Линь Куо долго осмысливал слова Шэн Вэня, прежде чем негромко спросить:
— Это что, признание?
Шэн Вэнь вгляделся в его лицо. Выражение Линь Куо оставалось невозмутимым, в утончённом разлете бровей не читалось и тени волнения. В груди Шэн Вэня что-то с треском надломилось, словно прошла трещина. Подавив нарастающую тревогу, он постарался сохранить непринуждённую улыбку:
— Ну да.
Едва прозвучал этот ответ, как ресницы Линь Куо слегка дрогнули, а скулы и кончики ушей вспыхнули алым румянцем.
Заметив эту слабину, Шэн Вэнь тут же решил ковать железо пока горячо:
— Братик~
Линь Куо перевёл на него взгляд. Глаза Шэн Вэня пылали жаром, затмевавшим полуденное солнце. Сердце Линь Куо против воли пропустило удар. Ему никогда раньше не признавались в любви, и чувство, когда тебя захлестывает чужая страсть, было абсолютно новым. Но, в отличие от прямолинейного и напористого Шэн Вэня, Линь Куо не привык выставлять эмоции напоказ. Помедлив, он произнёс:
— Если ты решил надо мной поглумиться, я...
— Я поклясться готов! — поспешно перебил Шэн Вэнь, хотя в душе его разбирало любопытство. — А если бы и поглумился... Братик меня побьёт?
— Побью, — отрезал Линь Куо. — А потом оттрахаю.
Шэн Вэнь застыл:
* * *
А затем невольно расхохотался:
— Надо же, какие приятные последствия!
Линь Куо одарил его метким, сокрушительным взглядом. Шэн Вэнь выпрямился и с готовностью воздел руку к небу:
— Я абсолютно серьёзен! С чего бы мне глумиться над моим братиком? Значит... ты согласен?
Линь Куо смущённо буркнул «угу» и стремительно отвёл взгляд:
— Отдохнул уже?
Как раз в этот момент режим приватности трансляции отключился. Сияющий Шэн Вэнь поднялся на ноги и шутливо отдал честь:
— Полностью! Сил хоть отбавляй, жду указаний, братик!
Линь Куо поморщился:
— Разговаривай нормально.
— Слушаюсь, братик.
Линь Куо уже смирился с неисправимым паяцем перед собой. Потерев переносицу, он перевёл тему:
— Пока я искал воду, замечу: в этой деревне вообще нет людей.
Шэн Вэнь озадаченно приподнял бровь:
— Как это — нет?
— Вот так.
Несмотря на неприязнь к общению с незнакомцами, Линь Куо поборол себя и постучал в двери нескольких свайно-каркасных домов. Он указал пальцем:
— В этом доме и вон в том никого не было. А в тех двух обитают такие же «люди», как Фан Лэй.
Фан Лэй был не человеком, а куницей-оборотнем — хитрым зловещим духом, натянувшим на себя человеческую кожу.
Система Главного Бога сильно урезала когнитивные способности Шэн Вэня, поэтому ему оставалось лишь озвучить возникшее сомнение:
— Братик, тебе не кажется, что здесь что-то не сходится?
Линь Куо окинул взглядом тихий свайный посёлок и кивнул. Весь этот населённый пункт выглядел аномально.
— Я о Фан Лэе, — уточнил Шэн Вэнь.
Прошлой ночью они уже обсуждали этот вопрос. Раз Шэн Вэнь заговорил об этом снова, значит, подметил свежую деталь. Линь Куо выжидательно уставился на него:
— Выкладывай.
— Тебе не показалось, — проговорил Шэн Вэнь, — будто Фан Лэй намеренно давал нам понять, что он — оборотень?
Линь Куо не стал торопиться с выводами. Он мысленно прокрутил события: если бы Фан Лэй не завёл разговор о жутком поверье, Линь Куо вряд ли бы так быстро догадался, что от человека осталась лишь пустая оболочка. И уж тем более не обратил бы внимания на извилистую алую линию на загривке — своеобразный «молниевый шов», через который тварь влезла в чужое тело.
Пока он размышлял, Шэн Вэнь продолжил:
— Он — оборотень. Я выбросил его детёнышей, но он не только не отомстил, а ещё и заботливо пытался накормить нас завтраком. Если бы мы действительно интересовали его лишь как туши на убой, подобный сервис выглядел бы чересчур роскошным.
Шэн Вэнь скопировал задумчивый тон Линь Куо:
— Склоняюсь к тому, что он не желал нам зла.
Линь Куо взвесил его слова:
— В таком случае, зачем было рассказывать историю про куницу?
— Чтобы проверить нас, — мгновенно отозвался Шэн Вэнь.
— Проверить?
— Или дать нам подсказку.
Шэн Вэнь прекрасно понимал подобное поведение: сам точно так же перед личной встречей осторожно зондировал почву, выпрашивая у Линь Куо, как тот поступит, если внешность собеседника не оправдает ожиданий. Вспомнив это, Шэн Вэнь усмехнулся:
— Чтобы мы успели дух перевести и подготовиться.
Линь Куо интуитивно почувствовал шпильку в свой адрес, но прямых доказательств у него не было.
Шэн Вэнь вовремя сдал назад:
— Обычное дело: чем осторожнее тварь стелется, тем сильнее ей от нас что-то нужно. — Он подступил ближе к Линь Куо: — Ладно, лирическое отступление окончено. Двинулись по плану.
Их план заключался в том, чтобы тайком отыскать Бабушку Чэнь или местного вождя.
Ранее они уже успели обойти часть территории, поэтому теперь быстро вычислили нужный свайный дом.
Строение располагалось вплотную к центральной бане с барабаном. Воздух вокруг густел от тошнотворного, перехватившего дыхание зловония.
Стучать в дверь парни не стали. Вместо этого они взобрались на земляную насыпь и осторожно заглянули в деревянное окно.
Внутри на постели возлежала туша невероятных размеров. Линь Куо прикинул на глаз: эта куница доходила ему до пояса, а в ширину превосходила двух Линь Куо вместе взятых. Помимо этой «свино-куницы», по помещению снували десятки мелких особей.
Едва Линь Куо и Шэн Вэнь заглянули в окно, как сидевший на изголовье зверёк издал резкое «ка-ка». Звук разбудил упитанную тварь. Она вальяжно потянулась, вставая с кровати. Трое или четверо мелких прислужников подтащили к ней человеческую кожу. Оборотень сгреб её короткими лапами и прямо на глазах у наблюдателей, точно пальто, натянул на себя.
Высохшая оболочка мгновенно надулась. Судя по всему, кожа принадлежала семидесятилетней старухе — даже натянувшись, она осталась покрыта глубокими складками. Мутный взор надетых глаз уставился прямо в окно:
— Гости из дальних краёв... Заходите, чего уж там.
Раз уж их заметили, таиться не имело смысла. Мелкие зверьки гостеприимно распахнули дверь, и парни спокойно вошли внутрь.
На деревянном столе уже дымились две пиалы с горячим чаем.
Помня, что Шэн Вэня мучила жажда, Линь Куо потянулся к пиале, намереваясь проверить напиток на яд. Если всё в порядке — отдаст спутнику.
Однако Шэн Вэнь перехватил его запястье и едва заметно качнул головой.
Не успел Линь Куо возразить, как к ним приблизилась оборотень в обличье Бабушки Чэнь. Усевшись напротив, она повела носом, принюхиваясь к их одежде, а затем расплылась в довольной ухмылке:
— Как славно! Ни капли этой мерзкой костяной вони.
Хотя парни не имели понятия, что за «костяная вонь» имеется в виду, оба промолчали.
Старуха прошамкала:
— Вы ведь за гу пришли, чужаки?
Это перекликалось с названием игрового сценария. Линь Куо неопределённо кивнул.
Зато Шэн Вэнь отозвался вразнос, словно разборчивый покупатель в лавке:
— Сперва глянем, что у вас есть.
Бабушка Чэнь не оскорбилась. Она дважды стукнула клюкой о деревянный пол, и мелкие оборотни засуетились. Вскоре на столе выстроилась вереница сосудов-гу всевозможных размеров.
Старуха с гордостью приступала к демонстрации, указывая на первый горшок:
— Вот этот — мой любимчик. Я зову его Монетным гу. Неприхотливый: один человек в месяц — и через десять месяцев вырастет настоящей красавицей, чистым золотом плеваться станет!
— А вот этот — Человекоголовое гу. Капризная тварь, подавай ей свежие мозги. Зато на Арене боёв гу отгуляет так, что последним на ногах останется.
— И вот эти, Муравьиные гу. Поодиночке — мелюзга, вреда от них пшик. Зато плодятся, как нечисть, миллионами! Загрызут любого.
Видя, что гости остаются безучастны, старуха досадливо нахмурилась. Снова стук клюки — и зверьки с трудом притащили массивный, тяжёлый сосуд. Едва его водрузили на стол, как помещение заполнил густой, сладковатый запах крови и гнили.
— Дьявольское гу, — прошипела старуха. — Вырезано из женского чрева на самых первых неделях. Яда и злобы в нём — море! Вырастить из него злого духа — раз плюнуть, да только...
Она с сомнением оглядела парней:
— Личики у вас гладкие, а вот кишка не тонка ли? Не сдержите его — сожрёт и косточек не оставит. Чуть оступитесь — и сам станешь сосудом, а он — хозяином.
Линь Куо сжал зубы: от тошнотворной вони его мутило. Шэн Вэнь, пряча руку под столом, незаметно пощекотал его ладонь, вычерчивая иероглиф «Уходим».
Линь Куо сориентировался мгновенно. Издав импровизированный позыв к рвоте, он изобразил сильнейшее недомогание и выскочил из дома. Шэн Вэнь, разыгрывая тревогу, рванулся вслед:
— Милый, что с тобой?!
Однако сделать и шага не смог — ноги словно налились свинцом. Глянув вниз, он увидел, что дюжина мелких куниц мёртвой хваткой вцепилась в его лодыжки.
Бабушка Чэнь зловеще расхохоталась. Крышка тяжёлого сосуда на столе подпрыгнула и с грохотом отлетела в сторону, покатившись к ногам Шэн Вэня.
— Парень, — сдерживая раздражение, окликнул Шэн Вэнь. — Возвращайся. Меня тут в заложники взяли.
Линь Куо:
* * *
Линь Куо развернулся и спешно вернулся в комнату. В открытом сосуде копошилось нечто размером с человеческую ладонь — зародившийся плод с иссиня-чёрным темечком и полупрозрачным телом. Из-за зловещей ауры его накликали «Дьявольским гу». Сосуд был наполнен мутной жижей, в которой эмбрион барахтался, точно утопленник, при каждом всплытии устремляя на Шэн Вэня налитые кровью глазницы.
Точнее, глазниц как таковых не было — Линь Куо разглядел, что у младенца отсутствуют глазные яблоки. Шагнув вперёд, Линь Куо заслонил глаза Шэн Вэня ладонью и с мрачной угрозой посмотрел на старуху:
— Что это значит?
Улыбка Бабушки Чэнь стала ещё более хищной и глумливой:
— Дьявольское гу признало в этом чужаке своего хозяина!
Щекочущее прикосновение ресниц Шэн Вэня о ладонь Линь Куо заставило того сжать пальцы.
— Не бойся, — шепнул Линь Куо спутнику, после чего холодным тоном спросил у твари: — Поясни.
Слова старухи были понятны, но Линь Куо требовал деталей.
Находясь в хорошем расположении духа, Бабушка Чэнь охотно разъяснила:
— Каких только дураков не приносило! Все хотят взрастить Дьявольское гу, да только сам гу их никогда не спрашивал. Итог один: либо паразит сжирал хозяина, либо превращал в марионетку. Никто не мог довести его до Арены! Но теперь всё иначе. Тварь сама выбрала этого парня. Если он вскормит её, то станет неоспоримым владыкой боёв!
Линь Куо бросил взгляд на барахтающийся плод, вокруг которого всё ещё вилась тонкая нить пуповины.
Он прекрасно понял аналогию: как в легендах духовный меч сам выбирает достойного господина, так и здесь паразит присягнул Шэн Вэню.
Линь Куо смерил тварь ледяным взглядом:
— То есть эта дрянь возомнила себя нашим сыночком, а мы обязаны радоваться?
Шэн Вэнь не удержался и фыркнул от смеха.
Злобная ухмылка мгновенно сползла с лица Бабушки Чэнь. Было видно, что она искренне не понимает, почему эти смертные смеют воротить нос от столь щедрого дара. Без улыбки её лицо сделалось невероятно уродливым, соперничая по степени мерзости с зародившимся уродцем.
— Раз уж он приглянулся Дьявольскому гу... — прошипела старуха, въедаясь взглядом в Линь Куо, — сочность его плоти должна быть изумительной! Идеальный корм для взращивания!
Линь Куо уже открыл рот, но Шэн Вэнь мягко перехватил его кисти и осторожно сжал в своих ладонях:
— Хочешь, чтобы я выкормил эту дрянь? Отлично. Лишь бы вы оба не пожалели, когда я случайно заморю её голодом.
Сказав это, Шэн Вэнь чуть качнул головой, давая Линь Куо знак не вступать в прямой конфликт с монстром сценария.
Бабушка Чэнь ничуть не испугалась его угроз:
— У каждого чужака есть лишь один шанс вырастить гу. Если только ты не мечтаешь остаться здесь навечно.
Уверенная, что парень не посмеет отказаться, она пододвинула горшок ближе:
— Я ещё не выспалась. Забирай своего выродка и дуй к вождю. Он выделит жильё и научит, как его кормить. Ха! С нетерпением буду ждать вас на Арене в конце месяца.
Шэн Вэнь зацепился за фразу:
— Арена боёв гу?
Старуха прошамкала:
— Раз в три месяца проходит состязание. Все выросшие гу обязаны выйти на ринг. Вы, пришельцы, сможете убраться отсюда только в случае победы. А твой гу останется защищать титул вместо тебя.
Затем она перевела взгляд на Линь Куо и указала на остальные сосуды:
— А ты? Какого выберешь?
Шэн Вэнь ответил за него:
— Он пока не торопится.
Бабушка Чэнь ядовито ухмыльнулась:
— Думаешь, я не вижу тебя насквозь? Я видела сотни таких гордецов. Сперва воротит нос, а потом на коленях приползает, рыдает и умоляет дать хоть какого-нибудь паразита! Как говорят эти ваши «костяные люди» — «не хочешь по-хорошему, будет по-плохому». Скука смертная. Раз уж ты решил пройти этот путь, настаивать не буду — всё равно приползёшь.
С этими словами она поднялась и, ковыляя, ушла в спальню. Мелкие куницы засуетились с новой силой: одни уносили лишние горшки, окропляя пол слюной, а другие принялись агрессивно верещать на парней, выставляя их прочь.
Линь Куо и сам рад был уйти — вонь стояла невыносимая. Однако перед выходом он задержался. Из слов старухи следовало, что у каждого игрока есть лишь одна попытка. Тварь мёртво вцепилась в Шэн Вэня, и Линь Куо раздумывал, не взять ли сосуд самому.
Смотреть на разбитый горшок было тошнотворно: мутная жижа выплеснулась на деревянные доски, тянулась липкими, вонючими нитями. Линь Куо не хотел, чтобы Шэн Вэнь пачкал руки — хотя Шэн Вэнь давно доказал свою силу, в глазах Линь Куо он всё ещё оставался хрупким «изнеженным благофрендом», которого нужно оберегать от грязи.
Пока Линь Куо размышлял, Шэн Вэнь с размаху пнул проклятый горшок.
Линь Куо обомлел:
—!
Сосуд соприкоснулся с полом и разлетелся вдребезги. Густая слизь не разлетелась брызгами, а осталась липкой лужей на досках. Дьявольский плод застыл посреди этой грязи, хлопая глазами в полном изумлении: он никак не ожидал, что новый хозяин начнёт знакомство с пинка.
Шэн Вэнь обнял Линь Куо за плечи:
— Пошли.
Линь Куо оглянулся. Шэн Вэнь не стал его останавливать, а лишь тихо ухмыльнулся:
— Как трогательно... Братик так за меня переживает.
Линь Куо, чьи мысли угадали с потрохами, слегка поперхнулся. Он действительно опасался, что Шэн Вэнь останется без гу или навлечёт на себя гнев монстра.
Шэн Вэнь оставался невозмутим. Услышав за спиной шуршание, он не обернулся, а спокойно спросил:
— Оно увязалось за нами?
Линь Куо кивнул:
— Угу.
Эмбрион действительно полз сзади, упрямо волоча за собой обломок горшка, прикреплённый к пуповине. Керамический осколок с противным скрежетом драл землю.
Шэн Вэнь хмыкнул:
— Тем более не о чем волноваться. — И пояснил своё поведение: — Это называется «показать, кто в доме хозяин».
Линь Куо молчал.
В нормальных условиях сосуд служит маточным органом, питающим гу. Раз эта дрянь способна выживать снаружи — она невероятно сильна. Старуха пообещала, что взрослая тварь гарантирует победу на Арене.
За поступком Шэн Вэня крылся холодный расчёт: правила требовали победы на Арене для выхода из сценария, но шанс победить давался раз в три месяца. Линь Куо тоже придётся выращивать гу. Разрушив сосуд, Шэн Вэнь затормозил развитие своего паразита, чтобы не выходить на Арену одновременно с Линь Куо.
Ну и, конечно же, выдержка: укротить тварь мог лишь тот, кто подчинит её своей воле.
Линь Куо прекрасно разгадал задумку. Он остановился и твёрдо посмотрел на Шэн Вэня:
—... Я не хочу оставлять тебя здесь одного.
Пропустить турнир означало застрять в этом кошмаре ещё на три месяца. Как он мог бросить Шэн Вэня одного, когда тот такой слабый и пугливый?
Шэн Вэнь мягко улыбнулся:
— А разве у нас есть иной выход?
Линь Куо опустил взгляд. Заметив чувство вины в его глазах, Шэн Вэнь поспешно добавил:
— Братик совсем в меня не верит?
Линь Куо качнул головой. Верить-то он верил — всё-таки перед ним стоял топовый игрок из легендарного Района S. Но ему до смерти хотелось узнать, как эта нежная фиалка умудрялась проходить смертельные испытания.
Привыкнув говорить всё напрямую, Линь Куо спросил:
— Ты даже плод мыльного дерева расколоть не смог. Не верится, что победы даются тебе легко.
Шэн Вэнь расхохотался:
— Братик думает, что я слабак?
На лице Линь Куо было написано чёткое: «А разве нет?».
Шэн Вэнь отсмеялся, наклонился к самому уху Линь Куо и обжигающе шепнул:
— Помяни моё слово, братик... Наступит день, и ты сильно пожалеешь, что недооценивал мою силу.
Выдав этот эффектный пассаж, Шэн Вэнь обернулся и вскрикнул: уродец каким-то образом вскарабкался по его спине и уселся прямо на плечо. Повернув голову, Шэн Вэнь чуть не уткнулся носом в его сморщенную рожу.
— Едрёна мать! Напугал, гад!
Линь Куо с вздохом за шиворот снял плод с его плеча. Хотя поведение Шэн Вэня отдавало бахвальством, Линь Куо решил сохранить лицо спутника:
— Что ж, я буду ждать этого дня.
Шэн Вэнь слегка побледнел и временно лишился дара речи для дальнейших доказательств своей крутизны.
Подождав, пока тот придёт в себя, Линь Куо спросил:
— К вождю всё ещё идём?
Он сказал «всё ещё», поскольку утренний совет Фан Лэя уже привёл их в ловушку Бабушки Чэнь. Логично было предположить, что у вождя их ждёт аналогичный подвох.
Шэн Вэнь качнул головой:
— Давай лучше сходим к тому каменному валуну.
Линь Куо кивнул.
Под «каменным валуном» Шэн Вэнь имел в виду гигантский валун, через который они перебрались в деревню прошлой ночью. Парни быстро добрались до места.
Днём над Чжочжаем не висело непроглядное туманное марево, благодаря чему на земле отчётливо проступали цепочки следов оборотней. Всю информацию от следов они уже извлекли, так что теперь их внимание приковал сам камень.
Шэн Вэнь ранее отмечал: глыба лежала так удобно, будто специально служила трамплином для куниц.
Камень был огромен, но из-за постоянных визитов зверей его поверхность оказалась идеально гладкой. Линь Куо провёл ладонью — на ощупь она напоминала полированный мрамор.
Поразмыслив, он обернулся к Шэн Вэню:
— Пройдемся по следам?
Шэн Вэнь стоял в двух шагах от него и молча наблюдал за ним.
Линь Куо спрыгнул с валуна, подошёл ближе и повторил вопрос.
Шэн Вэнь тихо произнёс:
— Братик, я кое-что скажу, а ты только не пугайся.
Сердце Линь Куо сжалось:
— Что такое?
Шэн Вэнь протянул руку вперёд и остановил ладонь примерно в двадцати сантиметрах от своей груди:
— Здесь барьер. Я... я не могу пройти.
Линь Куо замер, вспомнив утреннюю невидимую преграду у ворот деревни. Он вытянул руку, но его пальцы не встретили никакого сопротивления — ладонь свободно прошла сквозь воздух.
Шэн Вэнь потянул его за край куртки:
— Попробуй вытащить меня за руку.
— Хорошо.
Линь Куо сжал ладонь Шэн Вэня и шагнул вперёд. Он взобрался на валун за пределами деревни, но, обернувшись, обнаружил, что его рука пуста. Шэн Вэнь застрял ровно на линии невидимой преграды, а уродливый эмбрион, обхватив его ногу, жутко ухмылялся в сторону Линь Куо.
Линь Куо спрыгнул обратно:
— Идем к главным воротам, проверим.
У ворот история повторилась, но с поправкой: там барьер не пропускал уже обоих.
Вернувшись к валуну и проведя повторный эксперимент, они убедились: Линь Куо свободно выходит наружу, а Шэн Вэнь заперт внутри.
Шэн Вэнь дал пинка уродцу:
— Похоже, всё из-за этой дряни.
Младенец покатился по сухой земле, а затем гневно уставился на Шэн Вэня. Шэн Вэнь, успевший привыкнуть к его виду, рявкнул:
— Чего вылупился? Глаза выкалю!
Эмбрион:
* * *
Словно осознав, что этот психованный действительно способен на такое, паразитик издал тонкое «ин-ин-ин». Вот только его писк был далёк от милого каприза — он разнёсся леденящим душу эхом, от которого заломило барабанные перепонки.
Шэн Вэнь снова отвесил ему пинка, а его лицо исказилось мрачной угрозой:
— Заткнись.
Напуганный уродец мгновенно притих.
Опустив голову, Шэн Вэнь взял себя в руки, смахнул с лица мрачность и посмотрел на Линь Куо:
— Братик, что думаешь?
Линь Куо:
— Говори прямо.
Шэн Вэнь высказал предложение:
— Как насчёт того, чтобы временно разделить обязанности? Ты отправишься по следам на поиски зацепок, а я наведаюсь к вождю.
Линь Куо долго раздумывал, прежде чем медленно кивнуть.
Шэн Вэнь взъерошил его волосы:
— Давай оба будем осторожны, чтобы не заставлять друг друга волноваться, идёт?
— Идёт.
— Ступай.
Линь Куо помедлил:
— Сначала уходи ты. Когда ты уйдешь, я выйду.
— Договорились. — Насладившись заботой Линь Куо, Шэн Вэнь помахал ему рукой и повернулся.
Линь Куо провожал его взглядом, пока фигура Шэн Вэня не скрылась за поворотом. Лишь после этого он взобрался на валун и двинулся по цепочке следов вверх по склону горы.
Спустя минут десять ходьбы Линь Куо столкнулся с человеком — мужчиной в традиционном костюме народности мяо. В руках тот держал тушки диких кроликов и капкан; судя по всему, возвращался с охоты.
Завидев Линь Куо, охотник уставился на него странным, преисполненным дикого азарта взглядом. Линь Куо показался этот взор знакомым — точно так же на него глазели прохожие при входе в этот сценарий.
Вчера он был занят поиском Шэн Вэня и не придал этому значения, но теперь спросил напрямую:
— Чего вылупился?
Охотник произнёс на ломаном общепринятом языке:
— Чужак без гу!
Линь Куо мгновенно встал в стойку. У него действительно не было гу, но откуда этот мещанин мог знать?
Охотник радостно замахал руками:
— Ты же ещё не был у Бабушки Чэнь? Идём, я отведу тебя к ней!
С этими словами он попытался сцапать Линь Куо за рукав.
Линь Куо уклонился от его руки и застыл в настороженной позе.
Охотник смутился:
— Я... я хороший! Я просто хочу отвести тебя к Бабушке Чэнь за гу! У всех есть гу, а если у тебя нет — куница тебя заберёт!
Каждое слово было понятно, но вместе они складывались в какую-то дичь.
Охотник поспешно добавил:
— Я не буду тебя трогать! Просто иди за мной. — Он указал в сторону главных ворот деревни: — Войдёшь оттуда и найдёшь Бабушку Чэнь.
Линь Куо указал пальцем на валун:
— Оттуда тоже можно войти в деревню. Зачем делать такой крюк?
Охотник взглянул в указанную сторону и мгновенно изменился в лице. Он панически замахал руками:
— Нет-нет-нет! Нельзя! Оттуда нельзя входить, оттуда в Чжочжай не попасть!
Линь Куо не сводил с него пристального взгляда, а затем сухо произнёс:
— Веди.
— Хорошо-хорошо! Без проблем! — Охотник с радостью взял на себя роль проводника и повёл его к главным воротам, попутно рассказывая историю деревни. — «Чжо» на языке мяо означает «тигр». — Охотник добродушно ухмыльнулся: — Тигр — царь зверей. Это значит, что каждый у нас в деревне — сильнейший. И мы обязательно победим на Арене!
Снова прозвучало название «Арена боёв гу». Линь Куо молча слушал, а затем спросил:
— У тебя есть жена?
Охотник гордо кивнул:
— Конечно! Моя жена — первая красавица в деревне.
— Она тоже выращивает гу?
— Все у нас выращивают гу.
Голос Линь Куо заметно остыл:
— И ты не боишься проиграть ей на Арене?
Охотник озадаченно моргнул:
— С чего бы мне проигрывать жене? Мы с ней никогда не сойдёмся на Арене одновременно.
Линь Куо перевёл дух: значит, хитрость Шэн Вэня с раздельным выходом действительно сработает.
Но охотник тут же добавил:
— Не только мы с женой — вообще никто из жителей деревни не выходит на Арену одновременно. И вы, чужаки, тоже! Вы же приходите к нам за гу, а наши гу — едины. Зачем нам биться друг с другом?
Линь Куо нахмурился. Слова охотника явно противоречили тому, что говорила старуха.
— Бабушка Чэнь может врать? — спросил он.
Охотник взвился:
— Да как ты смеешь! Бабушка Чэнь — Святая дева Мяоцзяна! Сами куницы бегут от неё прочь! Разве станет она осквернять свою душу ложью?!
Линь Куо насупился.
Тем временем они подошли к главным воротам. Сидящая у входа старуха Ван посмотрела на него уже в третий раз:
— Молодой чужак... Поздравляю, ты всё ещё жив.
Линь Куо промолчал. Охотник перекинулся со старухой несколькими фразами на языке мяо, а затем вернулся к Линь Куо:
— Бабушка Ван сказала, что утром пришли ещё трое чужаков. Они уже ушли к Бабушке Чэнь. Если тебе нужен гу — самое время поторопиться.
Линь Куо посмотрел на деревню. Внутри кипела жизнь, на карнизах свайных домов звенящими колокольчиками раскачивались костяные подвески.
— Идём, я отведу тебя.
Линь Куо последовал за ним. Сделав несколько шагов вглубь деревни, он резко развернулся и шагнул назад к воротам — невидимого барьера, преграждавшего путь утром, больше не было.
Охотник обеспокоенно окликнул его:
— Чужак?
Линь Куо развернулся и продолжил путь. Охотник привёл его к тому же самому дому на сваях. Около двух часов назад они с Шэн Вэнем тайком подглядывали в окно этого помещения.
Однако теперь перед зданием толпились люди. Среди деревенских Линь Куо сразу разглядел троих «чужаков» — двоих парней и девушку, одетых в современную одежду игроков.
Один из парней при виде Линь Куо вытаращил глаза:
— Собака-стример!
Линь Куо:
* * *
Парень, явно бывший зрителем его стримов, поспешил представиться:
— Зови меня А-Цзи! Я из Района А Нижнего города. Этот сценарий мне выпал в «Испытай удачу». Ничего себе встречка!
Линь Куо не испытывал ни малейшего желания обмениваться любезностями.
А-Цзи ликовал:
— Ну всё, катка выиграна! Кстати, Бог S всё ещё у тебя в модераторах?
Линь Куо одарил его каменным взглядом.
А-Цзи, не замечая опасности, восторженно крикнул в пустоту:
— Бог S, благослови меня на прохождение!
Линь Куо всерьёз обеспокоился за Шэн Вэня. Шэн Вэнь предупреждал: если его личность раскроют, он погибнет. Может, стоит устранить угрозу в зародыше и прихлопнуть этого А-Цзи прямо сейчас?
Пока он обдумывал эту мысль, из дома вышел житель деревни:
— Чужак, иди за мной. Бабушка Чэнь хочет тебя видеть.
Линь Куо вошёл внутрь.
На этот раз в комнате не было ни орд куниц, ни тошнотворного зловония — витал лишь лёгкий травяной аромат. Обстановка осталась прежней: Бабушка Чэнь сидела за столом и при его появлении медленно подняла взгляд.
— А-Юнь, выйди, — распорядилась она.
Приведший его мужчина послушно удалился, плотно притворив дверь.
Старуха проговорила:
— От тебя несёт куницей.
Линь Куо не ожидал такой наглости. Помня, как тварь подставила Шэн Вэня, он отрезал:
— За собой следи.
Бабушка Чэнь не обиделась. Она медленно повернулась к нему спиной и чуть наклонила голову:
— Видишь? На моей шее нет шва от человеческой кожи.
Линь Куо вгляделся: действительно, несмотря на морщины, никакой извилистой красной линии на её загривке не было.
Он нахмурился.
Старуха повернулась обратно:
— Тех, кто пропах куницами, мы обычно скармливаем паразитам. Но Зародышевое гу выбрало тебя, поэтому я смогу скрыть твой секрет.
С этими словами она достала из-под стола глиняный сосуд и сняла крышку.
Внутри копошился плод. Но, в отличие от уродливого Дьявольского гу Шэн Вэня, этот выглядел почти как обычный человеческий младенец — полупрозрачная розоватая плоть, милое личико. Завидев Линь Куо, эмбрион радостно улыбнулся и протянул крошечные ручки, словно просясь на ручки.
Линь Куо не шелохнулся. В его голове мгновенно сложилась страшная догадка.
Бабушка Чэнь подтвердила его мысли:
— У Чжочжая есть два мира. Вход через главные ворота ведёт в наш мир. Вход через Камень Великого Бессмертного ведёт в мир куниц-оборотней. Лишь в день Арены боёв гу эти миры переплетаются. Наша задача — победить. Если побеждаем мы, их мир сжимается. Если проигрываем — гибнет наш мир.
Не дав ему вставить слова, она продолжила:
— Куницы натягивают человеческие шкуры и заманивают вас, чужаков, в свой мир. Полагаю, ты там уже побывал. Поздравляю с тем, что вернулся живым.
Линь Куо помрачнел до крайности.
А старуха подлила масла в огонь, пододвинув сосуд к нему:
— Зародышевое гу — сильнейший из всех паразитов. Вырастишь его — и станешь чемпионом Арены. Турнир проходит раз в три месяца. Побеждаешь — уходишь восвояси, а твой гу остаётся защищать наш мир.
Видя, что Линь Куо молчит, она добавила:
— Можешь отказаться. Но раз уж гу выбрал тебя... пустить тебя ему на корм тоже будет неплохим решением.