От такой догадки внутри всё похолодело. Лицевые мышцы мужчины со шрамом нервно дёрнулись, и он принялся методично, глухо колотить кулаком по столешнице:
— Я так и знал... Твою мать, так и знал!
Он обвёл всех лихорадочным взглядом и процедил сквозь зубы:
— Эта дрянь уже среди нас.
Доводы Ли Инань он попросту пропустил мимо ушей. Новичков и женщин этот тип ни в грош не ставил, любые их предположения считал собачьим бредом, к тому же собственная паранойя требовала выхода, а слова Линь Куо лишь подлили масла в огонь.
Новички испуганно переглядывались. Кто-то от слабости едва не сполз со стула на пол, даже Лян Сыхун помрачнел и тяжело умолк. В столовой повисла мёртвая тишина.
Окинув взглядом присутствующих, Лян Сыхун увидел на их лицах целый спектр эмоций: у одних застыл дикий ужас, у других — тупое оцепенение, третьи и вовсе едва сдерживали слёзы. Невооружённым глазом было совершенно невозможно определить, кто из них человек, а кто — затаившаяся нечисть. Наконец он тяжело, сдавленно вздохнул:
— Похоже, здесь мы все и ляжем.
Линь Куо вскинул взгляд. С самого начала Лян Сыхун старательно примерял на себя роль лидера группы, и хотя Линь Куо прекрасно понимал, что под этой личиной скрывается обычный лицемер, сейчас в голосе мужчины впервые прозвучала искренняя, безнадёжная обречённость.
Заметив на себе этот взгляд, Лян Сыхун горько усмехнулся:
— Ты просто не представляешь, насколько потусторонние твари сильны и непостижимы внутри сценариев. Стоит появиться призракам или демонам — и процент выживания стремится к нулю. А уж если сущность маскируется под одного из игроков, группа почти гарантированно погибает в полном составе. За всё время только в «Морге» выживаемость дотянула до семидесяти процентов. Но не будь лидером Бог S, разве хоть кто-то вышел бы оттуда живым?
При звуках этого имени новички с неподдельным трепетом и любопытством навострили уши.
Лишь Линь Куо едва заметно нахмурился. Он вспомнил, как недавно, пытаясь определить время по шкале стрима, мельком глянул на бегущие строки: чат буквально пестрел упоминаниями «Бога S».
Лян Сыхун тем временем продолжал:
— Я вроде уже упоминал баллы? Так вот, Бог S возглавляет общий рейтинг. «Морг» стал его триумфом: ему хватило всего дня, чтобы вычислить притворщика в группе. И всё равно без жертв не обошлось. Вот и суди о сложности подобных сценариев.
— Значит, зрители — такие же участники? — уточнил Линь Куо.
Лян Сыхун не ожидал столь резкой смены темы, но всё же кивнул и вкратце пояснил:
— Считай, Осаждённый город — это параллельный мир. Стоит нам войти в сценарий, как Система Главного Бога тут же врубает прямую трансляцию. Если выберемся отсюда живыми, сможем через платформу смотреть чужие прохождения. Тогда мы сами из игроков превратимся в зрителей.
Приоткрытая завеса тайны над устройством этого мира пробудила в новичках жадный интерес, ненадолго развеяв гнетущую духоту страха.
Ли Инань вдруг уловила главное:
— Выходит... даже если мы завершим сценарий, в реальный мир дороги нет?
Лян Сыхун лишь криво усмехнулся, подтверждая худшие опасения.
Новички сникли, но, понимая, что бежать некуда, принялись засыпать его вопросами об устройстве Осаждённого города. Отвечая, Лян Сыхун украдкой поглядывал на Линь Куо. По его меркам, юноша выглядел чересчур хрупким и болезненным.
Когда Линь Куо перебирал еду на столе, ткань его одежды натянулась, очертив выступающие позвонки исхудавшей спины. Однако от него веяло поразительным спокойствием и холодной отстранённостью. Когда парень сосредотачивался, его взгляд становился острым, точно лезвие клинка, вынуждая относиться к нему с невольным уважением. Впрочем, стоило ему задать свой вопрос, как вокруг него сгустилась ощутимая аура глухого раздражения.
— Что с тобой? — не удержался Лян Сыхун.
Линь Куо промолчал, лишь плотно сжав губы до белизны. Знай его кто-нибудь из присутствующих подольше, сразу бы понял: эта привычка означала крайнюю степень недовольства.
Сперва Линь Куо полагал, будто зрители по ту сторону экрана — некие паранормальные сущности, не поддающиеся законам логики. Но осознание того, что по ту сторону сидят такие же обречённые люди, вызвало у него глубокое отторжение. Если они сами проходили через этот ад, то с каким сердцем строчат в чат мерзости вроде «посмотрим, как новички обделаются» или «до завтра не доживут»? Линь Куо этого не понимал, но подобные моральные уроды вызывали у него лишь презрение, лишь укрепив решимость выбраться отсюда любой ценой.
Перестав слушать болтовню о законах Осаждённого города, Линь Куо взял варёное яйцо, аккуратно стукнул им о столешницу и принялся неспешно счищать скорлупу.
Перед ним лежало самое обычное куриное яйцо. Осмотрев его, он точно так же очистил остальные. Вскоре перед всеми белели шесть гладких яиц. Линь Куо методично разломил каждое: белки сложил в миску, а желтки откинул на тарелку.
Ли Инань в недоумении наблюдала за его действиями, пока любопытство не пересилило:
— Босс, а это зачем?
— Проверяю, человеческая ли это еда, — невозмутимо ответил он, отправляя кусочек белка в рот. Тщательно прожевав, запил глотком молока и резюмировал: — Есть можно.
Девушка указала на оставшуюся горку:
— А с желтками что?
На бесстрастном лице Линь Куо наконец промелькнула живая эмоция:
—... Я не люблю желтки.
Ли Инань опешила:
—...
Мужчина со шрамом, всё глубже увязавший в собственной паранойе, вдруг рявкнул:
— Да на что тут смотреть?! Порций всего шесть, потому что эта тварь прячется среди нас! Дворецкий просто не стал готовить жратву для нечисти!
Воздух в комнате снова заледенел.
Линь Куо даже не взглянул на него. Повернув голову, он принялся внимательно, вдумчиво изучать каждого члена их разношёрстной группы — пожалуй, впервые за всё время. Закончив осмотр, он опустил глаза на желтки и глубоко, сосредоточенно нахмурился; меж бровей залегла резкая складка.
В группе их было семеро: пятеро мужчин и две женщины. Лица у всех вытянулись от страха. Линь Куо, будучи художником, профессионально подмечал малейшие детали мимики и мог с уверенностью сказать: эмоции этих людей были абсолютно подлинными, человеческими. Но если среди них нет чужака, почему яиц всего шесть? И с какой стати дворецкий вначале накрыл стол на семерых?
Интуиция подсказывала: разгадка этой несостыковки станет ключом к прохождению «Захватчика».
Время шло, атмосфера становилась всё более безнадёжной. Вторая девушка из новичков не выдержала и тихо захныкала. Мужчину со шрамом этот звук мгновенно вывел из себя:
— Заткнись, дура! Слёзы тебе, блядь, ничем не...
На полуслове он вдруг осёкся, будто его осенило. Ярость сменилась суетливой надеждой. Выхватив телефон, он выдавил из себя жалкое подобие заискивающей улыбки:
— Братишки, сестрёнки, родные мои, умоляю, подкиньте предмет выживания! Пожалуйста!
Остальные встрепенулись. Все совершенно забыли, что зрители на трансляциях могут делиться предметами из инвентаря.
Вслед за головорезом почти все схватились за мобильники, униженно вымаливая помощь у чата. Ван Мяо, будучи в реале игровым стримером, ориентировался в этом куда лучше прочих:
— Родненькие, кто скинет шмотку — тот мне мать и отец родной, век не забуду, хоть в ноги поклонюсь!
Лян Сыхун поморщился от такого зрелища, но осуждать не стал. Коротко обратившись к зрителям и взглянув на равнодушный поток сообщений, он понял, что ловить нечего, и убрал телефон. Поймав на себе сложный, нечитаемый взгляд Линь Куо, Лян Сыхун слегка стушевался.
— Думаешь, сработает? — негромко спросил Линь Куо.
Он уже знал, что отправка предметов стоит баллов. Даже бесполезное «Разбрасывание цветов» обходилось в двадцать очков, тогда как за весь этот сценарий обещали всего две сотни. Какой идиот станет разбазаривать кровные ради чужаков? Тем более здешняя публика явно собралась не ради благотворительности.
Попав в Осаждённый город, люди начисто утрачивали способность к состраданию.
Лян Сыхун лишь пожал плечами:
— А вдруг повезёт?
Против потусторонней жути обычный человек был слабее букашки. Никто не рассчитывал на чудо всерьёз, но утопающий хватается за соломинку.
Линь Куо отвёл глаза и тоже достал смартфон. Скользнув взглядом по экрану, он увидел плотную стену насмешливых комментариев:
[Если стример попросит повежливее, я, может, и подумаю]
[Да забей, с таким названием комнаты донатить — себя не уважать]
[Я лучше баллы в унитаз спущу, чем этой собаке хоть что-то кину]
[Советую не пресмыкаться, автор, тогда хотя бы каплю уважения сохранишь:)]
[Не будь тут Бога S, я бы даже не кликнул на этот тухляк]
[Очко жим-жим, да? Затрясся, родной?]
[Поделом вам, так и надо, хи-хи]
[Скука смертная, столько времени прошло, а трупов всё нет]
Лицо Линь Куо осталось непроницаемым. Ничего другого он от толпы и не ждал, да и телефон достал вовсе не ради подачек. Взглянув в глазок фронтальной камеры, он на мгновение задумался: Осаждённый город жил вне законов физики, и размышлять о том, как камера умудряется вести съёмку даже из глубин кармана, не имело смысла.
Главное — поймать ракурс, чтобы зрители отчётливо увидели его лицо.
И Шэн Вэнь по ту сторону экрана встретился с ним взглядом. Глаза юноши напоминали полированный обсидиан. Обычно столь тёмный, глубокий цвет придаёт человеку мягкость, но только не в этом случае: во взгляде Линь Куо сквозил такой ледяной, колючий холод, что у смотрящего невольно перехватывало дыхание.
Шэн Вэнь, как и тысячи других зрителей в трансляции, на миг замер под этим немигающим взором. А в следующее мгновение Линь Куо едва заметно усмехнулся, сжал правую руку в кулак, выставив лишь большой палец.
И этим пальцем медленно, с расстановкой провёл по своей тонкой шее.
Шэн Вэнь опешил.
Этот жест был безошибочным, хрестоматийным перерезанием глотки. А в сочетании с откровенным, ядовитым презрением на губах посыл читался предельно ясно: чистейшая, неприкрытая ненависть ко всем смотрящим.
Чат буквально взорвался.