Анзэ и понятия не имел, что батя вместе со своим бойфрендом рассекает космос на «клубничном» корабле, спеша ему на выручку.
Капитан отряда затолкал его в железный фургон. Вскоре арестанта доставили в заведение, сплошь состоявшее из тюремных камер. Находившиеся там узники источали жуткую, дикую ауру: их тела покрывали шрамы, а в глазах пылал безумный огонь — на каждого встречного они смотрели словно голодные хищники.
Всю дорогу Анзэ притворно дрожал от страха. Напустив на себя визгливую спесь, он заверещал:
— Где я?! Куда вы меня тащите?! Слышите, вы?! За мной такие люди стоят! Да мой папаша вас в порошок сотрёт!
Барахтался Анзэ без особого пыла. Командир группы лишь усмехнулся, сжал его руку стальной хваткой и затолкнул юношу в камеру:
— Насладись адом по полной!
Захлопнув решётку, он развернулся и ушёл.
Стоило капитану скрыться, как Анзэ сменил испуганную мину на унылое выражение лица и присел в углу. Из соседней камеры тут же вылез дородный мужик и, гнусно оскалившись, подал голос:
— Эй, малец! Ты-то какими судьбами в эту дыру попал? Скукотища тут смертная, подсядь-ка, поболтаем.
Анзэ закатил глаза, но всё же придвинулся ближе:
— Где мы?
Мужик с готовностью сгрёб его за рукав, намереваясь потискать нежную кожу. Анзэ отреагировал мгновенно: изящный выкрут — и сустав дебелого запястья с хрустом выскочил из сумки. Здоровяк завопил от неожиданности и боли, а Анзэ, как ни в чём не бывало, продолжал удерживать его искалеченную кисть, лучезарно улыбаясь:
— Я спросил: где мы?
Сидевший по диагонали узник, наблюдавший за этим, сопел от удивления. Какой, к чёрту, кролик?! Перед ними был самый настоящий серый волк в кроличьей шкуре.
Встретившись взглядом с ласково улыбающимся Анзэ, верзила вжал голову в плечи и жалким тоном оттараторил:
— Это... это секретные смертные камеры Гладиаторской арены! Нас всех готовят на убой — вышвырнут на арену стравливать с мутантами.
Анзэ кивнул. Что-то тут не сходилось. Даже если верхушка «Небесного Рая Звезд» решила свести с ним счёты, заталкивать его в эту дыру не имело никакого смысла.
"Разве что... меня используют как наживку?"
Информации катастрофически не хватало, чтобы сделать окончательные выводы. Однако Анзэ точно знал: позиции этого типа по имени Рейман сейчас шатки, он вовсю охотится за предателями. По логике вещей, Рейману следовало бы заигрывать с Хансом, вербуя союзников, а не обострять конфликт.
Но он всё равно бросил Анзэ в эти камеры. Значит, именно здесь скрывалось нечто важное.
Поразмыслив, Анзэ подкрался к решётке и посмотрел наружу. Напротив располагалась точно такая же камера, погруженная в непроглядную тьму. Кто-то сидел в самом дальнем углу, прижавшись к стене — разглядеть силуэт не удавалось. При этом над каждой камерой висел объектив, направленный на противоположную сторону.
Свесив голову, Анзэ немного подумал, после чего вернулся в дальний угол своей камеры и поманил пальцем мужика с вывихнутым запястьем.
Тот с опаской отвернулся. Анзэ шепнул:
— Валить отсюда хочешь?
У верзилы глаза на лоб полезли:
— Сбежать?! Как?!
— Сперва расскажи мне подробно об этой дыре.
Не успел тот ответить, как снаружи раздались тяжелые шаги надзирателя.
В следующее мгновение сидевший в противоположной камере узник наблюдал невероятное: «серый волк в шкуре ягнёнка» вихрем метнулся к решётке и завопил дурным голосом:
— Вы не имеете права так со мной поступать!! Вы пожалеете! Я просто вышел выгулять собаку и купить ей консервов, за что меня скрутили?! Беспредел!
Надзиратель злобно замахнулся электрошоковой дубинкой:
— Заткнись, мразь! Попал сюда — сиди тихо! Раз сил до хрена, устроим тебе сегодня же вечерний выезд на арену!
В последующие минут десять между Анзэ и охранником разразилась грандиозная словесная перепалка. Ругань ни разу не повторилась: Анзэ во всей красе продемонстрировал знание редких диалектов и языков Межзвездной Федерации, виртуозно меняя их один за другим.
Надзиратель багровел от бешенства. Хоть он и не понимал ни слова, интонации не оставляли сомнений — его покрывали самым изысканным матом. Чувство собственного ничтожества перед этим сопляком выводило его из себя.
Потеряв терпение, охранник прижал гарнитуру к уху, запрашивая у руководства разрешение отпереть дверь и проучить наглеца. Однако сверху ответили отказом, и надзирателю пришлось ни с чем убраться восвояси.
Анзэ остался вцепившись в решётку, потрясая кулаками ему вслед с абсолютно безумным, разъярённым видом.
Попоносив охрану ещё пару минут для убедительности, Анзэ вернулся в тень своего угла. За это время он успел детально изучить геометрию коридора, контингент соседних камер и экипировку патрульных. Дерзкий план сложился в его голове за считанные секунды.
Ещё во время перепалки Анзэ незаметно извлёк пространственную кнопку, спрятанную за коренным зубом. В ней хранились его вещи, включая исходный терминал связи, принадлежавший Анни Факу.
— Эх, был бы тут Хаман, всё прошло бы куда проще, — с лёгкой ностальгией пробормотал Анзэ. — Этот коротышка в подобных штуковинах разбирался на порядок лучше меня.
"Так, как там Хаман делал?"
Анзэ достал из-за ушной раковины гибкую стебель-лиану, с независимым видом подошёл к решётке и прижал свой терминал к электронному замку, подложив между ними мягкий стебель.
Прикрыв глаза на мгновение, он резко раскрыл их — во взгляде вспыхнул ледяной блеск. В ладони, сжимавшей терминал, проскочила белая вспышка энергии. Раздался резкий треск: электронный замок выбросил сноп искр.
Едва вспыхнули искры, Анзэ мгновенно упрятал терминал обратно, засунул пространственную кнопку за щёку и во весь голос завопил:
— Эй! Что за херня с вашей драной камерой?! Она ещё и фейерверки пускает?!
В коридоре немедленно объявился охранник. Анзэ забился в дальний угол и наблюдал за ним с холодным прищуром. Надзиратель свирепо уставился на него:
— Ты что там натворил, сука?!
— Да я вообще ничего не трогал! — с невиновной миной открестился Анзэ.
Охранник снова связался с начальством, запрашивая допуск в камеру. На этот раз разрешение было получено.
Надзиратель со злорадной ухмылкой отпёр дверь и шагнул внутрь. Анзэ лишь вздохнул про себя:
"Ты сам напросился, мужик."
А дальше последовала классическая и приятная глазу картина разборок и побега. Отделав охранника до полусмерти, Анзэ сорвал с его пояса электрошоковую дубинку.
Операторы у пультов наблюдения уже засекли аномалию и выслали подкрепление. Однако Анзэ не стал сломя голову бросаться в бегство. Выскочив в коридор с дубинкой наперевес, он вскинул голову, прикинул расстояние, а затем ловко оттолкнулся от металлических дверей с обеих сторон и взлетел к самому потолку.
Вытянув руку, он с размаху обрушил дубинку на замаскированный распределительный щит.
Сноп искр, треск.
В ту же секунду весь тюремный блок погрузился в непроглядный мрак. Вместе с отключением питания заклинившие замки на всех камерах обесточились и распахнулись!
В полной темноте водворилась гробовая тишина, нарушаемая лишь судорожными вздохами потрясённых заключённых.
В темноте раздался тихий смешок Анзэ:
— Как я и думал: двери сидели на единой цепи. Коротишь проводку — и контур блокировки летит к чертям.
Подобные устаревшие системы автоматики выводились из строя на раз-два. У Анзэ за плечами был богатый опыт: на спецтренировках им не раз устраивали учения по побегу из выведенных из строя блоков, так что ориентировался он безупречно.
Миг спустя тьма взмыла на дыбы: десятки ног загремели по полу. Кто-то орал матом, кто-то победно визжал. Но Анзэ не побежал со всеми к выходу. Напротив, он скользнул назад в свою камеру и живо сдёрнул форму с бессознательного охранника.
Натянув чужие штаны, куртку и фуражку, а заодно прихватив полный комплект спецсредств, он в мгновение ока превратился в надзирателя.
Первым делом Анзэ воспользовался терминалом охранника, чтобы набрать Старого Ханса — его номер он помнил назубок:
— Я в смертных камерах Гладиаторской арены. Обеспечь прикрытие снаружи.
Не заботясь о том, поверит ли Ханс сообщению с незнакомого номера, он швырнул устройство в угол.
Персональные терминалы защищались паролями: чужак мог отправить лишь экстренное сообщение, не имея доступа к личным данным. Держать такую штуку при себе было бесполезно да и опасно — засекут по сигналу.
Затаив дыхание, Анзэ прислушался. Вокруг бушевал адский хаос: рёв бежавших зэков, вопли подтягивающихся сил охраны, суматошная беготня и сухое щёлканье затворов. Пригнувшись, он стремительной тенью ринулся не на волю, а вглубь тюремного комплекса.
Где-то позади загремели очереди: охрана потеряла терпение и начала тупо выкашивать бунтовщиков.
Лицо Анзэ превратилось в бесстрастную маску, мысль работала с ледяной чёткостью. Пробегая мимо одной из камер, он внезапно замёрз на месте — по коже пробежала крупная дрожь.
Среагировав инстинктивно, он толкнул открытую решётку и скользнул внутрь. В непроглядном мраке царила жуткая аура: казалось, там, в углу, затаился раненый монстр, зализывающий увечья, а в воздухе густо пахло свежей кровью.
Человек, способный внушить Анзэ подобное чувство опасности, гарантированно являлся обладателем генетических способностей невероятной силы. Стоило Анзэ сделать шаг, как тяжёлый, звериный взгляд мёртво зафиксировал его присутствие.
"Отлично. Не спит, сбегать не дёргается, да ещё и силен как чёрт. Местный авторитет, не иначе."
Анзэ без тени сомнений пошагал дальше. Незнакомец в углу напрягся, атмосфера в тесной камере накалилась до предела.
— Дружище, подвинься-ка, я рядышком пристроюсь, — без церемоний прошептал Анзэ.
И, совершенно не смущаясь, забился ему за спину, да ещё и нахально прикрыл голову наброшенным на плечи незнакомца рваным куском плаща.
Тот лишь онемел от подобного нахальства:
"..."
Спустя пару минут вспыхнул аварийный свет: похоже, служба безопасности Гладиаторской арены подавила бунт и теперь свирепо прочёсывала сектор.
Впрочем, всё вышло ровно так, как и рассчитывал Анзэ. Охранники подошли к этой камере, но зайти внутрь так и не решились. Убедившись, что решётка стоит на месте, они судорожно заблокировали её и бледные убрались подальше, до смерти боясь спровоцировать сидевшего внутри монстра.
Довольный Анзэ извлёк из пространственной кнопки пару сочных яблок. Одно он тут же с аппетитом уплёл сам, а второе бросил своему соседу:
— Пасиб, выручил!
Мужик снова онемел:
"..."
Пред ним сидел седовласый здоровяк средних лет с горой литых мышц. Едва прикрытый лохмотьями, он был сплошь покрыт свежими и старыми рубцами, а в налитых кровью глазах пылал оскал подраненного хищника.
Мужик некоторое время молча разглядывал яблоко в своей ладони, а потом... Хруст! — плод превратился в кровавое месиво.
— Эй, пацан, — глухо прорычал он. — Что у тебя за тёрки с Рейманом?
Анзэ беспечно отозвался:
— Да какие тёрки — враждуем. Вышел я, значит, собаку выгулять, встретил типа по имени Фален. Тот пообещал консервов псу купить, а тут на нас напали. Фален куда-то испарился, а меня сюда притащили в качестве козла отпущения.
Здоровяк издал мрачный смешок:
— Фален, значит...
Анзэ представился:
— Я внук старого Арика, звать Романом. А тебя?
Седой молчал секунду, после чего сухо выронил:
— Эдмонд.
Анзэ пожал плечами:
— Не слыхал о таком. Слушай, брат Эдмонд, ты в этой дыре шаришь?
Эдмонд лишь снова оскалился. «Шарит» ли он?! Да он, чёрт возьми, бывший управляющий этого места!
В следующее мгновение свалившийся на его голову сопляк выдал:
— Слышь, смотрю, ты тут гнить собрался. Не хочешь сменить берлогу? У деда в подмоге как раз полно всяких списанных со счетов штук. Но учти: в Керкен кого попало не берут!
Анзэ ухмыльнулся во весь рот:
— Если ты местные расклады знаешь, поможешь мне разнести тут всё к ебеням?
Он издал хищный смешок:
— Этот ублюдок Рейман решил бросить меня в эту конуру? Заебись. Я устрою ему незабываемое шоу!