли в решающую фазу, и требовался надежный человек для контроля. Твоему брату предстоит возглавить семью, он должен досконально знать все наши разработки. Вот почему он приехал ко мне.
Она мягко улыбнулась:
— Ну как, хочешь встретиться с ним?
Глаза Минло вспыхнули. В детстве он боготворил старшего брата, чье внезапное исчезновение, а затем и гибель сестры стали для него тяжелейшим ударом.
— Конечно! — выдохнул он. — Я очень хочу его увидеть!
Мэйтин мысленно торжествовала. Сдерживая радость, она строгим тоном добавила:
— Только никому не говори. Ни единой душе на этой базе.
— Почему? — изумился Минло.
Мэйтин притянула сына к себе и проговорила с наигранной нежностью:
— Я благодарна этим людям за то, что они приютили тебя, но в душе кипит обида. Ты отправился на мои поиски, а они просто бросили тебя здесь и забыли. Разве не так? Не окажись я тут случайно, разве мы бы встретились?
Она сжала его ладонями за щеки. На ее губах играла материнская улыбка, но взгляд оставался ледяным.
— Пообещай мне: никто не должен знать о нашем уходе.