В поле зрения Линь Куо лица всех «Линь Чжи» — за исключением той, что вела рассказ, и той, что сидела подле ведущего и время от времени гладила кота, — исказились от глубочайшей злобы. История о старом вязе, поведанная Первой, материализовавшись, хотя бы поддавалась уничтожению огнём, да и психологические недуги пока не привели к гибели участников. Но вот призрак...
Призрак — это сущность совсем иного порядка. Против него нет готовых решений.
Янь Цзе вкратце изложил фабулу фильма:
— Главная героиня, Садако... — Он сделал паузу, с особым нажимом подчеркнув: — Ещё при жизни была способна убивать силой мысли. Отец заманил её к колодцу и коварно умертвил. Ненависть Садако воплотилась в видеокассету. Каждый, кто посмотрит её... через семь дней... А впрочем, нет! Каждый, кто увидит запись, сразу же призовёт Садако и гарантированно погибнет от её рук.
Все присутствующие обернулись к Янь Цзе, вперив в него исполненные ненависти взгляды.
В оригинале всё было совсем не так! В фильме после просмотра кассеты давалось семь дней, и лишь после телефонного звонка выходила Садако. К тому же проклятие можно было снять, переписав запись и показав её кому-то другому.
Янь Цзе исказил суть! Он намеренно отрезал все пути к спасению!
Старик насупил брови:
— Боже правый, каков кошмар... История восьмого гостя...
— Я ещё не закончил, — грубо перебил его Янь Цзе.
Старик извиняюще улыбнулся:
— Прошу прощения, я излишне поспешил. Восьмой гость, продолжайте ваше повествование.
Игнорируя чужой страх и ярость, Янь Цзе уже собрался продолжить.
— Погодите, — внезапно подал голос Линь Куо.
Старик посмотрел на него со слабым упрёком:
— Тринадцатый гость, когда кто-то делится историей, слушателям надлежит соблюдать тишину. Вы сбиваете восьмого гостя с мысли и мешаете остальным.
Линь Чжи, не понимая замысла брата, нервно сжала край его одежды.
Старик стоял, в то время как остальные съёжились на диванах. Встретившись с ним взглядом, Линь Куо произнёс:
— Простите. Мне очень страшно. Могу я подержать вашего кота?
На лице старика отразилось сомнение.
— Я не уверен, что не упаду в обморок от ужаса, — добавил Линь Куо. — А пропустить такой рассказ было бы досадно.
Его голос заметно дрожал. Со стороны казалось, будто он и впрямь до смерти напуган, и лишь Линь Чжи знала истинную причину: так проявлялся гнёт апатии и депрессии.
Поразмыслив над его словами, старик сочувственно кивнул:
— Что ж, хорошо. — Он повернулся к чёрному коту на журнальном столике: — Шэнь, иди к тринадцатому гостю.
Кот вылизал лапу, словно взвешивая, где удобнее — на коленях человека или на столе, и спустя пару мгновений лёгким прыжком переместился к Линь Куо. Свернувшись клубочком, он приготовился к ласке.
— Брат... — тревожно шепнула Линь Чжи.
Сидя рядом, она почувствовала, как Линь Куо на мгновение одеревенел, едва животное оказалось у него на руках.
Линь Куо подал ей знак не волноваться. Пересилив себя, он осторожно погладил чёрную шерсть. Его движения были неловкими, несмелыми, но кот, привыкший лишь к прикосновениям хозяина, благосклонно замурчал от удовольствия.
Убедившись, что Линь Куо успокоился, старик повернулся к Янь Цзе:
— Извините за задержку. Я понимаю тринадцатого гостя — ваш сюжет действительно леденит кровь. Теперь мы можем продолжить.
Янь Цзе усмехнулся, бросив быстрый взгляд на Линь Куо и Цзян Шэна. Мальчик был слишком мал, чтобы знать про «Звонок» или Садако, да и само понятие «духа» представлял смутно, а потому не выглядел напуганным.
Решив, что на ребёнка точно так же давит искажение восприятия, Янь Цзе продолжил:
— Поскольку детство Садако было полным страданий, первыми её жертвами всегда становятся дети.
«Сука», — мысленно выругалась Линь Чжи, едва сдерживая порыв заткнуть ему рот.
Янь Цзе метил не только в баллы за время и жертв — он вознамерился отобрать очки у Чжан Мэннань.
Линь Куо удержал сестру за руку и качнул головой. Когда Линь Чжи притихла, он возобновил размеренные движения рук. Аллергия на шерсть у него отсутствовала только потому, что мех этого кота плотно прилегал к коже и не выпадал при глажке.
Янь Цзе живописал расправы Садако во всех подробностях. Новички сидели ни живы ни мёртвые. Второму номеру удалось немного успокоиться — он успел рассказать свою историю и теперь мысленно сравнивал психопата-убийцу из своего рассказа с экранным призраком. Третий же номер весь дрожал, с ужасом представляя, как жуткая дева вылезает прямо из телевизора...
Лишь старик разгадал замысел Янь Цзе: тот тянул время! Если бы Второй не вызвался первым, Восьмой вообще не дал бы никому выступить в среду.
Поглаживая кота, Линь Куо почувствовал, как липкая тревога отступает. Туман в голове слегка рассеялся. Он вспомнил вчерашнюю записку, составленную сестрой. В разделе «Гипотезы, требующие проверки» значился пункт: * «Видит ли кот историю рассказчика через свой третий глаз?»*
Пока Янь Цзе увлечённо говорил, Линь Куо незаметно накрыл ладонью мордочку кота.
Голова у животного была небольшой, так что пальцев Линь Куо вполне хватило, чтобы закрыть все три глаза. Поглощённые страхом перед предстоящей ночью, остальные ничего не заметили.
— Рассказ восьмого гостя весьма впечатляет, — проговорил старик. — Однако до конца собрания осталось всего двадцать минут, а нам ещё нужно выставить оценки. Прошу восьмого гостя ускориться.
Янь Цзе кивнул. От долгой речи его губы пересохли, но, добившись своего, он победно улыбнулся. В этот миг его лицо выглядело куда страшнее любого призрака.
— Проклятие Садако неумолимо растёт. Ей больше не нужна кассета — она убивает незаметно. Набрав силу, она становится неостановимой. Надеюсь, мне никогда не придётся с ней столкнуться.
Его слова вызвали тихую ярость у всех присутствующих. Даже его сообщники смотрели на него с нескрываемым раздражением, хотя и не смели возразить опытному игроку.
Старик раздал листки для голосования:
— Замечательная история. Давно я не слышал столь цельного повествования. Полагаю, оценка восьмого гостя будет весьма высокой. Давайте же приступим к голосованию.
Линь Чжи подняла руку.
Старик слегка наклонил голову:
— У первого гостя есть вопросы?
— Можно ставить отрицательные баллы? — с невинным видом спросила она.
Старик улыбнулся:
— Полагаю, нуля вполне достаточно.
Он не ответил прямо. Впрочем, Линь Чжи не расстроилась — ей просто хотелось выразить протест. Линь Куо и Цзян Шэн ещё не выступали, и разреши система ставить отрицательные оценки, Янь Цзе наверняка подговорил бы всех занизить им баллы.
Янь Цзе свирепо уставился на Линь Чжи, но быстро вернул себе уверенный вид:
— Красотка, не перегибай.
Линь Чжи не смутилась и ответила тем же тяжёлым взглядом.
По правде говоря, задав этот вопрос, она пожалела о своей горячности. Она прекрасно понимала нутро Янь Цзе: даже прояви она сдержанность, он бы не оценил этого. Ей действительно хотелось влепить ему минус.
— Не надо, — шепнул Линь Куо, придерживая её за локоть.
Ему казалось, что в словах старика кроется подтекст. Шёл третий день сценария, и они успели подметить: ключевые правила ведущий объяснял четко, а вот механизмы вроде «баллов за время» или «баллов за количество жертв» утаивал.
Опасаясь скрытых штрафов за отрицательные оценки, Линь Куо предостерёг сестру:
— Не глупи.
— Ладно-ладно... — пробормотала Линь Чжи.
Оценки подсчитали быстро.
— Восьмой гость получает тридцать баллов, — объявил старик. — Поздравляю.
— Спасибо, — отозвался Янь Цзе.
Находясь на пике триумфа, Янь Цзе лишь снисходительно хмыкнул:
— Обед готов, — добавил старик. — Можете перевести дух и приступить к трапезе. — Он повернулся к Линь Куо: — Тринадцатый гость, вернёте мне Шэня?
Линь Куо передал засыпающего кота хозяину. Забрав питомца, старик удалился на кухню.
Едва он ушёл, экран обновлённого рейтинга вспыхнул новыми данными. Кто-то сразу ринулся к табло.
Линь Куо бросил беглый взгляд на список. Позиции тех, кто уже набрал очки, выглядели так:
[Имя: Линь Чжи]
[Номер: 1]
[Баллы за время: 0]
[Баллы за жертв: 0]
[Баллы за историю: 15]
[Общий балл: 15]
[Рейтинг: 3]
[Имя: Дуань Лэй]
[Номер: 2]
[Баллы за время: 0]
[Баллы за жертв: 0]
[Баллы за историю: 10]
[Общий балл: 10]
[Рейтинг: 4]
[Имя: Янь Цзе]
[Номер: 8]
[Баллы за время: 0]
[Баллы за жертв: 0]
[Баллы за историю: 30]
[Общий балл: 30]
[Рейтинг: 2]
[Имя: Чжан Мэннань]
[Номер: 12]
[Баллы за время: 36]
[Баллы за жертв: 0]
[Баллы за историю: 15]
[Общий балл: 51]
[Рейтинг: 1]
[Имя: Линь Куо]
[Номер: 13]
[Баллы за время: 3]
[Баллы за жертв: 0]
[Баллы за историю: 0]
[Общий балл: 3]
[Рейтинг: 5]
Янь Цзе вырвался вперёд, сместив Линь Чжи со второго места на третье, а Линь Куо и вовсе выпал из тройки лидеров. Это лишь укрепило веру его сторонников в выбранную тактику: имея высокий балл за историю, они гарантированно обходили союз Линь Куо и Чжан Мэннань. А ведь большинство из них ещё даже не выступали! Пускай Янь Цзе и лидировал по баллам за время, им достаточно было придумать нечто ещё более жуткое вызывающее, чем Садако!
Янь Цзе оглядел Линь Чжи, точно уже списал её со счетов:
— Похоже, твои цифры больше не изменятся. А жаль, такая симпатичная девчонка.
— У тебя в семейной книжке одна твоя рожа записана? — парировала Линь Чжи. — Раз о карме совсем не беспокоишься.
— Слишком много яду для той, кто ничего не может сделать. Впрочем, понимаю — бессильная злоба.
В иной ситуации Линь Куо давно бы пустил в ход кулаки, но, видя перед собой всё то же лицо сестры, сдержался. Отложив расплату, он тихо сказал Линь Чжи:
— Возвращаемся в комнату.
Оказавшись в четырёх стенах после долгого общения на собрании, Линь Куо почувствовал полную опустошённость. Ему потребовалось несколько глубоких вдохов, чтобы вернуть самообладание.
— Янь Цзе явно что-то нащупал.
Линь Чжи неохотно кивнула.
История Янь Цзе казалась непробиваемой. Но как он мог гарантировать собственную безопасность? Помимо банальной надежды в конце рассказа, у него явно имелся запасной план.
— Дай мне записку, — попросил Линь Куо.
Достав листок из кармана, Линь Чжи передала его брату.
Линь Куо пробежал глазами по строчкам. Мысли ворочались с трудом, увязая в липком тумане апатии, не позволяя ухватить суть разгадки.
Линь Чжи озвучила свою догадку:
— Брат, Чжан Мэннань говорила, что у Янь Цзе есть связи в Верхнем городе. Вдруг у него припасён артефакт выживания, потому он и не боится материализации «Звонка»?
Линь Куо замёрз на мгновение. В памяти всплыл образ его виртуального собеседника.
Достав систему связи, он набрал сообщение Шэн Вэню, попросив не присылать ему артефакты. А чтобы тот не подумал, будто его помощь отвергают, добавил:
【Линь Куо】: Пора справиться самому.
【Сладкий ветерок】: Понял тебя, братик.
【Сладкий ветерок】: Вижу, ты в последнее время сам не свой. Попробуй дать выход чувствам. Если захочешь выговориться — я к твоим услугам.
Линь Куо хотел написать, что всё в порядке, но на половине фразы остановился. Шэн Вэнь искусно обходил запреты системы Главного Бога, давая скрытую подсказку! Депрессивное состояние поддавалось коррекции — через разговор, эмоции, проявление чувств. Недаром ведь психотерапевты ведут беседы с больными.
Подавленный недугом, Линь Куо погрузился в апатию и упустил это из виду. А ведь Шэн Вэнь подталкивал его не впервые — та же песня «Sunburst» была неслучайным намеком.
Музыка, искренний разговор, творческий порыв — всё это помогало разогнать тьму в душе.
Прежде Линь Куо всегда спасался живописью.
От этой мысли на душе стало немного светлее, словно сквозь плотные тучи пробился одинокий луч.
От похода в столовую Линь Куо отказался.
Как и накануне, Линь Чжи спустилась за едой, попутно захватив для брата планшет, альбомную бумагу и набор карандашей.
Не притронувшись к обеду, Линь Куо уселся у окна. Кисть застыла над листом. Сначала он не знал, за что взяться, но затем решил нарисовать того, чьи слова вернули ему волю — Шэн Вэня.
Не зная его настоящего лица, Линь Куо доверился воображению и набросал контур. Однако, дойдя до черт лица, помедлил.
Что если реальный Шэн Вэнь выглядит иначе?
Линь Куо не был приверженцем исключительно внешней красоты — Шэн Вэнь нравился ему любым, — но опасался смутить его неудачным портретом.
Изменив замысел, он решил нарисовать автопортрет. Когда они встретятся в Районе C Верхнего города, он подарит эту работу Шэн Вэню.
Карандаш быстро забегал по бумаге. Обычно художникам трудно даются собственные портреты, но Линь Куо писал удивительно легко, полностью погружаясь в процесс.
Вместе с движением линии прояснялся и его разум.
Янь Цзе — законченный эгоист, и сегодняшнее поведение это лишь подтвердило. Такой человек никогда не станет делиться истинными отгадками. Он озвучил три тезиса: материализуется лишь самая кошмарная сущность; время существования материализации даёт баллы за время; уничтожив чужую материализацию, можно присвоить её баллы.
Раньше Линь Куо не мог здраво рассуждать из-за тумана в голове, интуитивно не доверяя Янь Цзе. Теперь же он нашёл логическое подтверждение своим сомнениям.
Утверждение о том, что «убийство материализации передаёт её баллы», слишком ценно, чтобы делиться им. Сделай он это — и кто-то мгновенно уничтожил бы сущность Чжан Мэннань, забрав её тридцать шесть баллов за время.
Зачем Янь Цзе так поступил?
Ответ напрашивался сам собой: за уничтожение материализации никаких баллов не давали! Янь Цзе пустил пыль в глаза, провоцируя остальных остановить счётчик Чжан Мэннань, пока сам он готов был выдать ещё более жуткий сюжет для закрепления в лидерской тройке. А первые две подсказки служили лишь наманкой для укрепления доверия.
Линь Куо отложил карандаш и взял записку.
Зачеркнув строку в разделе «Гипотезы, требующие проверки»:
~Уничтожив чужую материализацию, можно присвоить её баллы за время.~
Он вгляделся в оставшиеся вопросы без ответов. Возможно, сегодняшняя ночь принесёт разгадку... но к кому явятся материализации из второго рассказа и истории Янь Цзе?
* * *
Ночь вступала в свои права. Участник под номером два, Дуань Лэй, с тревогой следил за стрелками часов. Короткая замерла на одиннадцати, длинная указывала на шесть.
Ровно одиннадцать тридцать.
Оставалось тридцать минут до воплощения его истории.
Сердце Дуань Лэя глухо стучало в груди. Его не оставляло смутное, липкое чувство надвигающейся беды. Бросив боязливый взгляд на дверь, он поднялся и запер её на засов.
Холодный пол заставил его вздрогнуть. Дуань Лэй поспешно юркнул под одеяло.
В горле пересохло. Выпростав руку, он нащупал бутылку воды на тумбочке и, дрожа всем телом, жадно припал к горлышку.
Опустошив бутылку до капли, он не ощутил облегчения. Мучительная жажда выбивала из колеи, заставляя корчиться от дискомфорта. Выждав немного, он осторожно выглянул из-под одеяла. До момента материализации всё ещё оставалось полчаса. Не выдержав, он бросился в ванную.
Включив кран, он стал приторно черпать воду ладонями.
Живот уже раздулся, но жажда не утихала. Дуань Лэй был близок к панике. Неужто проклятие его собственного рассказа пало на него самого? Собрав воедино целую россыпь психических расстройств, вполне логично было получить подобный симптом.
«Нет. Не может быть!»
Дуань Лэй поспешно отмёл эту мысль. В истории Чжан Мэннань пострадал посторонний ребёнок, а значит, и его кошмар не должен затронуть автора!
К тому же до назначенного срока оставалось тридцать минут. Он просто сам себя накрутил! Да, именно так.
Убеждав себя в этом, он решил больше не пить и вернуться в постель. Проще всего было заснуть. Он помнил, что этой ночью воплотятся сразу две истории — его и того ублюдка под номером восемь.
Дуань Лэй твёрдо решил не открывать дверь ни при каких обстоятельствах. Ради безопасности он даже затолкал телевизор в шкаф.
Теперь всё было под контролем — ни одна тварь не проберётся к нему!
Закончив с приготовлениями, он вновь бросил взгляд на часы. До часа И оставалось тридцать минут. За это время он вполне успеет погрузиться в сон, а наутро проснуться с накопленными баллами.
С этой мыслью он сделал шаг к кровати.
И внезапно замер как вкопанный. Сглотнув вязкую слюну, он ощутил, как разум сковывает ледяной ужас. Он смотрел на часы трижды.
В первый раз, когда он лежал в постели, стрелки показывали одиннадцать тридцать.
Во второй раз, перед походом в ванную, было одиннадцать тридцать.
И сейчас, в третий раз...
Одиннадцать тридцать!
Часы стояли!
Кожа на голове Дуань Лэя натянулась от ужаса. Неужели... Садако уже здесь?
Пячась от шкафа с телевизором, он бросился к окну — единственному отдушине в комнате. Второй этаж оставлял шанс на спасение: лучше сломать ногу при прыжке, чем быть задушенным призраком!
Отдёрнув штору, он обомлел.
За тканью прятался маленький мальчик. Он смотрел на него снизу вверх с абсолютно пустым лицом:
— Нашёл.
В голове Дуань Лэя загудело. Собственный голос показался ему чужим и неузнаваемым:
— Ты... кто ты такой?
— Я монстр, — ровно ответил мальчик.
— Мо... монстр?
— Угу, — кивнул ребёнок. — У меня аутизм, депрессия, шизофрения... Я антисоциальный психопат.
Дуань Лэй чуть не лишился чувств.
Материализовалась самая ужасная сущность рассказа! Грезя о баллах за время, он совершенно забыл, что главным кошмаром его истории был не сам недуг, а мальчик, впитавший в себя все пороки разом!
— Твоя очередь, — произнёс ребёнок.
— Что?.. — едва выдавил Дуань Лэй.
Мальчик указал на стрелки часов:
— Прячься. Если не найду тебя за тридцать минут — оставлю в живых.
Дуань Лэй в отчаянии закричал:
— Да эти часы сломаны!
Мальчик медленно поднял голову, и на его лице расплылась наводящая жуть улыбка:
— Значит... я точно тебя убью.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Рука Линь Куо с карандашом замерла. Линь Чжи и Цзян Шэн тоже услышали этот исполненный ужаса крик.
Линь Чжи мгновенно подскочила на кровати:
— Это Второй!
Линь Куо молчал. Не успел он проронить и слова, как в коридоре раздались тяжёлые, неторопливые шаги, сменившиеся глухим постукиванием:
Тук. Тук. Тук.
Линь Чжи и Цзян Шэн побледнели:
— Брат...
Линь Куо качнул головой, призывая к молчанию, и еле слышно шепнул:
— Стучат не к нам.
Четвёртый номер принадлежал комнате Цзян Шэна, где они сейчас находились. Линь Куо отчётливо слышал: стук доносился со стороны соседней, третьей двери.
Второй, Третий... следующим будет Четвёртый.
Подойдя к выходу бесшумным шагом, Линь Куо прильнул к щели в дверном проёме.
Стук прекратился, но на смену ему пришли тяжёлые, грохочущие удары — будто кто-то молотил по дереву молотом.
«Линь Чжи» наносила удар за ударом, монотонно повторяя:
— Монстр пришёл.
Вглядываясь в фигуру у соседней двери, Линь Куо мысленно повторил эти слова. В его голове вспыхнула догадка. Затворив дверь, он намеревался записать её на листок.
Но, повернувшись, он увидел Линь Чжи, суетившуюся у телевизора.
Огорчённый её непослушанием, Линь Куо строгим тоном произнёс:
— Я же велел тебе спрятаться!
— Брат... — раздался испуганный голос Линь Чжи из ванной комнаты. — Мы с Цзян Шэном в туалете... А кого ты только что видел?