Линь Куо не стал тратить время на разговоры. Шагнув вперёд, он коротко и жёстко ударил двойника ребром ладони по шее. Первым ударом вырубить его не удалось, и Линь Куо тут же нанёс второй, окончательно отправив клона в беспамятство. Подхватив обмякшее тело, он поволок его на второй этаж. Опомнившаяся Чжао Чжу бросилась на помощь.
Линь Куо собственными глазами наблюдал, как остальные подверглись рокировке. То был не обмен душами, а самое что ни на есть физическое перемещение тел: игроки попросту растворялись в пространстве комнат. Именно в эту короткую паузу Линь Куо успел уложить своего «двойника» и затащить его в собственную спальню.
Чжао Чжу помогала изо всех сил.
Когда с «двойником» было временно покончено, она не удержалась и тихо фыркнула:
— Линь Куо, а ведь у твоей копии что ни фраза, то уйма логических дыр. Ты сам-то когда врёшь, тоже так спотыкаешься?
Линь Куо на секунду лишился дара речи.
— Сейчас не об этом.
Для «Линь Куо» этот финт был единственной соломинкой. Распознать настоящего Линь Куо для Чжао Чжу было так же просто, как отличить Сунь Укуна от Шестиухого Макака — особенно когда на стороне истинного царя обезьян стоят и Гуаньинь, и Будда. Двойнику оставалось лишь усыпить бдительность остальных и спровоцировать всеобщую рокировку, надеясь в хаосе перемещений наткнуться на людей из своего мира.
— Как ты его раскусил? — спросила Чжао Чжу.
Линь Куо взглянул на неё:
— В его рассказе не сходилось слишком многое, нет смысла перечислять всё. Но тебе не стоит во мне сомневаться.
Чжао Чжу вздохнула:
— Я и не сомневаюсь. Просто задумалась... А ведь в одном он прав: как мы можем быть абсолютно уверены, что сами настоящие?
Линь Куо ответил ровно:
— Чувства не обманывают человека. Обманывают его суждения.
Чжао Чжу замерла, не ожидая от него подобной глубины. Помолчав, она спросила:
— А если всё-таки?..
— Тогда я сделаю всё, чтобы победил настоящий, — без колебаний выговорил Линь Куо.
Он не собирался становиться марионеткой Системы Главного Бога.
— А если наградой в сценарии будет шанс для подделки стать настоящим? — с интересом спросила Чжао Чжу. — Ты стал бы бороться против оригинала?
— Нет.
— Почему? — искренне удивилась она.
Линь Куо промолчал. Чётко сформулировать причину он бы не смог. Помимо нежелания прислуживать Системе, в нём жило ещё одно незыблемое чувство: если Шэн Вэнь узнает, что из сценария выбрался фальшивый Линь Куо, он будет раздавлен. Ведь обещание встретиться в Районе S Шэн Вэню давал настоящий Линь Куо, а вовсе не эти фальшивки.
Чжао Чжу долго молчала, а затем с уважением кивнула:
— Значит, прежде всего нам нужно разгадать Тайну мира.
Линь Куо погрузился в размышления.
«Синдром исчезнувшего близнеца»
«Парадокс Тесея»
«Теория "Зловещей долины"»
«...»
Связав воедино оригинал и клонов, он внезапно вскинул голову.
По сути, состязание между оригиналом и двойником — это лишь поиск истины, разграничение реального и фальшивого. Но как быть с мирами? Разве они не делятся точно так же на истинные и мнимые? До сих пор он гадал, на что именно намекают эти физические и психологические законы, составляющие Тайну мира. Теперь же до него дошло.
Все эти теории пытаются донести лишь одно: концепцию подлинности мира.
Правило сценария гласило: «соревнуйся с другим собой за то, кто первым раскроет Тайну мира». А в переводе на простой язык: кто первым найдёт подлинный мир. Настоящая ловушка этого испытания заключалась не в состязании как таковом, а в том, что ты понятия не имеешь, кем являешься на самом деле.
Если фальшивый Линь Куо первым осознает природу виртуальности и реальности, то абсолютно все «Линь Куо» потерпят крах. И даже если в живых останется один из них — какая уже разница?
Признаться честно, хоть он и цитировал философов о незыблемости чувств и ошибках суждений, сам Линь Куо не мог гарантировать, что именно он — истинный оригинал.
Раз уж главная западня строилась на грани между явью и иллюзией, система ни за что бы не позволила игрокам с лёгкостью узнать свой настоящий статус. А значит, откровения «двойника» вовсе не были сплошной фальшью! Вполне вероятно, что с точки зрения клона он действительно делал выбор — ровно в тот момент, когда этот Линь Куо определялся с комнатой.
Каждый человек ежедневно сталкивается с тысячами развилок; даже выбор блюда на обед — это решение.
Линь Куо въедливо перебрал в памяти события. С самого входа в сценарий он совершал выбор: поддаться ли лени и стать беспечной «солёной рыбой», подкармливаемой со стороны, или проявить инициативу и высказать идею с «особенностями». Но именно решение о выборе спальни спровоцировало рокировку между мирами.
Все его выводы строились исключительно на субъективном восприятии. Но как насчёт остальных «Линь Куо»? Не внушала ли система каждому из них, что именно он — единственный и неповторимый оригинал? Вот почему речи двойника казались испещрёнными неувязками. А что, если с точки зрения той копии всё сказанное было абсолютной правдой?
Линь Куо поджал губы; от смутного тревожного оцепенения его лицо казалось ещё более холодным и отрешённым.
Перед ним встал самый жуткий вопрос. Если настоящий Линь Куо дойдёт до этой логической цепочки и начнёт сомневаться в собственной подлинности, колеблясь и не решаясь докапываться до Истины мира... к чему это приведёт?
Его поглотит чужое чрево? В нём заменят все органы на механические детали, воплощая парадокс Тесея? Превратят в искусственного кукольного автоматона?
От этой мысли по спине пробежал ледяной озноб. Подняв взгляд на лежащего на полу «двойника», Линь Куо подошёл к двери, запер её на засов, после чего присел на корточки и принудительно растолкал клона.
Чжао Чжу глупой не была. Заметив резкую перемену в поведении спутника, она быстро сопоставила факты и пришла к тем же умозаключениям.
Лицо её омрачилось.
В силу своего характера Чжао Чжу склонна была анализировать всё намного глубже. Готовность Линь Куо безропотно уступить победу оригиналу демонстрировала его поразительную душевную чистоту. Но если бы подделкой оказалась она сама... Смогла бы она устоять перед искушением стать единственной «настоящей Чжао Чжу»?
Она не ведала ответа. Но азарт и жажда первенства были у неё в крови. И всё же борьба между оригиналом и копией волновала её куда меньше, чем противостояние между самой Чжао Чжу и Системой.
«Может, я и смогла бы поступить как ты, — подумала Чжао Чжу, — а вот двойники остальных на такое точно не пойдут».
Линь Куо тем временем сосредоточил всё внимание на «себе». Ударил он слегка, поэтому клон быстро пришёл в чувство от встряски.
Открыв глаза, «Линь Куо» уставился на оригинала; судя по выражению его лица, испытывал он далеко не самые тёплые чувства.
У Линь Куо оставалось к нему немало вопросов. Решив сделать вид, будто ничего не произошло, он миролюбиво произнёс:
— Ты сам в обморок упал.
«Линь Куо» на мгновение замер, а затем с трудом выцедил:
— Ага, конечно.
Впрочем, «двойник» решил принять эту нелепую подачку. Безучастно глядя на собеседника, он сухо спросил:
— Что ты хочешь узнать?
— Восемь миров, — заговорил Линь Куо. — Что тебе о них известно?
«Линь Куо» таиться не стал:
— Я побывал только в пяти. Первым был «Парадокс Тесея», затем — «Синдром исчезнувшего близнеца»...
Линь Куо и Чжао Чжу молча ждали продолжения.
— Третьим, — продолжил клон, — оказался «Корпускулярно-волновой дуализм элементарных частиц».
Чжао Чжу окончательно растерялась. О «Зловещей долине» она слышала лишь случайно, а про «Парадокс Тесея» узнала только благодаря Линь Куо.
— Корпускулярно-волновой... что? — переспросила она.
«Линь Куо», видимо, устал от долгих объяснений. Переведя взгляд на оригинала, он буркнул:
— Он знает. Пусть сам рассказывает.
Линь Куо немного помедлил, формулируя мысль, и пояснил:
— В школьном курсе физики, когда проходят оптику, корпускулярно-волновой дуализм элементарных частиц упоминают лишь вскользь. Хотя это базовое свойство света, в учебниках ему уделяют буквально пару строчек.
— То-то я не могла вспомнить, — откашлялась Чжао Чжу. — В школе я училась отлично, но прошло столько лет... Раз об этом упоминалось лишь мимоходом, значит, тема не из ключевых?
— Напротив, — Линь Куо на мгновение задумался. — Учебники обошли её стороной лишь потому... — он сделал паузу, — что авторы попытались скрыть истину.
Чжао Чжу замерла. Все законы, с которыми они сталкивались в «Тайне мира», внушали липкий ужас. «Синдром исчезнувшего близнеца» — это когда один плод пожирает другой в утробе. «Парадокс Тесея» — полная замена органов, превращающая человека в нечто неопознанное. От одной мысли о «Зловещей долине» дрожь пробирала до костей. Очевидно, что и «дуализм элементарных частиц» не сулил ничего хорошего.
— Вся материя состоит из элементарных частиц, — продолжал Линь Куо. — И знаменитый эксперимент с двумя щелями доказал, что отдельные частицы обладают подобием «разума».
— «Разума»? — нахмурилась Чжао Чжу. — В каком смысле? Хочешь сказать, любая материя живая?
Если бы ожившие двери или кровати встречались внутри сценария, это не вызвало бы удивления, но речь шла об академической науке реального мира!
— Не совсем в привычном понимании, — возразил Линь Куо. — Суть в том, что элементарная частица осознаёт, когда за ней наблюдают. Пока на неё устремлён взор исследователя, она ведёт себя так, как удобно человеку — проявляется в понятной форме. Но стоит отвести взгляд, как она мгновенно превращается в волновой интерференционный узор — форму, недоступную человеческому восприятию.
Пока Чжао Чжу переваривала этот жутковатый научный факт, Линь Куо привёл пример:
— Вся наша картина мира формируется мозгом. Существуют тысячи исследований о его работе. Но задумывалась ли ты: это мы исследуем мозг или сам мозг исследует себя с нашей помощью? Все научные открытия — лишь то, что мозг изволил нам показать. А в каком состоянии он находится, когда за ним никто не наблюдает?
Чжао Чжу аж передёрнула плечами:
— Замолчи, у меня от твоих речей мурашки по коже.
Линь Куо повернулся к «двойнику»:
— Так в чём же заключалась опасность мира «Корпускулярно-волнового дуализма элементарных частиц»?
«Линь Куо» кивнул:
— Ты ведь сам только что сказал. Мозг.
Линь Куо умолк.
— В том мире все люди со временем попадают под власть единого Главного Мозга, — продолжил клон. — Восприятие, моторика, мысли — всё подчинено командам сверху. Человек превращается в марионетку, отрабатывающую заложенный код.
— И какую же команду получил ты? — тихо спросил Линь Куо.
«Линь Куо» замер. Внезапная догадка озарила его сознание, и лицо исказилось от боли:
—... Убить настоящего Линь Куо.
В комнате повисла тяжёлая тишина.
Линь Куо пристально вгляделся в него:
— Ты хочешь меня убить?
Клон опустил взгляд, его губы дрогнули:
— Нет.
На лице Линь Куо не отразилось ни единой эмоции.
— Что ж, — произнёс он абсолютно ровным голосом. — Похоже, я тоже фальшивка.