Говорят, со смертью гаснет свет и всё заканчивается, подводя черту под прошлой жизнью. В своё время Анзэ стоял на самой вершине межзвёздного мира, но в то же время чувствовал себя последним дураком, потерявшим всё, что имело хоть какую-то ценность. А потому выискивать скрытые истины и докапываться до правды он не видовал никакого смысла.
Плыть по течению, пока дышится, а там — хоть смерть.
Поэтому, пусть в своё время Анзэ и примечал подводные течения за внешним штилем, дела ему до них не было. Порой он и вовсе намеренно мутил воду, утягивая за собой в грязь абсолютно все влиятельные фракции.
У него имелись все основания полагать, что его прошлый взлёт на кромку власти объяснялся не только его несокрушимой силой, но и молчаливым согласием прочих верхушек. Погрязнув в бесконечной грызне и категорически не желая уступать соперникам, они сами позволили тёмной лошадке сорвать главный куш.
И Анзэ оправдал их ожидания с лихвой: добравшись до вершины, он принялся сеять хаос без разбора, измотав соперников до полусмерти. Когда всё вокруг окончательно превратилось в зловонное болото, у кланов терпенье лопнуло. Тогда-то на сцене и появился Райн — искусственно созданный человек.
Раньше Анзэ мог позволить себе любую дурость, но теперь всё изменилось. Ведь Райн был жив.
Одной мысли о том, что где-то под этим безучастным звёздным небом дышит Райн, было достаточно, чтобы на губах Анзэ расцветала улыбка, а в душе просыпались неисчерпаемая решимость и силы.
Кем бы ни был тот Монтель, коему покровительствовал Старый Касс, и кто бы ни передал ему секретные технологии — не имело значения. Анзэ намеревался обрубить этот след раз и навсегда, чтобы у каждого сложилось твёрдое убеждение: исследовательский центр сгорел дотла и ушёл в небытие.
Ведомый этим замыслом, как только Грин с остальными ребятами поднялись на борт, Анзэ без колебаний приказал задействовать главное орудие «Золотого Льва». Единственный залп — и секретный комплекс разлетелся в пыль.
Глядя на экраны оптических систем, где главный корпус — место, где они появились на свет и выросли, — превращался в космический мусор, подопечные Грина испытывали смешанные чувства.
Остальному экипажу Анзэ отрезал кратко: мол, эти юноши — боевой резерв, заказанный Старым Кассом на стороне. Здесь они проходили особый курс подготовки, а после гибели старика перешли под его, Анзэ, личное командование.
Иными словами, о подлинном происхождении новичков на всём корабле ведали лишь четверо: сам Анзэ, Хель, Эдмонд и Кент, проводивший медицинский осмотр.
Посвятить Кента в тайну посоветовал Хель. И пусть Анзэ не мог ручаться за врача на сто процентов, он полностью доверял безупречной честности меточника. К тому же именно Кент занимался его собственным генетическим анализом.
Забрав с базы всех выживших, Анзэ, глядя на столь внушительное пополнение, еле удерживался от довольного смеха. Он велел Грину разделить бойцов на отряды: одних передали под крыло Хелю, а тех, кто проявил склонность к управлению мехами, Анзэ решил протестировать лично.
Результаты испытаний превзошли все ожидания. Хель отозвался о новобранцах с неопределенным восхищением:
— Дать им хорошую выучку — и из них выйдут первоклассные бойцы. — Он помедлил, прямо посмотрев на Анзэ. — Но их мировоззрение требует строгой корректировки. Сейчас они подобны чистым листам бумаги, а это весьма опасно.
— Именно поэтому я и вверил их тебе, — с улыбкой отозвался Анзэ. — Взять хотя бы Реймана: паршивец ещё тот, но стоит тебе появиться поблизости, как он тут же шелковым становится. Знает, что за тобой правда, вот и побоивается.
Хель с изумлением уставился на командира, чувствуя, как к горлу подступает странный ком.
Он прекрасно сознавал собственную прямолинейность и резкость, но иным быть не мог. Память постоянно предавала его, стирая прошлое. Всякий раз, когда незнакомец приветствовал его, Хеля охватывали паника и виноватое чувство: «Неужели я снова кого-то забыл?»
Чтобы уберечься от проходимцев, норовящих втереться в доверие под видом старых приятелей, Хель и выработал эту броню — непоколебимую прямоту. Ко всем без исключения он относился одинаково беспристрастно и никогда не шёл на сделку с совестью.
Даже Старый Касс частенько ворчал на его невыносимый характер. А этот новый босс без тени сомнений заявил: именно потому, что Хель свято блюдёт свои принципы, ему и доверили этих неиспорченных юношей.
—... И вы совсем не боитесь, что я собью их с пути? — всё ещё не верил своим ушам мечник.
— Их происхождение слишком специфично, — серьезно чеканя слова, ответил Анзэ. — Тем важнее заложить в них правильные понятия. Я верю в тебя, Хель. Ты справишься.
Обработанный красноречием капитана, Хель проникся глубочайшей признательностью. Ощущая на плечах приятную тяжесть ответственности, он с рвением отправился проводить воспитательные беседы с Грином и его группой. Анзэ же мысленно перевёл дух: опасная обуза на время перекочевала в надёжные руки.
Уладив вопрос с клонами, Анзэ наконец смог целиком сосредоточиться на прокладывании курса к Внепредельному полю боя.
Выйти на этот плацдарм было задачей не из лёгких. Во-первых, военные проводили испытания перспективного оружия в самых глухих дебрях космоса. А без точнейших звездных карт и координат даже мизерное отклонение всего в один градус за сутки хода уводило корабль на сотни миллионов километров от цели.
Во-вторых, неисследованные секторы изобиловали аномалиями и нестабильными явлениями. Каждая система обладала собственной гравитацией и законами движения небесных тел — любой обычный корабль, рискнувший вторгнуться на незнакомую территорию наобум, рисковал моментально отправиться на дно.
К счастью, Анзэ чувствовал себя в диких секторах как рыба в воде. Под его управлением «Золотой Лев» миновал границы системы Скот и по закрытому военному фарватеру, предоставленному семьёй Кармен, стал погружаться в бездонные глубины космоса.
Вход в глубокий космос встретил их вихрями извергающейся пыли и потоками заряженных частиц. Анзэ сутками не отходил от вычислительных консолей, прокладывая безопасный путь сквозь бушующие штормы.
Механики из ремонтной бригады «Ириса» уже готовы были разорвать своего капитана на куски.
Когда «Золотого Льва» только принимали с верфи, его внешнюю броню проверяли на прочность, но делалось это в тихой и стабильной системе Скот. Теперь же линкору приходилось продираться сквозь хаос, где шкура корабля ежеминутно подвергалась бомбардировке микрометеоритами и воздействию агрессивной среды.
Смены ремонтников сменяли одна другую без перерыва, но линкор разваливался быстрее, чем его успевали подлатывать. Спасло положение лишь то самое пополнение: пока боевая группа занималась у Хеля, всех остальных — включая Грина и парочку «липовых» исследователей, умевших готовить препарат успокоения генов, — ветераны без лишних церемоний запрягли в ремонтную бригаду.
— У кого есть руки — живо берём гаечные ключи и за работу! — рычал старший механик на весь отсек.
Анзэ на стенания технического отдела не отвлекался — у него и без того голова трещала от расчётов плотности туманностей и траекторий солнечных вспышек.
Звёзд в видимом пространстве было больше, чем песчинок на всех пляжах галактики. То и дело на пути возникали области, где целый каскад светил исторгал потоки плазмы, или же приходилось маневрировать среди беспорядочного роя астероидов, метавшихся словно назойливая мошкара.
Помимо механиков до белого каления доходил старший рулевой. Ему приходилось бессменно дежурить у штурвала, в точности следуя расчётам капитана, чтобы уводить корабль от столкновения с летящими обломками.
Спустя три изнурительных месяца этот едва не превратившийся в груду лома корабль наконец подошёл к границам испытательного полигона Военного министерства.
Здесь опасность представляли уже не столько метеориты, сколько разведывательные спутники Военведа.
К счастью, Анзэ отлично знал ухватки военных и без труда вычислял расположение орбитальных зондов. Запустив несколько разведзондов и изучив общую обстановку, он указал на экране на гигантское пылевое облако, очертаниями напоминавшее крылатого коня.
— Курс туда, — скомандовал Анзэ. — Внутри этого вихря наверняка валяется кое-что из армейских списанных материалов. Навестим мусорку.
— Если мы ничего там не найдём, «Лев» окончательно рассыплется, — хмуро предупредил главный механик. — На обратный путь у корабля ресурса тупо нет!
После этих слов все взгляды скрестились на капитане. Даже клоны замерли в ожидании.
Юноши из института полагали, что на борту их упрячут на карантин, но вместо этого их с порога заставили вкалывать. Изнурительный труд вперемешку с уроками Хеля и наставлениями механиков выбили из их голов всю дурь. И сами того не заметив, новички стали органичной частью команды «Ириса».
Вот только никто из них и помыслить не мог, что их новое убежище — сущий кошмар на лету, дышащий на ладан!
Впрочем, они своими глазами наблюдали, как новенький линкор превращался в помятое корыто, и прекрасно понимали: корабль до сих пор держался на плаву лишь благодаря их собственным кровавым мозолям.
Впрочем, Анзэ был упрямо уверен в успехе. Проделав тяжелейший путь от системы Скот до этого захолустья, он на собственной шкуре прочувствовал, насколько смертоносны эти радиоактивные бури. Военные от них страдали не меньше.
Разработка прибора, способного гасить воздействие пылевых выбросов, велась уже давно — оборонное ведомство годами билось над этой задачей. А значит, в самом эпицентре аномального облака с вероятностью в восемьдесят процентов покоились обломки секретных армейских прототипов.
Анзэ спокойно обвёл взглядом присутствующих. Экипаж «Золотого Льва» насчитывал около сотни душ — до прихода ребят Грина корабль укомплектовали еле-еле, а теперь штатки заполнились процентиков на восемьдесят.
Сейчас сотня пар глаз — в ходовой рубке и на экранах в ангарах — с напряжением ждала его слова.
— Я знаю, о чём вы думаете, — негромко произнёс Анзэ, усмехнувшись. — Вы боитесь, что стоит нам войти в облако, как линкор окончательно прикажет долго жить. Что мы останемся ни с чем и даже не успеем добраться до спасательных капсул.
Вращающийся вихрь выплескивал материю со скоростью в сотни километров в секунду. Если выпрыгнуть на юрких челноках, шторм за секунды разметет их по разным углам галактики.
С этими словами Анзэ коснулся сенсорного экрана на пульте управления. В то же мгновение по всем отсекам корабля грянула нелепая мелодия, сочиненная Эми, — «Песня о спасении моей собачьей жизни».
На мостике и в отсеках воцарилось ошеломленное молчание.
— Видите? — с безупречной уверенностью заявил капитан. — Дома меня ждёт любимый человек, и моя собачья шкура полностью в его руках. Уж поверьте, я не собираюсь сдыхать в этой дыре! Клянусь, мы выберемся отсюда целыми и невредимыми. Все до единого. Так что отставить панику: я дорожу собственной жизнью куда сильнее любого из вас!
Его голос утих, но тишина в эфире повисла звенящая.
Спустя минуту Мина пробурчала в микрофон:
— Какая дрянь... Мало того что идём рисковать шкурой ради какого-то хлама, так ещё и этой романтической мутью перед носом машут. Перебор, командир!
Девочка упёрла руки в бока и с визгом добавила:
— Требую официально запретить крутить эти бредни на корабле!
Анзэ раскатисто расхохотался, и гнетущее напряжение, висевшее над экипажем, вмиг рассеялось.
— Взбалмошный у нас босс, ничего не скажешь, — со вздохом улыбнулся Хель. — Но я сделаю всё, что в моих силах.
Гибель Старого Касса всё ещё оставалась для него незаживающей раной. Что бы там ни замышлял бывший покровитель, с точки зрения служебного долга Хель подвёл своего хозяина.
Хель переглянулся с Эдмондом, и оба молча кивнули.
— Приказывайте, босс. Куда укажете — туда и пойдём!