«Страх» или «ужас» — эти слова едва ли могли передать то животное отчаяние, которое сейчас искажало лицо Сяо Юй, хотя её дрожащий палец был направлен прямо в Линь Куо.
Чжан Мэннань и Лян Сыхун побледнели, и лишь Линь Куо сохранял ледяное спокойствие. Сяо Юй казалась абсолютно безумной от пережитого кошмара... Нет, что-то здесь не сходилось. Линь Куо внимательно вгляделся в её трясущуюся фигуру. Если бы той ночью девушка действительно встретила «Линь Куо» и перепугалась до смерти, она ни за что не осмелилась бы открыто указывать на него посреди бела дня.
Логика проста: чудом уцелев после встречи с головорезом, любой человек позаботится о собственной безопасности, прежде чем выдвигать обвинения. А ведь Чжан Мэннань и Лян Сыхун, даже объединив усилия, не смогли бы дать Линь Куо отпор. Опрометчиво разозлить его сейчас означало подписать себе смертный приговор.
Сяо Юй указывала вовсе не на него!
Линь Куо резко обернулся. При всей своей выдержке он ощутил, как у него перехватило дыхание. Спутники повернулись вслед за ним — и замерли, словно их облили ледяной водой.
За их спинами без единого звука стоял дворецкий и тёмным, тяжёлым взглядом впивался в присутствующих.
— Чёрт! — Линь Куо отпрыгнул в глубь комнаты, разрывая дистанцию.
— Он... он... он... — заикалась Сяо Юй, с мольбой глядя на Линь Куо.
Она отважилась поднять руку только потому, что ощущала защиту за его спиной — точно так же, как и Чжан Мэннань, искавшая в Линь Куо оплот надежности.
Понимая, что дворецкий принадлежит к «той стороне», Линь Куо бросил на девушку предостерегающий взгляд, приказывая молчать и не выдавать лишнего.
Сяо Юй, затрепетав от страха, забилась в угол и не посмела вымолвить больше ни слова.
Укротив бешеный стук сердца, троица прошла к обеденному столу. На скатерти, как и прежде, стояло шесть порций завтрака.
Линь Куо незаметно опустил взгляд. На полу виднелись «невидимые ступни», припорошенные крупицами пепла из курильницы. Они находились аккурат там, где стояла Сяо Юй. Невидимка непрестанно переминался с ноги на ногу, будто наступил на что-то твёрдое и пытался избавиться от досадного неудобства.
Дворецкий отличался от себя прежнего: пусть он всё ещё опасался переступить порог, прежний панический страх на его лице сменился глухой, удушающей ненавистью.
Линь Куо отвёл взгляд и неохотно подвинул к себе тарелку.
— Нас четверо, — произнёс он нарочито будничным тоном. — На «той стороне» — шестеро. Сколько будет четыре плюс шесть? И сколько порций ты приготовил?
Дворецкий на мгновение оцепенел, но быстро опомнился. Губы его поползли к ушам, расплываясь в жуткой, неестественной ухмылке:
— Я прав... После сегодняшней ночи останется всего шестеро. Навсегда шестеро!
Линь Куо одарил его долгим, читаемым взглядом и недовольно нахмурился:
— Бесполезное создание. Проваливай.
Дворецкий вспыхнул от ярости. Он уже занёс ногу над порогом, намереваясь проучить дерзкого гостя, но в последний миг застыл как вкопанный.
— Сегодня! Именно сегодня! — зашипел он. — После этой ночи всё наконец станет нормальным!
Он повторял эту фразу вновь и вновь, а его безумная ухмылка становилась всё шире, пока из горла не вырвался сиплый, клокочущий смех. Отряхнувшись, он окинул жильцов взглядом, в котором читалось пренебрежение к будущим покойникам, развернулся и ушёл.
Едва шаги дворецкого стихли, Лян Сыхун набросился на Сяо Юй с расспросами:
— Что стряслось прошлым вечером? Рассказывай!
Девушку снова колотила мелкая дрожь.
— Я... я пряталась здесь, в столовой, — со слезами на глазах выдавила она. — А потом пришёл он... дворецкий...
— Он тебя заметил? — у Чжан Мэннань от страха перехватило дыхание.
Сяо Юй качнула головой:
— Не знаю... Он стоял на пороге и не заходил внутрь. Я... я правда не ведаю, видел он меня или нет.
— Успокойся и говори по порядку, — мягко вмешался Линь Куо.
Бросив на него благодарный взгляд, Сяо Юй продолжила:
— У него в руках был молоток.
— Молоток? — переспросил Лян Сыхун.
— Точно не знаю, — девушка смахнула слезу. — Какой-то узкий инструмент, вроде зубила или долота...
Лян Сыхун хотел расспросить подробнее, но Линь Куо жестом остановил его:
— Не перебивай.
Лян Сыхун прикрякнул и замолк.
— Он что-то высекал на дверном косяке... — Сяо Юй сжала виски, вспоминая жуткий стук. Но самым кошмарным оказался вовсе не звук, а шепоток, который дворецкий беспрестанно бубнил себе под нос.
— И что же он бормотал? — спросил Линь Куо.
Девушка вцепилась пальцами в волосы:
— Он повторял... «Я — Ся Синьюй». — Не выдержав, она сорвалась на истерический визг: — Он твердил, что он — Ся Синьюй!
Чжан Мэннань крепко прижала дрожащую девушку к себе.
Дождавшись, пока Сяо Юй немного придёт в себя, Линь Куо спросил:
— Как твоё полное имя?
— Ся Синьюй, — безнадёжно прошептала та.
Словно глухой удар грома разорвал тишину комнаты.
В самом начале, во время знакомства, девушка назвалась просто Сяо Юй, умолчав о фамилии. Игрокам нужен был лишь удобный оклик, поэтому никто не стал допытываться до подробностей.
Теперь же, узнав её настоящее имя, присутствующие ощутили, как по спине пробежал мороз.
Лицо Лян Сыхуна и вовсе перекосило от ужаса.
Линь Куо скользнул по нему быстрым взглядом:
— Имя, которое слышал ты прошлым вечером, — это «Лян Сыхун», верно?
Лян Сыхун опешил:
— Откуда... откуда ты знаешь?
Изначально Линь Куо лишь догадывался, что Лян Сыхун утаивает собственные имя и фамилию. Рассказ Сяо Юй окончательно сложил пазл. Лян Сыхун отличался патологической осторожностью — вспомнить хотя бы, как он требовал от Линь Куо доказательств личности. Такой человек, услышав чужое имя, ни за что не стал бы беспечно звать всех за один стол.
— Услышь ты имя Чжан Мэннань, уже убалтывал бы меня расправиться с ней, — саркастично заметил Линь Куо.
Лян Сыхун криво ухмыльнулся, косвенно признавая правду:
— Зато я точно уверен в собственной чистой совести.
— А у меня, думаешь, не чистая?! — возмутилась Чжан Мэннань.
Лян Сыхун виновато развёл руками. Нападать на того, кто просит прощения, Чжан Мэннань не стала и лишь затолкнула злость поглубже. Она раз за разом прокручивала в голове эту загадку, но никак не могла уразуметь суть.
— Большой босс, а ты как думаешь? — обратилась она к Линь Куо.
Линь Куо уже стоял у двери, придирчиво разглядывая резные узоры. Ещё в самом начале испытания он приметил древесный орнамент из персика на косяке: желобки казались совсем свежими, без грамма пыли. И только сейчас до него дошло: они выглядели новыми лишь потому, что кто-то обновлял их изо дня в день.
Он проверил остальные двери — везде тянулись те же «свежевысеченные» бороздки.
Что всё это значит? Почему дворецкий называет себя Ся Синьюй? Почему Лян Сыхун услышал своё имя? И с какой стати на крышке пианино выведено «Подарок Линь Куо»?
Теперь Линь Куо окончательно отбросил мысли про банальное совпадение. Слишком много случайностей — значит, никакой случайности нет. И всё же на снимке первой жертвы были изображены совсем другие люди: черты их лиц разительно отличались от внешности игроков, так что перепутать их не смог бы даже страдающий прозопагнозией.
Как их имена связаны с резными узорами из персикового дерева?
Размышляя на ходу, Линь Куо поднялся по лестнице на второй этаж. Едва его нога ступила на верхнюю площадку, он ощутил на себе чужой пристальный взгляд. В полумраке дальнего конца коридора маячила фигура дворецкого, выслеживающего его из тени.
Скользкие сумерки не могли утаить ни давящей слежки, ни того, что дворецкий сжимал в кулаке.
Разглядев этот предмет, Линь Куо на секунду обомлел, после чего развернулся и размашистым шагом направился обратно в столовую.
Увидев, как изменился в лице Линь Куо, Лян Сыхун тут же выпалил:
— Что ты нашёл? Напал на след?
— Есть и мысли, и факты, — ответил Линь Куо. — Догадки пока приберегу, они не проверены. Начнём с того, что я увидел.
Все затаили дыхание.
— Сегодня ночью будут жертвы.
Лян Сыхун нервно хмыкнул:
— Так ведь они и раньше...
Линь Куо покачал головой:
— Я имею в виду массовую гибель.
Улыбка сбежала с лица Лян Сыхуна, а Линь Куо добил:
— И прятаться больше бесполезно.
— По... почему? — заикаясь, выдавил Лян Сыхун.
— Разве сам не понимаешь? — хладнокровно отрезал Линь Куо. — Вы слышали, что наболтал дворецкий. К тому же из тринадцати дверей на первом этаже незапертыми остались только гостиная и столовая. К ночи их тоже замкнут. Первый этаж для нас отпадает.
Не давая им опомниться, он продолжал:
— НПС, который раньше избегал второго этажа, теперь ошивается там. С чего бы? — Линь Куо сделал паузу и закончил: — Уборку помещений можно исключить. Если только он не собирается драить полы связкой ключей, которую держит в руках.
Зачем ему торчать на втором этаже? Готовит западню? Устраивает засаду? Вряд ли он вышел на прогулку.
— Связка... ключей? — переспросил Лян Сыхун. — Он что, намеревается запереть все спальни на втором этаже?!
Чжан Мэннань судорожно вскрикнула:
— Значит, нам останется лишь узкий коридор?! Но он же простреливается насквозь! Это всё равно что загнать нас в глухой угол!
Сяо Юй окончательно растеряла остатки самоконтроля и забилась в истерике:
— Всё кончено... Мы все умрём этой ночью...
В удушливой тишине Лян Сыхуна осенило:
— Особняк трёхэтажный! Мы можем подняться на третий этаж!
Зацепка показалась ему соломинкой утопающего. Судорожно выдохнув, он попытался взяться за ум:
— Точно! Третий этаж! Затаимся там на ночь, и дело с концом!
— Точно! — подхватила Чжан Мэннань.
За эти дни они так привыкли крутиться между первым и вторым этажами, что совсем выкинули из головы верхний ярус.
Но Линь Куо остудил их пыл сухим, трезвым замечанием:
— Будь на третьем этаже безопасно, неужели дворецкий оставил бы его открытым? Запирая первые два этажа, он не просто лишает нас укрытия — он намеренно загоняет нас на самый верх.
— Но... — растерянно пробормотала Чжан Мэннань, — ведь это лучше, чем остаться в голом коридоре второго...
Линь Куо прекрасно понимал её логику. Длинный коридор второго этажа был прямой как стрела и лишён малейших укрытий. Стоило сыпануть пеплу из курильницы, и видимые, как на ладони, игроки оказались бы в ловушке.
— Есть ещё один шанс выжить, — в голосе Линь Куо прорезались стальные нотки.