Чжан Мэннань долго ломала голову, прежде чем у неё зародилась смутная догадка. Не слишком уверенно она спросила Линь Куо:
— Неужели Ван Мяо с Чжу Хаем решили, что в комнате с пианино безопаснее?
Линь Куо смотрел в экран телефона. С того момента, как он отправил сообщение «Сладкому ветерку», прошло уже почти полчаса, но ответа так и не последовало. Это заставляло беспокоиться. Линь Куо толком не разбирался в системе очков Осаждённого города и не знал, действительно ли трата столь огромной суммы угрожает жизни зрителя, как утверждали в комментариях к трансляции.
Заметив, что Линь Куо застыл, не отрывая взгляда от дисплея, Чжан Мэннань робко поинтересовалась:
— Босс, что с вами?
Линь Куо очнулся. Поджав губы, он моргнул, скрывая промелькнувшую в глазах тревогу:
— Ничего.
Тем не менее он отправил «Сладкому ветерку» ещё одно сообщение:
[Линь Куо: Как увидишь сообщение, свяжись со мной.]
Отложив телефон в сторону, Линь Куо переспросил:
— О чём ты только что говорила?
— Я спросила: Ван Мяо и Чжу Хай вызвались занять комнату с пианино только потому, что сочли её более безопасной?
Линь Куо кивнул. Ответ лежал на поверхности. Какая ещё причина заставила бы Ван Мяо намеренно лезть в пасть тигра?
Чжан Мэннань возмущённо вскинулась:
— У меня просто слов нет! Что за люди!.. Босс, а наша прошлая комната и правда самая безопасная?
Линь Куо качнул головой:
— Не факт.
Тогда, в коридоре, Лян Сыхун перебил его на полуслове, а ведь Линь Куо собирался сказать: «Я не уверен, останется ли эта спальня безопасной сегодняшней ночью». Очевидно, Лян Сыхун раскусил замысел Ван Мяо и потому поспешил убедить Линь Куо согласиться на обмен.
В этот момент раздался сигнал Вэйсюнь. Услышав знакомый звук, Линь Куо понял: ответил «Сладкий ветерок». Пока он ждал весточки, то успел изучить функции приложения и установил для него особый звуковой сигнал.
Линь Куо открыл чат.
[Линь Куо: Спасибо.]
[Линь Куо: Как увидишь сообщение, свяжись со мной.]
[Сладкий ветерок: Благодарность принята~]
[Сладкий ветерок: Только из душа. Что случилось, гэгэ?]
Линь Куо с облегчением выдохнул, но сообщения с той стороны посыпались одно за другим, словно из рога изобилия:
[Сладкий ветерок:???]
[Сладкий ветерок: Персональный сигнал?]
[Сладкий ветерок: Хех, мужики.]
Линь Куо потерял дар речи.
Судя по всему, «Сладкий ветерок» продолжал смотреть трансляцию и услышал характерный звуковой сигнал, прозвучавший на стриме при входящем сообщении.
Кончики ушей Линь Куо слегка покраснели. Ему показалось, что эти вопросительные знаки несут в себе странный подтекст — будто собеседник был не слишком-то рад такому особому вниманию.
Линь Куо поспешил набрать объяснение, однако следом пришло сухое сообщение с требованием сосредоточиться на прохождении сценария. Пришлось стереть набранный текст. Глядя на пустое поле ввода, Линь Куо недоумевал: «Сладкий ветерок» разозлился?
Он почувствовал неловкость и досаду. Ведь он всего лишь хотел поблагодарить, вовсе не собираясь никого задевать.
Молча отключив персональный сигнал, Линь Куо мысленно принёс искренние извинения за бестактность.
Снова отложив телефон, он бросил взгляд на аватар «Сладкого ветерка». Линь Куо иногда брал заказы на иллюстрации для профилей, и рисованный аватар собеседника до странности напоминал его собственный стиль. Это невольно напомнило ему о личном творчестве.
Помимо коммерческих заказов, приносивших заработок, у него накопилось множество неопубликованных работ — спонтанных зарисовок и эмоциональных картин.
Что такое эмоциональные картины? Когда ему было радостно, он рисовал; когда грустно — тоже брался за кисть. Рисовал он и тогда, когда, попавшись на удочку мошенников и едва не лишившись всех сбережений, переживал запоздалый страх. Такие работы действовали успокаивающе, пусть и несли на себе глубокий отпечаток личных переживаний.
Стало быть, не сам «Канон», звучавший прошлой ночью, был полон паники — паниковало нечто, игравшее его. Сущность пыталась с помощью музыки совладать с собственным страхом.
Но что происходит после того, как буря стихает? Мир изменчив, и нельзя бесконечно реагировать на угрозу одинаково. Это похоже на то, как если бы перед тобой внезапно разверзлась бездонная яма. Ты попытался перешагнуть через неё, но оступился и сорвался на самое дно, весь в грязи и ссадинах. Вокруг сплошная тьма, тебе страшно, и ты начинаешь петь, чтобы успокоиться и приободриться.
Но что ты сделаешь во второй раз, вновь оказавшись перед этой ямой? Неужели снова слепо кинешься вперёд? Нет, есть множество способов справиться с ней. Например, обойти. Или...
Засыпать её до краёв.
Ван Мяо и Чжу Хай обречены.
Сумеют ли они избежать беды? Как и сказал Лян Сыхун, это был их собственный выбор, и теперь оставалось лишь уповать на милость судьбы.
* * *
На следующее утро в дверь яростно забарабанили.
Линь Куо открыл глаза. Из коридора доносился приглушённый шум. Мужчина со шрамом звал тех, кто был внутри, и голос его заметно дрожал:
— Эй... просыпайтесь...
— Линь Куо, это мы, — раздался глухой голос Лян Сыхуна.
Линь Куо поднялся с кровати и распахнул дверь.
Троица стояла на пороге с перекошенными, мертвенно-бледными лицами. Лян Сыхун сдавленно произнёс:
— Беда.
Линь Куо выдержал паузу и спросил:
— Кто?
Лян Сыхун сглотнул ком в горле:
— Оба...
— Где они?
— Всё ещё в комнате.
Едва забрезжил рассвет и ночной запрет спал, Лян Сыхун вышел из комнаты, чтобы проверить Ван Мяо и Чжу Хая. Дверь спальни оказалась распахнута настежь. Те, кто ещё вчера был жив и здоров, теперь безжизненно лежали на полу, а кровь по стыкам плитки струилась прямо к порогу.
У мужчины со шрамом подкашивались колени, а девушка, ночевавшая с ними две ночи подряд, непрерывно всхлипывала от ужаса. Поняв, что толку от них двоих не добиться, Лян Сыхун сразу пошёл за Линь Куо.
Оставшаяся пятёрка подошла к спальне с пианино. Линь Куо ещё не переступил порог, как в нос ударил густой запах крови, смешанный со странной, трудноописуемой гарью — будто в душной комнате неделями копился застарелый пепел из переполненной пепельницы.
Притерпевшись к тошнотворному смраду, Линь Куо заглянул внутрь.
Чжу Хай лежал у самого входа, его грудь заливала алая кровь. Окоченевшие руки застыли на груди, судорожно сжимая пустоту — поза напоминала человека, пытающегося ухватиться за пронзивший его клинок, но из раны ничего не торчало.
Чуть поодаль валялся полароид, на корпусе виднелись свежие сколы от удара.
— Посмотри, успел ли он что-нибудь снять, — бросил Линь Куо Лян Сыхуну.
Распорядившись, он перешагнул порог и подошёл к Ван Мяо. Тот принял смерть прямо на кровати. Линь Куо не был судмедэкспертом, но даже невооружённым глазом видел, что Ван Мяо умирал куда мучительнее Чжу Хая. И мука эта сквозила прежде всего в застывшем на мертвом лице диком ужасе, а также в том, как медленно и неотвратимо наступала агония.
Вся постель была залита кровью. Смятые простыни обнажали матрас — перед смертью Ван Мяо отчаянно боролся, пятясь в угол кровати, пока не упёрся в стену. В отличие от Чжу Хая, его пальцы были широко растопырены, а ладони покрывала какая-то чёрная субстанция.
Линь Куо наклонился ближе. Едкий запах пепла резко ударил в нос, вызвав приступ кашля. От его прерывистого дыхания с тела Ван Мяо взметнулась тонкая взвесь серой пыли.
Отступив на полшага и справившись с кашлем, он повернулся к лежащему на полу Чжу Хаю. Его труп был покрыт точно таким же слоем мелкого пепла.
Переведя взгляд на зажатый в руках Лян Сыхуна полароид, Линь Куо спросил:
— Нашёл что-нибудь?
— Да, сейчас распечатаю, — Лян Сыхун нажал пару кнопок, и аппарат выдал готовый снимок. Он помахал им в воздухе, вгляделся в проявившееся изображение, и лицо его вытянулось от крайнего изумления.
— Дай сюда, — Линь Куо протянул руку.
Лян Сыхун передал снимок. Линь Куо взглянул на фото и нахмурился.
— Там... призрак? — испуганно пискнула Чжан Мэннань, жавшаяся к другой девушке в поисках хоть какой-то поддержки. Заметив мрачные лица парней, она не удержалась от вопроса.
Линь Куо молча протянул снимок ей, хмурясь ещё сильнее.
Чжан Мэннань приготовилась увидеть нечто леденящее душу, зажмурилась, затем осторожно приоткрыла один глаз и уставилась на снимок. Разглядев детали, она опешила:
— Это... люди?
Прошлой ночью Чжу Хай всё-таки успел нажать на спуск — именно в тот момент, когда незваные гости распахнули дверь. На снимке четко виднелись трое.
Впереди стоял мужчина средних лет в причудливом одеянии и с козлиной бородкой. Чуть позади виднелись ещё двое — мужчина и женщина. Лица у всех троих были совершенно разные: женщина выглядела перепуганной до смерти, мужчина позади неё с ненавистью и злобой прижимал к груди глиняный сосуд, а вот бородач впереди держался невозмутимо, с уверенностью мастера, знающего своё дело.
Приглядевшись, можно было различить в руках бородача меч из персикового дерева, а кувшин в руках мужчины украшали странные узоры, очень похожие на ритуальную курильницу для благовоний.
Линь Куо повернулся к Чжан Мэннань:
— О чём ты подумала?
Чжан Мэннань отличалась нестандартным мышлением, а на снимке за внешней обыденностью скрывалось необъяснимое несоответствие. Линь Куо не мог точно сформулировать, что именно резало глаз, потому и отдал снимок ей.
Девушка выпалила почти не раздумывая:
— Похоже... похоже на даоса, который пришёл изгонять нечисть.
Линь Куо замер.
Лян Сыхун побледнел:
— В каком смысле? Неужели... — осекшись, он резко вскинул взгляд на Линь Куо.
Завтрак, порции которого не сходились с числом гостей.
Свежая резьба на дверях из персикового дерева, отгоняющая злых духов.
Дворецкий, в ужасе шарахавшийся при виде них.
И даже «Канон», призванный заглушить страх игравшего...
Линь Куо помолчал мгновение и произнёс:
— Захватчики — это мы.
Мужчина со шрамом поперхнулся воздухом:
— То есть как?.. Мы что, призраки?!
В воздухе повисло ощущение всепоглощающего абсурда. Оно тяжёлым грузом легло на плечи, смешиваясь с накопившимися за последние дни сомнениями, страхом и растерянностью, а затем взорвалось, оглушив и выбив почву из-под ног.
Линь Куо посмотрел на пианино. Неуловимая мысль, терзавшая его прошлой ночью, наконец обрела ясную форму. Конечно же. Если инструмент стоял в этой спальне, значит, он принадлежал законным хозяевам дома, а вовсе не им с Ли Инань — незваным гостям.
Лян Сыхун, оправившись от шока, сразу переключился на практическую сторону выживания. Поразмыслив, он отверг прежние выводы Линь Куо:
— Раз уж захватчики — это мы, значит, тех людей зовут вовсе не Генри Ли Лукас и не Тед Банди. Нам больше нет нужды искать зацепки об их почерке убийств. Главная задача — понять, как спастись от настоящих хозяев особняка. Полагаю, именно в этом и кроется суть сценария «Захватчик».
Линь Куо ничего не ответил.
В памяти всплыли строки из «Максимов и размышлений» Гёте, найденных в кабинете. На раскрытой странице было написано: «Чувства не обманывают, обманывает суждение».
Персиковое дерево отгоняет нечисть — значит, захватчики суть призраки. В сценарии «Морг» Бог S нашёл призрака, но не смог гарантировать выживание остальных — значит, у призраков есть свои правила убийства.
Вся эта цепочка рассуждений строилась лишь на том, как работало его собственное восприятие. Линь Куо был согласен с высказыванием Гёте, но внутреннее чутьё подсказывало, что здесь кроется подвох.
— Отдай полароид, — Линь Куо снова протянул руку.
Лян Сыхун не понимал, что тот задумал, но послушно вернул камеру. Линь Куо навел объектив на тело Чжу Хая и нажал на спуск. Лян Сыхун с досадой поморщился от напрасной траты кадров:
— Их же здесь нет.
Не обращая внимания на его слова, Линь Куо дождался, пока аппарат выдаст снимок. Взглянув на изображение, он произнёс:
— Проявилось.
Лян Сыхун вздрогнул и инстинктивно отшатнулся:
— Они всё ещё в комнате?!
— Нет, — Линь Куо показал ему снимок, на котором в груди Чжу Хая отчетливо виднелся воткнутый меч из персикового дерева. Впервые за всё время в его голосе прозвучало желание донести свою мысль до остальных: — Проявился меч. Разве этот предмет не должен фотографировать исключительно призраков?
— И какой прок с этого снимка? Хочешь доказать, что мы не призраки? Какой в этом смысл? — развёл руками Лян Сыхун. — Мы не видим их, они не видят нас. В их глазах мы призраки, но и они для нас не обычные люди. Естественно, их вещи запечатлеваются на фото — в конце концов, это всего лишь подарок к съестному предмету первого уровня. Это Осаждённый город, Система Главного Бога устроена куда сложнее, чем тебе кажется.
Линь Куо терпеть не мог, когда кто-то превозносил эту дрянную Систему. Выхватив снимок из рук Лян Сыхуна, он с ядом бросил:
— Вот как? А в твоем распрекрасном Осаждённом городе есть кабинет психолога? Советую после выхода из сценария подлечить свой стокгольмский синдром.
Лян Сыхун онемел.
Прежде чем он успел возразить, в воздухе раздался электронный писк, сменившийся механическим женским голосом:
[Обнаружено пренебрежительное отношение стримера Линь Куо к Системе Главного Бога. Модератору трансляции вынести решение о наказании.]
Линь Куо лишь усмехнулся и вслух добавил:
— Кусок мусора эта ваша Система.
Присутствующие обомлели. Чжан Мэннань, забыв про страх, в панике закричала:
— Босс... замолчите, пожалуйста!
В чате трансляции тут же началось безумие:
[А-а-а-а! Наконец-то дождались!]
[Модератор, ты слышал?! Где модер?! Призываю модера!]
[Модератор, накажи его! Пусть эта Собака-стример узнает, что такое праведный суд!]
[Модератор выносит наказание! Запасаюсь попкорном!]
[Чёрт, я в предвкушении!]
Механический голос, казалось, звучащий отовсюду сразу, бесстрастно объявил:
[Модератор назначил наказание «Разговор по душам». Длительность: 20 минут.]
В чате воцарилось недоумение:
[?]
[Разговор по душам?! Это, мать вашу, наказание?!]
[Я просто фигею...]
[Модератор, выходи, бить будем!]
Трансляция временно прервалась, а Линь Куо мгновенно выдернуло из сценария и затянуло в изолированное пространство.
Не успел он толком встать на ноги, как до слуха донёсся чистый, приятный мужской голос:
— Ну что, маленький стример, давай потолкуем?