Номер Линь Чжи — «1», поэтому её показатели Линь Куо увидел первыми. Сделав глубокий вдох, чтобы вернуть мыслям холодную ясность, он продолжил читать всплывающие данные:
[Имя: Дуань Лэй]
[Номер: 2]
[Баллы за время: 0]
[Баллы за жертвы: 0]
[Баллы за историю: 10]
[Итого: 10]
[Статус: Выбыл]
[Имя: Чжэн Хуасинь]
[Номер: 3]
[Баллы за время: 6]
[Баллы за жертвы: 10]
[Баллы за историю: 0]
[Итого: 16]
[Статус: Выбыл]
[Имя: Су Сиси]
[Номер: 5]
[Баллы за время: 0]
[Баллы за жертвы: 0]
[Баллы за историю: 0]
[Итого: 0]
[Статус: Выбыл]
Это были результаты троих участников, погибших прошлой ночью. Линь Куо чувствовал, что суть разгадки подбирается совсем близко, но окончательный вывод ускользал — будто истинный лик горы скрывался от взгляда того, кто стоит на её вершине.
Следом шли показатели остальных троих игроков, у которых имелись баллы:
[Имя: Янь Цзе]
[Номер: 8]
[Баллы за время: 0]
[Баллы за жертвы: 0]
[Баллы за историю: 30]
[Итого: 30]
[Ранг: 3]
[Имя: Чжан Мэннань]
[Номер: 12]
[Баллы за время: 54]
[Баллы за жертвы: 0]
[Баллы за историю: 15]
[Итого: 69]
[Ранг: 1]
[Имя: Линь Куо]
[Номер: 13]
[Баллы за время: 3]
[Баллы за жертвы: 0]
[Баллы за историю: 0]
[Итого: 3]
[Ранг: 4]
Быстро зафиксировав в памяти ключевые цифры, Линь Куо даже не прикоснулся к завтраку. Увлекая за собой Линь Чжи и Цзян Шэна, он поспешил в комнату. Опасаясь, что детали выветрятся из головы, он попросил сестру достать бумагу и перо:
— Сначала запишем главное.
Линь Чжи вывела на чистом листе «Ключевые выводы» и приготовилась конспектировать каждое слово.
Линь Куо, постепенно справляясь с давящим приступом депрессии, говорил уже куда более связно. Прикрыв глаза, он начал восстанавливать цепочку событий:
— Прошлой ночью погибли трое. Суммарный бал за жертвы сегодня равен тридцати. Значит, за одно успешное убийство начисляют десять очков. Твои баллы за жертвы составляют двадцать, а у третьего номера — десять. Породивший материализацию мальчик вчера побывал во второй и третьей комнатах, что подтверждает: именно он расправился с игроками номер два и три. Чжичжи, твои очки — это плата за их жизни. А оставшаяся десятка — очко за убийство пятого номера, которое досталось третьему.
Линь Чжи на мгновение запуталась, а Цзян Шэн и вовсе растерянно хлопал глазами.
— Если упростить, — продолжил Линь Куо, — жертвы мальчика засчитались тебе, а жертва призрака девы — третьему номеру. К тому же вы оба получили по шесть баллов за время — ровно столько, сколько эти сущности просуществовали.
Линь Чжи стремительно занотировала вывод, но её разум захлестнула волна вопросов. Вчера истории рассказывали второй и восьмой номера. Почему же убийства, совершенные монстром из рассказа второго игрока, записали на её счёт? И главное — почему время существования материализованного кошмара тоже засчитали ей?
Потому что мальчик выглядел именно так, как она его вообразила? И система просто позволила ей «подобрать» чужие очки?
От этой мысли Линь Чжи обожгла догадка. Она резко вскинула голову:
— Брат... кажется, я поняла.
Линь Куо облегчённо вздохнул, а Цзян Шэн выжидающе уставился на девочку.
— Материализуется не сама история рассказчика, — тщательно подбирая слова, произнесла Линь Чжи. — Материализуется образ, возникший в голове слушателя! Верно? Когда второй номер описывал малолетнего психопата, я четко представила его себе. Кот смотрел на меня, потому что воплощал в реальность моё воображение... Поэтому все очковые бонусы за время и убийства достались мне. — Почувствовав правильность хода своих мыслей, Линь Чжи воодушевленно продолжила: — Садако из рассказа Янь Цзе казалась непобедимой, но в твоей заметке стоял вопрос: «Почему разбитый телевизор должен её остановить?» Ответ прост: материализованный призрак — это фантазия третьего номера. А в его представлении помешать Садако можно было именно так — разбив экран.
Линь Куо кивнул:
— Именно.
Теперь стало ясно, откуда у него самого взялись баллы за время в самый первый день. Когда Линь Чжи рассказывала о древней акации, он живо представил себе это дерево. Кот в тот вечер смотрел не на Линь Чжи — он смотрел на Линь Куо! И уничтожить акацию удалось так легко лишь потому, что она являлась плодом его собственного разума: он мог наделить её невероятной мощью, но в то же время осознавал её уязвимые места.
Линь Чжи слегка нахмурилась:
— Но у меня остался вопрос. Почему акация, материализованная из твоего воображения, напала на меня?
— Дело не во мне, — отозвался Линь Куо. — Дело в номерах.
— В номерах?
— Воплощённая сущность атакует следующий порядковый номер относительно своего создателя. Твой номер — «1». Сконструированный твоим разумом мальчик напал на второго номера, а после его смерти переключился на третьего. Садако, порождённая фантазией третьего, отправилась к четвёртому. Мой номер — «13», поэтому моё воплощение закономерно направилось к тебе, первому номеру. — Произнесение столь длинных фраз давалось Линь Куо с трудом. Переведя дух, он добавил: — И причин моей депрессии теперь тоже ясна.
Линь Чжи осенило:
— Чжан Мэннань была одновременно и рассказчицей, и тем, кто вообразил историю! Её номер — «12», вот депрессия и атаковала тебя под номером «13»! — Девочка тут же наткнулась на новое противоречие: — Стой, но ведь вчера ночью Садако явно пыталась напасть на тебя!
— Помнишь цифры на дверях? — спросил Линь Куо.
Линь Чжи поражённо ахнула:
— Воплощённые сущности не знают наших настоящих номеров! Они определяют цель исключительно по цифрам на дверях!
— Не совсем безнадёжна, — скупо похвалил брат.
Линь Чжи мысленно восстановила хронологию. В первую ночь все находились в своих комнатах, поэтому всё шло строго по порядку. Но когда у Линь Куо начался приступ, они втроём укрылись в четвёртой комнате Цзян Шэна. Из-за этого Садако, созданная третьим номером, отправилась атаковать всех, кто находился в четвёртом помещении.
После того как Линь Куо разбил телевизор и они покинули комнату, призрак сместился в пятую. Теперь Линь Чжи с опозданием осознала смысл слов старика, который настоятельно просил не ходить по чужим комнатам.
Сейчас четвёртая и пятая комнаты пустовали. А значит, предстоящей ночью и мальчик, и Садако начнут охоту сразу с шестой.
Сердце Линь Чжи сжалось от испуга:
— Шестому номеру не поздоровится! Может, предупредим его?
Линь Куо качнул головой:
— Эту информацию раскрывать нельзя.
Участники и без того шли на гнусности ради высоких баллов. Узнав эти правила, они могли дойти до чудовищных вещей.
Слегка постучав пальцами по столу, Линь Куо подвёл итог:
— Теперь запишем «Неизвестное».
Линь Чжи поспешно принялась конспектировать под чертой.
— Вообразить образ способен каждый, — произнёс Линь Куо. — Но по какому принципу кот выбирает, чьи мысли воплотить: случайно или берёт самый сильный образ? Если фантазируют сразу несколько человек, станет ли сущность сильнее, увеличится ли их количество, и может ли число атакующих за ночь превышать двух?
Линь Чжи кивнула:
— Готово.
Линь Куо взглянул на лист, где выстроилась чёткая система:
Ключевые факты:
1. Воплощение возникает из воображения слушателя или рассказчика.
2. Цель атаки — следующий порядковый номер (номер комнаты) от создателя.
3. Баллы за время и убийства зачисляются игроку, чьё воображение породило сущность.
4. Очки за жертву = количество × 10.
5. Если целевая комната пуста, атака переносится на следующую по порядку.
Неизвестные параметры:
1. Критерий выбора сущности Шэнем.
2. Влияние массового воображения на силу и количество монстров.
3. Может ли число нападающих сущностей за ночь быть две и более.
Эти данные давали ответы на большинство прошлых загадок. Линь Чжи заметно набила руку: текущие записи выглядели намного нагляднее предыдущих, помогая Линь Куо окончательно прояснить мысли.
Сжав губы, он уверенно произнёс:
— Требование к рангу допускает одинаковые позиции.
Линь Чжи удивлённо ойкнула, переведя взгляд на бумагу:
— Как ты это понял?
— Табло, — кратко ответил Линь Куо.
На второй день у большинства игроков на счету стоял ноль, но все они занимали четвёртую строчку. Тогда Линь Куо не придавал этому значения, считая, что без рассказанных историй им просто присвоили технический ранг.
Однако если расчёт баллов начался с первого же дня, то одинаковое четвёртое место означало лишь одно: оставшиеся участники вполне способны завершить испытание, разделив между собой третью позицию.
Линь Чжи облегчённо перевела дух. Для неё это был первый сценарий, и мысль о том, что придётся шагнуть через чужие трупы, отзывалась в душе тяжестью.
Цзян Шэн, наконец уловив ход рассуждений, по-детски наивно спросил:
— Брат Линь Куо, значит, мы все сможем выжить?
Линь Куо промолчал. Линь Чжи лишь печально качнула головой:
— Не факт...
Идеальным решением казалось собрать всех участников, раскрыть им правила и совместно удерживать одинаковое количество баллов, чтобы искусственно сформировать тройку лидеров.
— Но почему? — не понимал Цзян Шэн.
— Потому что третье место никогда не даст той безопасности, которую гарантирует первое, — ответил Линь Куо.
Человеческая душа — тёмный омут. Учитывая непредсказуемость материализации, никто не сможет гарантировать идеальное равенство очков. А значит, в этой игре надежнее всего быть первым.
Цзян Шэн замер, переваривая услышанное. Линь Чжи заметно приуныла.
Линь Куо безэмоционально продолжил констатировать факты:
— Сейчас на первом месте Чжан Мэннань с шестидесятью девятью баллами, и её очки за время продолжат расти. На втором — Линь Чжи, у неё сорок один балл, и её счёт тоже увеличится. На третьем — Янь Цзе с тридцатью баллами. — Выдержав паузу, он добавил: — В команде Чжан Мэннань больше никого не осталось. Все остальные примыкают к Янь Цзе. Если во время их выступлений мы сами будем воображать чужие истории, то их баллы за сюжет не превысят тридцати.
Линь Чжи мгновенно уловила замысел брата: зафиксировать счёт сторонников Янь Цзе на отметке «30», пока Линь Куо и Цзян Шэн через своё воображение будут контролировать прирост баллов за время и сюжет, удерживая их на том же уровне.
Когда все истории будут рассказаны, итоговая таблица сформируется следующим образом: первое место — Чжан Мэннань, второе — Линь Чжи, а все остальные разделят между собой третью строчку с тридцатью баллами.
Сценарий завершён, все счастливы.
Однако Линь Чжи не покидало смутное беспокойство:
— Брат, у меня сердце чеканит дробь. Чувствую, всё пойдёт не по плану. К тому же мы до сих пор не знаем, как кот по имени Шэнь выбирает образы. Если случайно — мы пропали.
Линь Куо ненадолго задумался:
— Я склоняюсь к прежней версии Янь Цзе о «наиболее жутком образе». Скорее всего, Шэнь материализует то представление, которое выходит самым ярким или реалистичным в сознании конкретного человека.
Он привёл несколько примеров:
— Когда ты рассказывала свою историю, остальные наверняка представляли водяных или даосов, изгоняющих нечисть. И только я отчетливо вообразил ту неприметную акацию. В ту же ночь она ожила.
— В истории Чжан Мэннань всех волновало лишь психическое состояние женщины с форума. Но Чжан Мэннань — журналистка, она смотрит на вещи иначе. Лишь она одна глубоко погрузилась в ужас послеродовой депрессии и расщепления личности, которые оказались страшнее самого рассказа.
— То же самое и со второй историей. Пока второй номер говорил, остальные думали о собственных текстах. И кот воплотил твои мысли. Что касается восьмого номера, Янь Цзе: его рассказ напугал старика, который сразу стал думать о выживании. И только новички, поддавшись страху, живо вообразили Садако.
Отпив воды из бутылки и промочив пересохшее горло, Линь Куо постучал пальцем по разделу «Неизвестное»:
— Таким образом, версия Янь Цзе о «самом сильном образе» выглядит наиболее вероятной.
Линь Чжи вдруг улыбнулась:
— Брат, а ведь когда я раньше тебе врала, ты всё сразу замечал? Просто закрывал глаза, чтобы сберечь моё самолюбие?
Линь Куо бросил на неё прохладный взгляд:
— Главное, что теперь ты это понимаешь.
Даже под давящим воздействием депрессии его разум сохранил способность к анализу. Будь он в норме, эти выводы пришли бы куда быстрее — не говоря уже о детских уловках сестры. Впрочем, раньше он просто не придавал им значения.
Линь Чжи сотворила на лице молитвенное выражение и ухватилась за край его одежды:
— Мой брат самый лучший! Всё, больше никогда не буду врать!
Линь Куо слегка щелкнул её по лбу, высвобождая помятую ткань. Затем снова стал серьезным: пока мысленный туман отступил, требовалось проговорить всё до конца.
— Проверить принцип работы Шэня мы сможем завтра на собрании. Но я всё ещё не знаю, что произойдёт, если несколько фантазий окажутся одинаково сильными... — Он перевёл взгляд на Цзян Шэна: — Твоя задача — просто мысленно прокручивать в голове историю каждого рассказчика.
Детское воображение не имеет границ. Линь Куо не сомневался, что кот может выбрать образ Цзян Шэна, но опасался, поймёт ли мальчик столь сложные выводы.
Однако Цзян Шэн серьёзно кивнул:
— Я понял, брат Линь Куо. Не волнуйся. Я сразу буду представлять и их слабости тоже.
Линь Куо слегка удивился.
Этот ребёнок был куда взрослее и сообразительнее своих сверстников. Линь Чжи в его годы только грязь во дворе ковыряла.
Вспомнив об этом, Линь Куо косо глянул на сестру.
Линь Чжи лишь виновато хихикнула:
— Хе-хе.
Линь Куо:
* * *
Виски отозвались тупой болью. Линь Куо потер затылок — то ли от глупости сестры, то ли от накатывающей усталости. Приступ депрессии медленно отступал, и это радовало. Главное — он выстоял, ведь умей эта дрянь свалить его, следующей жертвой стала бы Линь Чжи.
Пока депрессия замерла на месте, главную опасность представляли двое других: неуравновешенный мальчик из второй истории и Садако из восьмой.
Их разрушительная сила многократно превосходила ментальное воздействие. А ведь завтра состоялось бы новое собрание. Даже Линь Куо не мог предсказать, сколько новых сущностей появится после полуночи. Чем их больше, тем ниже шансы выжить. Чтобы обезопасить себя, требовалось уничтожить уже существующих монстров до того, как родятся новые.
А значит, сегодня ночью он отправится в шестую комнату.
В помещении воцарилась тишина. Человек, стоявший за дверью и подслушивавший разговор, понял, что больше ничего ценного не услышит, и бесшумно удалился.
* * *
Весь день Линь Куо и Цзян Шэн не покидали комнаты. Линь Чжи бегала за едой и попутно собирала новости о настройках остальных участников.
Поскольку Линь Куо намеревался покончить с сущностями этой ночью, он лёг спать пораньше, чтобы накопить сил.
Ближе к полуночи вся троица перебралась в третью комнату. Вульгарный мальчик уже атаковал вторую и третью комнаты, нацелившись на четвёртую. Садако, побывав в пятой, теперь должна была явиться в шестую. Из тринадцати номеров именно третий был самым безопасным и располагался ближе всего к шестому.
Старик тщательно убрался в третьей комнате, не оставив никаких улик. Линь Чжи чувствовала досаду: она надеялась отыскать хоть какую-то зацепку, раскрывающую слабости мальчика.
От этого её тревога за брата лишь усилилась. Она попыталась напроситься с ним:
— Я иду с тобой.
Линь Куо качнул головой:
— Одному мне будет проще.
Это была правда. Беспокоясь о безопасности сестры, он перелез через подоконник и, балансируя на узком карнизе, направился к окну шестой комнаты.
У Линь Чжи от страха едва не выскочило сердце, но она не смела вымолвить ни слова, опасаясь, что от неожиданности брат сорвётся вниз.
Ей оставалось лишь высунуться из окна и, не мигая, следить за каждым его шагом.
«Пресвятая Богородица, спаси и сохрани», — Линь Чжи молитвенно сложила ладони.
Тем временем Линь Куо добрался до нужного окна. Оглянувшись на сестру и жестом приказав ей убраться в комнату, он заглянул внутрь.
Шестой номер судорожно дымил сигаретой. Судя по всему, приближение ночи доводило его до паники: пепельница на столе ломилась от окурков, а огонек в его пальцах уже добирался до фильтра. Серый пепел упал на тыльную сторону ладони, но игрок даже не стряхнул его, продолжая сидеть и смутно бормотать под нос:
— Мать твою... Янь Цзе рассказал про «Звонок», а все баллы за жертвы достались той девчонке под первым номером... Как, сука, это работает?..
И тут.
Тук-тук-тук.
Раздался стук в дверь.
Шестой от неожиданности подпрыгнул, с его губ сорвалась цепочка ругательств. Стук не прекращался. Набравшись храбрости, он подошёл ближе и рявкнул:
— Кто там?!
— Двенадцатый номер, Чжан Мэннань.
Застрявший за окном Линь Куо нахмурился. Что Чжан Мэннань забыла у шестого в такое время?
Он пригнулся, слившись с тенью за рамой, и продолжил наблюдение.
Шестой отпер дверь. В поле зрения Линь Куо появились две фигуры. Стоявшая на пороге Чжан Мэннань тревожно метнула взгляд вглубь комнаты, и Линь Куо поспешно спрятал голову.
Выждав некоторое время, он снова заглянул в окно — помещение пустовало.
Линь Куо нахмурился. Он прождал ещё немного, но ни шестой, ни Чжан Мэннань так и не вернулись. На настольных часах стрелки показывали одиннадцать тридцать. Похоже, эти двое ушли надолго.
Хоть цель визита Чжан Мэннань оставалась загадкой, для Линь Куо её уход оказался даже к лучшему: ему не придётся ничего объяснять шестому номеру.
Распахнув створку, Линь Куо бесшумно соскользнул внутрь.
Он устроился в комнате, поджидая полночи. Время тянулось, но ничего не происходило. Линь Куо снова бросил взгляд на циферблат — ровно одиннадцать тридцать. Стрелки замерли.
Осознав странность, Линь Куо решил оглядеться в поисках подходящего оружия. И в тот же миг телевизор отозвался треском статических разрядов. Черный экран вспыхнул белым шумом, который постепенно сложился в изображение старого каменного колодца. Из его сруба показалась пара иссохших, гниющих рук.
Линь Куо огляделся. Единственным предметом, годившимся для защиты, был тяжелый молоток, лежавший у входа в совмещенный узел.
Он подошел и взялся за рукоять, но ощутил встречное сопротивление: кто-то держал молоток с другой стороны.
Линь Куо поднял глаза. На него со смуглой усмешкой смотрел мальчик с растрепанными волосами:
— Сыграем в прятки? Ты прячешься, и если я не найду тебя за полчаса, то не убью.
Линь Куо без колебаний перефразировал:
— Давай наоборот: прячешься ты. И если за полчаса я тебя отыщу — убью сам.
Мальчик замер, явно не ожидая, что жертва станет торговаться.
— Часы в комнате встали, — спокойно продолжал Линь Куо. — Я всё равно найду тебя и уничтожу. Что, струсил?
— Вовсе нет! — вспыхнул тот.
— Тогда играем?
— Играем!
— Отдай молоток.
Мальчик замялся.
— Думаешь, без инструмента я не справлюсь? — надавил Линь Куо. — Из всех воплощенных тварей, что я видел, ты — самый слабый.
Задетый за живое, мальчишка разжал пальцы:
— Ну, удачи.
— Спрячься как следует, — произнес Линь Куо. — Считаю до десяти. Один, два... семь, восемь!
Мальчик:
* * *
У него оставалось всего две секунды. В панике соображая, куда забиться, он развернулся, но тут же чьи-то тонкие костлявые пальцы сомкнулись на его горле.
Линь Куо вскинул взгляд: прямо перед ним сцепились два материализованных кошмара.
Если бы не тот факт, что нижняя часть туловища второй фигуры все еще торчала из экрана телевизора, Линь Куо вряд ли отличил бы мальчика от призрака.
Судя по всему, физическая сила ребенка уступала потусторонней мощи: спустя мгновение призрак переломил шею мальчишки.
Раздался сухой хруст. Расправившись с соперником, Садако повернула налитые тьмой глаза к Линь Куо и выгнулась, упираясь окровавленными руками в тумбу, пытаясь выбраться из телевизора.
Линь Куо не стал ждать. Шагнув вперед, он со всей силы обрушил молоток на корпус телевизора.
Оглушив сущность, он начал размеренно методично дробить высунувшиеся из экрана кисти. Мальчик являлся воплощением человеческих фантазий, и его тело подчинялось физическим законам: если ему пережали горло — он умер.
Оставалась только Садако.
Линь Куо попытался встать на место третьего номера. Что бы тот подумал? «Призрак лезет из экрана. Если разбить телевизор, она остановится?»
Ответ Линь Куо знал заранее. Теперь его волновал другой вопрос: как уничтожить её окончательно? В человеческом сознании духи сильны ночью, пока властвует инь. Но на рассвете восходит солнце — чистая энергия ян. Как и в случае с Хранителем из «Кода смерти», дневной свет испепелит любую нечисть.
Закончив выстукивать молотком по суставам призрака и убедившись, что пробиться наружу та не сможет, Линь Куо нанес еще пару ударов, окончательно заклинив туловище Садако в корпусе. Затем он подхватил тяжелый телевизор и вышвырнул его в окно. Оставалось дождаться рассвета, чтобы солнце обратило монстра в прах.
По особняку прокатился оглушительный грохот, сопровожденный истошным, исполненным ненависти воплем.
* * *
В двенадцатой комнате Чжан Мэннань мельком глянула в окно, за которым на земле корчилась застрявшая в корпусе телевизора тварь, и жестом подозвала шестого номера.
— Я не врала. Сегодня эти двое должны были прийти именно к тебе.
Шестой номер от страха потерял дар речи. Лишь спустя пару секунд он с трудом выдавил:
— Зачем... зачем ты меня спасла?
— Тебя спас Линь Куо, — ровно ответила Чжан Мэннань.
— Тринадцатый?
— Угу, — кивнула она. — Жаль, я не знала, что он пойдет в твою комнату. Иначе погиб бы седьмой номер. А может, и восьмой.
Шестой потрясенно уставился на нее:
— Ты... зачем ты мне все это рассказываешь?
Чжан Мэннань пожала плечами:
— У меня нет выбора. Я осталась одна, мой балл самый высокий, и Янь Цзе явно не даст мне жить спокойно. Сперва я хотела примкнуть к ним, но случайно подслушала разговор тринадцатого... Он хочет, чтобы выжили абсолютно все.
— И... разве это плохо?
Чжан Мэннань оставалась холодна:
— Разумеется, отлично. Но думаешь, Янь Цзе на это согласится? Он далеко не дурак, и соображает получше многих. Дай ему немного времени, и он разгадает правила. К тому же он тянет за собой седьмого номера. Поняв суть, Янь Цзе сделает всё, чтобы вырваться на первое место, а второе отдать своему напарнику.
Тогда планка третьего места, сейчас равная тридцати баллам, мгновенно подскочит вверх. А это значит — новые трупы и крах планов Линь Куо по спасению всех участников.
Чжан Мэннань добавила:
— Я и согласна с Линь Куо, и нет. План сработает лишь в одном случае: если седьмой и восьмой номера умрут. Если бы я не вытащила тебя из комнаты, стал бы ты слушать меня? Впрочем, я просто решила немного помочь тринадцатому.
Она снова взглянула на безумно вопящего под окнами призрака и едва заметно усмехнулась:
— Жаль, конечно.
Шестой долго молчал, переваривая информацию. Наконец все пазлы в его голове сложились. Сдвинув брови, он спросил:
— Значит, материализация зависит не от ужаса самой истории, а от фантазии слушателя? Если так...
— Завтра на собрании подготовься как следует, — перебила Чжан Мэннань. — Представь нечто настолько мощное и непобедимое, чтобы Шэнь гарантированно выбрал твои мысли. Твой номер — шесть. Твой монстр отправится убивать седьмого и восьмого. А когда они погибнут, твой счёт тоже приблизится к тридцати. О самом монстре подумаем потом.
Шестой судорожно сглотнул:
— Хорошо... Я понял. Не переживай, я уже знаю, какую историю воображу завтра.