Тревога, сжимавшая сердце Линь Куо, рассеялась в то же мгновение. Хорьки, озорно вертевшиеся у его ног, дождались, пока юноша прочтёт послание на их золотистой шёрстке, и с усердным сопением вывели следующую строчку:
«Шэн Вэнь:
Не переживай за меня и спокойно выращивай своего гу. Я знаю, как отсюда выбраться.
Кстати, хочешь что-нибудь передать?»
Едва Линь Куо закончил читать, зверьки застрекотали, поторапливая его с ответом.
Юноша ненадолго задумался и произнес с лёгкой неловкостью:
— У меня всё хорошо, пусть не волнуется.
Хорьки кивнули, впитывая каждое слово, и уже вознамерились отправиться в обратный путь, как Линь Куо окликнул их:
— Постойте. Ещё...
Зверьки уставились на него, ожидая продолжения.
Линь Куо чувствовал, как пылают кончики его ушей.
— Пусть сам тоже бережёт себя.
— Ка-ка-ка! — дружно откликнулись хорьки.
Стоя на вершине огромного валуна, прозванного Камнем Великого Бессмертного, Линь Куо долго провожал взглядом зверьков, уходивших в свой мир. Из-за выращенного паразита гу его взор туманился: как ни вглядывайся в даль, перед глазами расстилалась лишь пелена непроницаемого белого пара.
Он простоял там до самого заката и лишь с угасанием последних лучей солнца повернул обратно к деревне Чжочжай. На подходе к поселению юноша заметил двоих незнакомцев. Те стояли у входа и пытались расспросить мутноглазую бабушку Ван, а старуха скрипуче твердила:
— Ищете ли людей, ищете ли гу — всё найдёте лишь в самой деревне.
Приезжие, судя по всему, пришли к тем же умозаключениям, что и Линь Куо в своё время: быстро свернули разговор и решили поискать другие пути. Увидев Линь Куо, они вознамерились заговорить с ним, но бабушка Ван вдруг громко окликнула юношу:
— Чужестранец! Тебя искал твой товарищ, дело вроде срочное. Что же ты не идёшь проведать?
Линь Куо мгновенно раскусил её замысел: старуха усыпляла бдительность новичков видом бывалого игрока и одновременно предупреждала самого Линь Куо не вздумать сболтнуть лишнего.
Под пристальными взглядами троих Линь Куо молча переступил границы Чжочжай. Выбор между миром деревни и обителью духов-хорьков с самого начала был испытанием, и он не имел права вмешиваться в чужие решения.
Юноша направился прямо к их свайно-каркасному дому. Поднявшись наверх, он застал А-Цзи и Хэ Юйтин с лицами темнее тучи; Ма Ань же словно сквозь землю провалился.
Стоило Линь Куо переступить порог, как Хэ Юйтин не выдержала и разрыдалась. Смутное предчувствие сдавило грудь Линь Куо. И действительно, А-Цзи произнёс застывшим, неживым голосом:
— Ма Аня больше нет.
Линь Куо сжал губы.
Он уже догадывался. Зародышевое гу, жившее в доме, словно почувствовав неладное, вскрыло сосуд Ма Аня, извлекло оттуда гу-зёрнышко и теперь жадно его пожирало.
Зная, что Линь Куо не станет лишний раз задавать вопросы, А-Цзи мрачно пояснил:
— Вскоре после твоего ухода снова заявился А-Юнь. Настаивал на поединке с тобой, но тебя не было... И тогда он силой уволок Ма Аня...
Брови Линь Куо сошлись к переносью. У него было отменное чувство времени: с момента его отлучки прошло не больше двух часов. К тому же он подробно растолковал спутникам, как распутать механизм местной игры. Чтобы за два часа Ма Ань лишился жизни, могла быть лишь одна причина: деревня сменила условия игры.
— Что за правила? — помолчав, спросил Линь Куо.
А-Цзи достал три костяные карты. Хэ Юйтин вытащила такие же.
— Азартная игра для всей деревни, — с ожесточением проговорил А-Цзи. — На костях цифры от одного до трёх. Принцип тот же, что в «камень-ножницы-бумага»: единица бьёт двойку, двойка — тройку, а тройка — единицу. Любой деревенский может вызвать нас на дуэль, да и мы вправе бросить вызов кому угодно.
— А наказание? — уточнил Линь Куо.
— Проигравший отдаёт карту победителю. Если карты закончатся, придётся отдать своего гу.
— А в случае ничьей?
А-Цзи невесело ухмыльнулся:
— При ничьей кости обоих игроков забирает бабушка Чэнь.
Линь Куо кивнул:
— Понятно.
Хэ Юйтин не уразумела такой хладнокровной реакции и со слезами в голосе пролепетала:
— Брат Линь, ты хоть понимаешь?! При таком раскладе мы в любом случае теряем карты — если только не выигрываем чистую победу! У нас их всего по три штуки. Не останется карт — нам конец!
Линь Куо не ответил. А-Цзи бросил на девушку короткий взгляд: как Линь Куо мог не понимать? Они с самого начала знали, что у жителей деревни на руках явно больше трёх карт. Эта игра буквально вопила: «Я пришла за вашей жизнью».
В комнате повисла тяжёлая, удушливая безысходность. Не желая сгущать краски, Хэ Юйтин убежала рыдать в свою комнату.
— И это действительно сценарий с одной звездой сложности? — не удержался от тяжёлого вздоха А-Цзи.
— Да, — откликнулся Линь Куо, до того хранивший молчание.
А-Цзи обомлел и тут же с надеждой впился в него взглядом:
— Ты что-то придумал?
— Угу.
Прежде чем А-Цзи успел расспросить подробности, в дверь раздался резкий стук:
* * *
За порогом послышался знакомый голос А-Юня.
А-Цзи побледнел. Ни разу появление А-Юня не сулило ничего хорошего: в первый раз тот принёс человечину для питательного гу, во второй — пришёл вызвать Линь Куо на смертельный бой, а в третий... Нетрудно было догадаться, что он принёс очередную порцию плоти. И этой плотью был Ма Ань.
Линь Куо шагнул к двери и распахнул её. Предчувствие А-Цзи оправдалось до мельчайших деталей: А-Юнь держал деревянный таз с расчленёнными остатками Ма Аня.
— Эй, чужестранец! — с торжествующей ухмылкой протянул тот. — Поможешь занести?
Линь Куо без колебаний принял из его рук тяжёлый таз.
Затем А-Юнь выудил из кармана парчовый мешочек и швырнул его юноше:
— Здесь твои три костяные карты. Полагаю, твои дружки уже ввели тебя в курс дела? Завтра утром я приду за тобой, так что не вздумай сбежать.
— Ясно, — с отвращением отрезал Линь Куо. — Проваливай.
А-Юню явно не понравился такой тон. Он громко заговорил на языке мяо, яростно размахивая руками — даже без перевода было ясно, что он спускает на Линь Куо всех чертей.
Бум!
Линь Куо захлопнул дверь, отрезав и самого А-Юня, и его брань.
А-Цзи с содроганием взглянул на содержимое деревянного таза:
— Бедолага Ма Ань... Жуткая смерть.
Поставив таз на пол, Линь Куо принялся обшаривать углы дома и спустя пару минут выудил метлу. Удостоверившись, что за дверью тихо и А-Юнь ушёл, он вышел наружу, прихватив инструмент.
Юноша начал усердно разрывать жёлтую землю черешком метлы. А-Цзи, подперев голову рукой, наблюдательно присмотрелся, догадался о намерениях Линь Куо и сам сыскал некое подобие лопатки. Вдвоём они вырыли яму в двух метрах от свайно-каркасного дома и предали останки Ма Аня земле.
Пережив за день целый калейдоскоп потрясений, А-Цзи опустился прямо на сухую землю и устало вздохнул:
— Линь Куо, я в «Осаждённом городе» уже два года. Честно скажу: таких, как ты, почти не осталось... Когда я только попал сюда, был точь-в-точь таким же. Но со временем понял: дурость всё это. Никогда не знаешь, не всадит ли тебе нож в спину тот, кого ты только что вытащил из петли. Так что здесь каждый печётся только о своей шкуре.
Линь Куо скользнул по нему равнодушным взглядом:
— И к чему ты это?
А-Цзи пожал плечами:
— Да так, накатило что-то... Ты необычный. Глядя на тебя, я вспоминаю себя прежнего. Вот и захотелось выговориться. Мы вроде как в одной лодке, но если прижмёт — я без колебаний подставлю тебя. Так что будь готов.
— Понятно, — буркнул Линь Куо.
А-Цзи хмыкнул и только собрался продолжить, как Линь Куо бросил:
— Дело не во мне. Это с вами всеми что-то не так.
Улыбка застыла на губах А-Цзи.
— Не доходит? — Линь Куо за время пребывания в игре явно стал куда разговорчивее и решил пояснить на понятном примере: — Если обычный человек оказывается в окружении убийц, дело не в том, что мирный гражданин «особенный». Проблема в самой банде убийц.
С этими словами он развернулся и ушёл в дом.
А-Цзи долго смотрел ему вослед, пробормотав:
— Вот же чёрт... А ведь сукин сын чертовски прав.
Наступила ночь. Линь Куо лежал на кровати. За стенами дома царствовала безмолвная тишина, лишь изредка налетавший ночной ветерок приносил в комнату прохладу. Кабы не смертельный сценарий, это место сошло бы за превосходный курорт. От этой мысли у Линь Куо испортилось настроение: они ведь отправлялись сюда вместе с Шэн Вэнем, а теперь даже увидеться не могут, и неизвестно, как там у того дела.
Едва он об этом подумал, со стороны окна раздалось знакомое:
Скреб-скреб-скреб.
Линь Куо повернул голову. За окном суетились четыре или пять хорьков. Двое взобрались на подоконник и активно махали лапками, а остальные, уловив запах свежевскопанной земли, принюхивались к месту, где был погребён Ма Ань.
Линь Куо не задумываясь швырнул в них подушкой и холодно бросил:
— Не смейте туда лезть.
Хорьки виновато застрекотали:
— Ка-ка-ка...
Линь Куо сменил гнев на милость:
— Что передал Шэн Вэнь?
Двое зверьков на подоконнике тут же принялись разыгрывать пантомиму: один тоненько заверещал, а второй обнял «пищащего» партнёра и нежно чмокнул его в лоб.
Линь Куо хранил молчание.
«В своём репертуаре...»
Не успел юноша осмыслить увиденное, как актёры спрыгнули с подоконника и рванули прямо к нему на кровать, моментально испачкав чистое бельё грязными лапками.
Один хорёк улёгся точно на то место, где только что лежал юноша, а второй заботливо укрыл его одеялом и тихо застрекотал:
— Ка-ка-ка.
Линь Куо снова промолчал.
Заботливый хорёк занервничал и заверещал настойчивее:
— Ка-ка-ка! Ка-ка-ка!
Линь Куо поджал губы:
— Понял я. Буду укрываться.
Поняв, что первая сцена усвоена, зверьки мгновенно перешли ко второму акту: «заботливый» хорёк вдруг свирепо оскалился, обнажив острые клыки, и бросился на «спящего». Но тот, будто заранее готовый к нападению, ловко подскочил и с разворота влупил агрессору лапой!
Свирепый хорёк покатился по полу, а победитель повернулся к Линь Куо и требовательно застрекотал:
— Ка-ка-ка!
Линь Куо удручённо потёр лоб:
— Я буду осторожен.
Двое артистов удовлетворённо закивали и уставились на юношу круглыми глазами-бусинками:
— Ка-ка-ка?
Линь Куо замялся и с лёгким смущением выговорил:
—... Передайте ему... Я... я тоже по нему скучаю.
— Ка-ка-ка! — ехидно взвизгнули зверьки.
Чувствуя себя наглейшим образом высмеянным парой хорьков, Линь Куо взъерошил волосы на затылке:
— И пусть сам бережёт себя, я...
Он не успел договорить. Зверьки вдруг заверещали со всей мочи:
— Ка-ка-ка-ка!!!
Их крик превзошёл всё, что Линь Куо слышал до этого. Он тревожно воззрился на них. Хорьки метались по комнате в диком ужасе, словно увидели за спиной юноши нечто чудовищное. Их шерсть встала дыбом, и в следующее мгновение вся стайка горохом сыпанулась под кровать.
Не догадаться о том, что за спиной кто-то стоит, мог только глупец.
Линь Куо опустил взгляд и увидал на полу чужую тень. Судя по ширине и росту, она совершенно точно не принадлежала ему самому.
Тень словно уловила его взгляд: вытянула тёмную руку и указала пальцем юноше за спину.
Линь Куо резко обернулся.
За окном, расплывшись в чудовищной, неестественной ухмылке, на него смотрел Ма Ань.