Уничтожить целое пассажирское судно вместе со всеми людьми для пиратской шайки — казалось бы, невидаль какая! Грабёж и разбой — их привычный хлеб, так что бросить кого-то погибать в открытом космосе или толкать падающего в пропасть для таких отбросов — дело обыденное.
Какое им дело до дурной славы, когда каждый день приходится ходить по лезвию ножа? Репутацию в суп не покрошишь, врага ей не завалишь. На кой чёрт она сдалась?
Вот только из Вселенской космической конвенции негласно вытекало одно жёсткое неписаное правило: если твой корабль прошёл мимо чужой беды и зажал помощь, то случись тебе самому дрейфовать в ледяной бездне — хрен кто протянет руку.
Окажись на месте корсаров рядовой гражданский транспорт, неприятностей легко удалось бы избежать: пассажиры — народ разноплемённый, сойдут на ближайшей станции и разбредутся кто куда. Кто потом докажет, что они умыли руки при виде чужой гибели?
Но перед ними торчала не случайная колымага, а боевой фрегат пиратской группировки «Керкен» — банды с именем и весом, чьи головорезы имели законное право на кусок при общем дележе добычи. Имя своё они взяли в честь жуткого, непобедимого хищника с какой-то затерянной планеты.
Случись у «Керкена» в будущем паршивая заварушка, зависни их шлюпка без топлива в вакууме — и покажись на радарах спасатель, тот первым делом пробьёт по базе идентификатор. А узнав, кому принадлежит сигнал, лишь злорадно расхохочется да помашет ручкой:
— Ой, звиняйте, ребята! Я б и рад помочь, да вы ж сами первые растоптали Вселенскую конвенцию!
В звёздной системе Ско расклад сил был тем ещё гадюшником, однако гражданских судов хватало. И те вполне могли прийти на выручку даже пиратам, потерпевшим крушение, — но исключительно при условии, что за теми не числился нарушенный табу-кодекс.
Короче говоря, если эта гражданская посудина сдуру реально врубит самоуничтожение, «Керкен» не просто останется с носом, но и подцепит клеймо отъявленных изгоев, преступивших Вселенскую конвенцию. После такого им в приличном криминальном обществе даже заикнуться о своём названии стыдно будет.
Пиратский атаман дураком не был. Быстро просчитав все расклады и осознав, в какую западню их загоняют, он в бешенстве грохнул кулаком по панели управления:
— Мать вашу, а этот ублюдок — тёртый калач!
Взял и без ножа поджарил весь «Керкен» на медленном огне!
— Босс, чё делать-то будем? — со страхом подал голос подручный.
— Застопорить ход! — отрезал атаман.
Сделав глубокий вдох и придушив закипающую ярость, пиратский вожак выровнял дыхание и вышел на связь с Ликой, отчеканив с ледяным сарказмом:
— А ты не промах, раз тебя оценил сам Старый Касс! Зубки показывать умеешь, суперзвезда. Ну да хрен с тобой. Ты ведь запеленговал сигнал бедствия? Ребята, врубите наши глушилки и зажгите маяки! Посмотрим, какому идиоту хватит духу прийти к вам на выручку.
У Лики вспотели ладони. Вся жизнь — сплошная сцена, а успех зависит лишь от мастерства актёрской игры. Слава всем богам Межзвёздной Федерации, что он был не просто актёром, а обладателем высших кинематографических наград!
Чуть слышно вздохнув, Лика изящно повернулся в три четверти к экрану. В его взгляде на мгновение мелькнула глубокая, затягивающая печаль. Внимая тихим подсказкам Анзэ через скрытый наушник, он произнёс твердо и непреклонно:
— Мы немедленно ляжем на обратный курс, выйдем в сектор пространственного прыжка и покинем систему Ско.
Атаман лишь глухо хмыкнул. Жирный карась уже в сети, а вздумал утекать? Мечтать не вредно!
— Впрочем, — Лика горько ухмыльнулся, — сомневаюсь, что вы дадите нам спокойно убраться восвояси.
Лицо артиста мгновенно подтянулось, став предельно серьёзным:
— Именно поэтому я официально ссылаюсь на Конвенцию Мари.
Главарь пиратов онемел:
—……
Проведя ладонью по лицу, он ошеломлённо повернулся к помощнику:
— Ты уверен, что этот парень — просто балованный актёр, а не хренов оперативник под прикрытием?
Конвенция Мари была негласным кодексом, имевшим хождение исключительно в криминальном подполье системы Ско. Знать о ней могли либо сами флибустьеры, либо те, кто досконально изучил повадки местных разбойников.
Суть её была проста: пиратов интересует нажива. Если захваченное судно добровольно выплачивает отступные и стороны приходят к соглашению, головорезы со спокойной душой забирают куш и убираются восвояси, а жертвы остаются живы и невредимы.
В конце концов, бабки — дело наживное, а вот отсечённую голову назад к шее не пришьёшь.
Мерзавцев, промышлявших киднеппингом и вымогательством, в системе Ско пруд пруди. А в бизнесе главное — устойчивое развитие! Убьёшь заложника — сорвёшь куш единожды. Оставишь в живых — и эту корову можно доить до бесконечности~
Первой, кому хватило выдержки и духу сойтись в переговорах со свирепыми корсарами, была некая госпожа Мари. Ей удалось взять под контроль панику среди сотни пассажиров, усадить захватчиков за стол переговоров и выкупить жизнь каждого находившегося на борту.
И как бы там потом Межзвёздная Федерация ни выслеживала тех разбойников, главное факт: весь экипаж и пассажиры вернулись домой без единой царапины.
С той поры в криминальных кругах системы Ско и прижился этот обычай, получив среди своих уважительное название — Конвенция Мари.
Но откуда, чёрт возьми, этот щёголь из столицы пронюхал про Конвенцию Мари?! Это же чисто местная фишка, о которой за пределами сектора никто и не слыхивал!
В голове у пиратского босса бушевал шторм недоумения, но внешне он не подал вида, сохраняя ледяной, непроницаемый тон:
— И чем же ты собираешься расплачиваться?
— Антибиотиками, — мгновенно откликнулся Лика.
Главарь банды поперхнулся воздухом и мгновенно закрутил заслонку. Мать твою за ногу! А этот Лика — та ещё пронырливая тварь!
Дело в том, что система Ско кишела дикими, неисследованными мирами. Если флот Бюро безопасности прижимал корсаров к ногтю, те уходили в глухие сектора и прятались на диких планетах. А на неоткартированных булыжниках никто не ведает, каков состав атмосферы и что за дрянь таится в рельефе.
Если запасы кислорода на исходе или вокруг ядовитый смог, спасти жизнь способны лишь мощнейшие антибиотики. В критический миг они подстёгивают скрытый потенциал организма, заставляя тело выжимать максимум энергии из мизерных остатков кислорода, позволяя выжить и бороться до последнего.
Или того хуже: занесёшь в рану какую-нибудь древнюю заклинившую во льдах бактерию. Стоит той дорваться до свежей крови — и всё, тушите свет. Без высококлассного медикаментозного подавителя ты труп в считанные часы. А чтобы не тащить заразу на базу, собственные подельники испепелят тебя из плазмомёта прямо на месте. Ужасная, лютая смерть.
Система Ско находилась на задворках освоенного космоса, и гражданская фарминдустрия тут пребывала в зачаточном состоянии. Все запасы сильных антибиотиков мёртво держали в лапах гигантские финансовые группы. Мелким пиратским шайкам да наёмничьим отрядам приходилось выкладывать астрономические суммы, чтобы раздобыть хоть пару ампул про запас.
Препараты стоили сумасшедших денег, да и достать их было настоящей задачей — дефицит ужасающий.
Нынче в системе Ско официальные каналы поставок имели лишь чинуши Федерации да богатейшие кланы со своими частными лабораториями. Свыше семидесяти процентов армейских медикаментов, гуляющих по чёрному рынку, завозилось контрабандой... вернее, через «проверенных закупщиков».
— В эту поездку мы захватили внушительную партию высококлассных медицинских препаратов, — продолжал Лика, пользуясь замешательством собеседника. — Актёрский хлеб суров, сплошные язвы да гастриты. Боялись акклиматизации в ваших диких краях, вот и подстраховались.
Местная медицина тут — одно название, упаси бог слечь.
Заметив, что главарю пришлась по вкусу эта наживка, Лика закинул крючок глубже:
— Я готов отдать всю партию в обмен на то, что вы беспрепятственно отпустите наш корабль.
Пиратский босс сжал зубы. Жадность боролась в нём с прагматизмом:
— Захватив твоё корыто целиком, я заберу и ампулы, и вас всех продам в рабство.
В глазах Лики вспыхнул опасный огонь. Выудив из глубин памяти образ самого отчаянного головореза, которого ему доводилось играть на сцене, он мгновенно преобразился и выплюнул с леденящей угрозой:
— Тогда мы просто сгорим вместе с вами в пекле!
В этот самый миг из-за кадра выскользнул Анзэ. Потянув Лику за рукав, он с идеально сыгранным испугом жалобно пролепетал:
— Дядя Лика?..
Лика изобразил смертельный испуг и с резким бранным выкриком вытолкнул парня за пределы видимости объектива:
— Брысь отсюда! Не лезь, когда взрослые разговоры разговаривают!
Глаза пиратского атамана хищно блеснули:
— Что ж, пойдёт. Я согласен на Конвенцию Мари. Но с одним условием: вы оставите мне заложника.
— Заложника? — нахмурился Лика.
— Мне мало той горсти ампул, что у вас на борту! Ты станешь моим постоянным закупщиком и притащишь мне ещё пару коробок. Оставишь заложника, а когда вернёшься с новой партией — обменяешь его. Не согласен — пошёл к чёрту, и разговора не будет!
Главарь пиратов прямо-таки лучился гордостью за собственный гениальный замысел.
У Лики опустилось сердце. Попал так попал... На борту — проверенные временем люди, старые соратники. Кого бросить на расправу бандитам? Кому дать шанс спастись?
В этот момент в замаскированном микронаушнике зазвенел спокойный голос Анзэ:
"Скажите, что готовы остаться сами. Доверьтесь мне, дядя Лика".
Сжав губы, Лика тяжело, прерывисто вздохнул, всем видом демонстрируя невероятную внутреннюю муку, и наконец процедил сквозь зубы:
— Хорошо! Я останусь. А они улетят!
Экипажи обоих кораблей — и пиратского фрегата, и гражданского транспорта — дружно ахнули от изумления.
Головорезы на пиратском мостике уважительно загудели:
— А мужик-то с яйцами! С таким и в разведку ходить не зазорно.
Если даже бандиты прониклись уважением, то что говорить о команде Лики! Его давний соратник, проработавший с ним плечом к плечу не один десяток лет, тут же закричал в голос:
— Лика, ты совсем с катушек съехал?! Забыл про мать?! Я останусь! Сам улетай!
Пиратский вожак глумливо поцокал языком:
— Ой, прямо слёзы наворачиваются! Какая драма! Но хрен там плавал — я не согласен.
Его голос мгновенно стал жёстким:
— Мне в заложники нужен тот сопляк, твой племянник.
Лика мгновенно встал на дыбы:
— И не подумаю! Он же совсем мальчишка!
На лице Анзэ застыла полнейшая растерянность, однако за спиной он уже вовсю победно крутил пальцами знак «V» перед стоящим сзади Минло Антасом.
Минло... У Минло просто слов не нашлось от такой наглости.
Пиратский босс, решив, что нащупал верную уязвимую жилу, с размаху припечатал:
— А тебя никто не спрашивает! Либо мелкий остаётся с нами, либо никакой сделки!
Дядя Лика оказался перед самым мучительным выбором в своей жизни.
Пойти на поводу у бандитов и выдать им семнадцатилетнего Сикэму — под именем которого скрывался Анзэ Уотер — или отвергнуть эти безумные требования?
Ответит отказом — и эти головорезы разорвут договор в клочья. Тогда сгорят все до единого.
В эру межзвёздных перелётов люди жили в среднем от полутора до двух сотен лет. Если пересчитать на прежние мерки, семнадцатилетний юнец для Лики был сопляком зелёным, несмышлёным ребёнком.
Сможет ли взрослый мужик бросить десятилетнего пацана на расправу бандитам, а сам со спокойной душой унести ноги? Нет. Лика на такую гнусь был органически не способен.
Набрав в лёгкие воздуха, Лика уже собрался разрядить обстановку окончательным и категоричным отказом.
Стоявший подле него Анзэ мгновенно уловил решительный стальной блеск в глазах артиста. Поняв, к чему идёт дело, он резко подал знак Минло.
Минло Антас стремительно шагнул в кадр и отрезал:
— Вернёмся к разговору через десять минут!
С этим словом он одним ловким щелчком вырубил трансляцию.