Анзэ и понятия не имел, что отвязанный подчинённый скомпоновал из его отчаянных воплей откровенную дичь.
Он цеплялся за Райна, словно осьминог, а в душе будто распускались тысячи цветов — радость так и захлёстывала, готовая поднять его в воздух. Щёки Райна пылали, а влажные губы слегка припухли.
Райн накрыл ладонью ухо Анзэ и сожрал бы его взглядом, если б мог, но при виде этой глуповатой счастливой физиономии весь его гнев мгновенно улетучился. В итоге он просто потащил парня в ванную:
— Смой с себя эту грязь! Тошно смотреть.
Анзэ насупился и крепче сжал его руку:
— Ты только не уходи.
— И не подумаю, — фыркнул Райн, слегка приподняв подбородок. — Я жду подробного рассказа о том, как это я, по-твоему, «страшно упёрся на тот свет».
Анзэ только и смог, что проглотить подступивший к горлу ком: ну всё, попал.
* * *
Приведя себя в полный порядок, Анзэ вышел из ванной и застыл: Райн сменил прежнюю одежду на свободный домашний халат. Усевшись на край кровати, он небрежно скрестил длинные ноги; полы халата разошлись, приоткрывая бедро, но сам Райн, похоже, этого даже не замечал, полностью ушедший в изучение данных на персональном терминале.
Анзэ не мог оторвать от него взгляда. Услышав щелчок двери, Райн поднял глаза:
— О, совсем другое дело. Приятно посмотреть.
После годами длившихся скитаний на лице Анзэ залегли едва заметные тени усталости и суровой закалки, придавшие ему особое мужество. Он безумно устал — тело буквально налилось свинцом, — но расставаться с Райном хоть на секунду не хотелось. Свалившись на кровать рядом, Анзэ уткнулся головой в его плечо.
Заметив глубокую тень у него под глазами, Райн спокойно кивнул на подушки:
— Ложись спать.
Анзэ лишь отрицательно покачал головой.
— Я переоделся только для того, чтобы отдохнуть вместе с тобой, — вздохнул Райн. — Ну же, закрывай глаза.
У Анзэ защипало в носу, а сердце затопила нежность. Он обнял Райна за плечи и пробормотал:
— Всё в порядке... Дай мне просто побыть так немного.
— Немного, значит? — Изогнул бровь тот.
— Нет-нет! — тут же поправился Анзэ. — На всю жизнь! Нет, одной жизни мало — на две, на три, на вечность!
Губы Райна тронула едва заметная улыбка. Добившись своего, он смягчил тон:
— Вот и отлично. А теперь спать. Не хватало еще, чтобы ты загнал себя и замедлил восстановление организма.
— Райн... ты ведь не уйдёшь, пока я сплю? — тихо спросил Анзэ.
— Это зависит от того, насколько искренним будет твой рассказ, — усмехнулся тот и ласково погладил парня по голове. — А теперь, если не хочешь рассердить меня окончательно, брысь под одеяло.
— Понял.
Анзэ заснул в обнимку с Райном, ощущая его тепло. Во сне они самозабвенно предавались страсти, но когда он с победным видом проснулся, намереваясь воплотить грезы в реальность, Райн с абсолютно каменным лицом включил «Песню о печали», которую ему только что скинул Хаман.
Из динамика вырвалась безумная, до боли знакомая и одновременно чудовищная композиция. Зацикленные вопли Анзэ, истерические выкрики «Ты умер такой ужасной смертью!» и гротескный ритм сливались в нечто поистине демоническое.
Весь романтический пыл Анзэ испарился в мгновение ока. Под ироничным, обещающим расправу взглядом Райна он сжался в комок, моментально растеряв весь свой пыл.
В эту минуту он до боли скучал по Гоу Да — тот хотя бы был большим, пушистым и защищал от невзгод.
* * *
Райн без лишних церемоний отправил его в ванную смыть кожный жир и протрезветь. Когда Анзэ вернулся, Райн уже сменил халат на строгую рубашку с длинным рукавом и чёрные брюки.
— Ого! — вырвалось у Анзэ. — Вам уже выдали пространственные кнопки?
Пальцы Райна, застёгивавшие воротник, замерли. Он косо взглянул на парня и произнёс без лишних эмоций:
— А ты, я смотрю, отлично осведомлён о военных армейских новинках.
Анзэ вжал голову в плечи.
Райн лишь хмыкнул и прошёл к рабочему столу, за которым недавно сидел Кент. Сложив пальцы в замок, он принял максимально отстранённый вид:
— Начинай. Выложишь всё сам или мне вытягивать из тебя клещами?
Анзэ покорно опустился на диван напротив и тихо спросил:
— Здесь безопасно?
— Пока ты спал, Хаман полностью проверил помещение и каналы связи.
— Хаман тоже здесь? — хлопая глазами, выдохнул Анзэ.
Райн только выразительно вздохнул. Хаман заходил вместе с ним — как можно было не заметить этакую тушу?..
Анзэ задумчиво потёр подбородок. Он понимал: попытается выведать, сколько Райну уже известно — и тот взорвётся. Райн преодолел несколько звёздных систем, чтобы найти его. Предавать или обманывать его Анзэ не мог, но и выложить всю правду без остатка тоже казалось немыслимым.
В итоге он выбрал правдивую, но обтекаемую формулировку:
— Я видел твою гибель. Я просто не мог допустить этого... поэтому и ушёл.
Райн нахмурился, на его лице отразилось крайнее изумление:
— У тебя проявился дар пророчества?
— Нет, — качнул головой Анзэ. — Моя способность — это не пророчество. Это «Абсолютное доверие к слову», искусство вести переговоры.
— И какова расплата? Насколько тяжелы последствия?
— В обычных условиях — ничего смертельного, — скривился Анзэ. — Просто на время теряю способность соображать и несу несусветную чушь. Но в этот раз посреди приступа мне пришлось применить ещё один продвинутый приём. Организм сработал на пределе возможностей: фаза псевдоэволюции полностью нейтрализовала откат способности за счёт выброса особой энергии, но сам организм оказался истощён. Теперь требуется длительный покой и восстановление.
Чтобы подавить звуковую атаку Фалена, Анзэ пришлось насильно запустить процесс псевдоэволюции. Выделяемая при этом энергия действительно компенсировала последствия отката, но платить за подобный финт пришлось страшным истощением. А ведь сразу после этого ему пришлось вступить в бой с чужим флотом! Если бы не внезапное появление Райна, Анзэ планировал после пробуждения отлежаться в логове Керкена или сбежать на планету Тэма, чтобы уйти с головой в выращивание клубники — минимум на год, пока организм полностью не придет в норму.
Лицо Райна оставалось мертвенно-бледным. Применять подобные техники во время отката — прямой путь к генетическому распаду. Этот идиот буквально играл со смертью!
— Хватит хмуриться, — попытался разрядить обстановку Анзэ, а затем прикрыл лицо руками. — Чёрт, ты даже когда злишься, такой милый... Так и хочется тебя зацеловать.
Райн заставил себя игнорировать этот выпад и цепко посмотрел на него:
— Ты увидел мою смерть и сбежал? Но мы же учились в академии... Я что, должен был погибнуть прямо в учебном корпусе? Да мой отец сожрал бы ректора живьём!
— Нет, — прокашлялся Анзэ. — Это должно было произойти через сотню лет.
—... — Райн выдержал паузу, и его лицо стало совершенно непроницаемым. — То есть ты сбежал, испугавшись того, что произойдёт через век?
В его устах эти слова прозвучали ещё глупее!
Анзэ уткнулся лицом в ладони, не зная, что ответить.
На самом деле, помимо паники и отчаянной жажды обрести силу, у его бегства была ещё одна, куда более жуткая причина.
Он панически боялся самого себя.
Боялся, что при встрече с Райном потеряет остатки разума и натворит непоправимого. Потеря Райна в прошлой жизни длилась слишком долго — настолько, что превратилась в безумие, выжгла душу и укоренилась в костях неизлечимой болячкой. Что мог сделать тот сломленный, одержимый Анзэ с юным, гордым и чистым Райном? Запереть в тёмной комнате? Сломать? Поглотить без остатка, лишь бы никогда больше не отпускать?
От этих мыслей бросало в дрожь. В прошлом величайшие специалисты по психике и ментаты пытались исцелить его раны, но терпели крах за крахом. В его груди зияла чёрная дыра, в которой обитал монстр, пожирающий всё на своём пути. Без постоянной борьбы и цели Анзэ неизбежно скатился бы в окончательное безумие.
Поэтому, даже узнав, что Райн жив, и сгорая от желания прижаться к нему, Анзэ заставил себя убраться как можно дальше из Центральной звездной системы. Ему нужно было время, чтобы бескрайний космос и вечный холод звёзд смыли эту тьму. Одной мысли о том, что его золотое Маленькое Солнце живет и дышит где-то там, хватало, чтобы в израненное сердце лилось тепло.
Он жив. Этих нескольких слов было достаточно, чтобы двигаться дальше.
И лишь пройдя через два года сражений и скитаний, встретив множество людей и пережив кучу событий, Анзэ сумел снова стать прежним дураком — тем, кто может рыдать, обнимая Райна за колени, а не заковывать его в цепи.
Пусть сейчас Райн был готов метать молнии, Анзэ испытывал странное, почти дикое счастье: мертвые ведь не умеют злиться. Но, осознавая, насколько сильно ранил парня, он виновато опустил голову:
— Я виноват.
Райн задохнулся от возмущения. Эта нелепая покорность выбивала почву из-под ног, не давая выплеснуть скопившуюся ярость. Анзэ истощен и болен — его даже ударить толком нельзя!
Заметив, что Райн распаляется ещё сильнее, Анзэ поспешно перевёл тему:
— Кстати, а как вы здесь оказались? Вы же должны быть в академии. Вырубились среди семестра — не боитесь вылететь?
— Я всё равно умру через сто лет, — с ядовитой ухмылкой парировал Райн. — Зачем мне учиться?
— Забудь эти слова!! — внезапно рявкнул Анзэ.
Его взгляд мгновенно изменился. Он въелся в Райна с такой тяжелой, давящей силой, что тот невольно почувствовал себя жертвой, зажатой в углу хищником. Анзэ поднялся, опираясь руками о стол и подавшись вперёд. В его лице мешались дикий страх, отчаяние и ярость:
— Ты не умрёшь! Ни за что и никогда!
Голос его дрожал от с трудом подавляемой паники.
— Поклянись мне... Что бы ни произошло, ты сделаешь всё, чтобы выжить!
Райн опешил от этой внезапной вспышки. Почувствовав неловкость, он попытался отвести взгляд:
— Ладно-ладно, я понял.
— Не «понял»! — Анзэ протянул руку и ладонями жестко зафиксировал лицо Райна, заставляя смотреть прямо в глаза. — Поклянись! Скажи, что обещаешь!
Глядя в эти искаженные болью глаза, Райн почувствовал, как остатки гнева и обиды растворяются без следа.
Он тихо вздохнул и произнёс:
— Хорошо. Я обещаю тебе. Что бы ни случилось, я сделаю всё возможное, чтобы выжить... и вернуться к тебе.