Если судить исключительно по голосу, на ум приходили бурлящие хрустальные струи горного ручья, осенний ветер, гуляющий по бескрайним просторам, и серебристое марево сумерек.
Оглядевшись на звук, Линь Куо обнаружил себя в замкнутом пространстве, похожем на крошечный карцер. Вокруг то и дело вспыхивали и рассыпались искры блуждающего сияния — единственный источник света во всей этой непроглядной тьме.
И исходил он от мужчины перед ним.
Похоже, посредством особого канала связи проекцию модератора S перенесли прямо в эту комнату. Окутанный мягким свечением мужчина сидел на стуле, слегка подавшись вперед и поставив правую ногу на низкий круглый табурет.
Если же судить по внешности, то даже нелюдимый и замкнутый Линь Куо при встрече непременно подошел бы спросить, не согласится ли тот ему попозировать.
Но если отбросить в сторону голос и приятное лицо, тип этот был невыносим.
Шэн Вэнь еще не подозревал, какую неприязнь вызвал, и бесстыдно разглядывал Линь Куо с головы до ног. Затем он провел языком по сухим губам и с наигранным огорчением протянул:
— Из-за тебя я в очень неловком положении.
Линь Куо ни капли не смутился:
— Мне плевать.
— Похоже, правила, которые я тебе отправил, ты даже не открывал, — продолжил Шэн Вэнь. И тут же добавил: — Пытаться отделаться от меня — себе дороже. Но раз уж ты такой милашка, так и быть, расскажу тебе об Осаждённом городе лично.
На лице Линь Куо наконец отразились эмоции, хоть и исключительно раздражение:
— Ты слишком много болтаешь. И мне совершенно не интересен твой Осаждённый город.
Шэн Вэнь на миг замолчал, а затем с легкой обидой в голосе произнес:
— Стой сейчас здесь кто-то другой, ты бы, наверное, радовался?
Не понимая, к чему тот клонит, Линь Куо лишь настороженно уставился на собеседника.
Шэн Вэнь перевел взгляд на его руки. Когда Линь Куо затянуло в карцер, он так и не успел выпустить поляроид. Немного подумав, мужчина с тонким намеком поинтересовался:
— Хорошая штука? Удобная?
Прежняя отчужденность Линь Куо вмиг переросла в неприкрытую враждебность. Он ощетинился всеми иглами, готовый не просто защищаться, но и напасть. В голове всплыло имя «Сладкий ветерок».
— Нарушил я — с меня и спрашивай. Другие тут при чём?
Сделав паузу, он с неприкрытой угрозой процедил:
— Посмеешь тронуть ее — я тебе этого с рук не спущу. С того света достану.
Глядя на разъяренного, ощетинившегося юношу, Шэн Вэнь лишь тихо и с легкой тоской вздохнул:
— Похоже, конструктивного диалога у нас не вышло.
Линь Куо сверлил его ледяным взглядом.
— И что прикажешь делать? — Шэн Вэнь словно не замечал его злости. Он опустил глаза на часы. — Нам в этой духоте еще пятнадцать минут куковать.
Линь Куо пристально изучал собеседника. Убедившись, что тот не выказывает явной агрессии, он слегка опустил планку настороженности:
— Просто помолчи.
— Не выйдет, — отрезал Шэн Вэнь. — «Разговор по душам» должен состояться, мне потом еще отчет строчить. Вот скажи, маленький стример, как прикажешь отчитываться, если ты уперся рогом? Я ведь просто хотел заработать немного баллов, а из-за тебя получу штраф. Лишать человека честного заработка — всё равно что разорять его семью. Я-то тебе дорогу не переходил.
Выслушав эту тираду, Линь Куо на долю секунды даже почувствовал себя виноватым. Поджав губы, он коротко взвесил ситуацию и выдавил:
— Ладно... говори.
Сам он давно решил, что Система Главного Бога — дрянь редкостная, и никакие речи его мнения не изменят. В крайнем случае пропустит все мимо ушей.
Шэн Вэнь вскинул бровь:
— Имя, фамилия, сколько лет, состав семьи, увлечения? Какая у тебя мечта?
Линь Куо:
—...
— Моя мечта — чтобы ты заткнулся, — холодно отрезал он.
Шэн Вэнь тихо рассмеялся. Его миндалевидные глаза, изогнувшись в полумесяцы, лучились искренним весельем:
— Сам же согласился, а теперь идешь на попятную?
Линь Куо скривился от отвращения.
Шэн Вэнь попытался сдержать улыбку, но смешинки в глазах никак не унимались:
— Пара фраз, а ты уже на взводе. Ну ладно, раз этот способ не работает, попробуем другой, — он сделал паузу и предложил: — Хочешь, я тебе спою? Ты ведь у нас натура творческая, оценишь.
Пока Линь Куо переваривал фразу «ты ведь у нас натура творческая», Шэн Вэнь уже расценил молчание как согласие.
Стоило первым звукам политься в тишине, как лицо юноши мгновенно перекосило.
Он и представить не мог, что кто-то способен петь настолько отвратительно: мужчина с поразительной точностью мазал мимо каждой ноты. Хуже того, этот наглец умудрился переложить на музыку правила Системы Главного Бога.
— Систему Главного Бога чти всегда, иначе ждет тебя беда-а-а... Такой милашка стример пропадет, ох как жаль, ох как жа-а-аль... Коль вздумал бунтовать тайком, держи язык за замко-о-ом... Систему Главного Бога чти всегда, иначе ждет...
Линь Куо еще никогда в жизни не чувствовал, чтобы время тянулось так мучительно долго. А этот шут, войдя во вкус, горланил все громче и увлеченнее, не давая вставить ни слова. Когда импровизированный концерт наконец завершился, у Линь Куо не осталось сил даже на проклятия.
Шэн Вэнь бросил взгляд на запястье — двадцатиминутный срок подходил к концу.
Он с напускной строгостью предупредил:
— Нарушишь еще раз — спою лично, прямо перед тобой.
Линь Куо:
—...
Твою мать.
Сияние начало угасать, комната погрузилась во тьму. Под потолком бесстрастно прозвучал механический женский голос:
[Наказание завершено. Трансляция возобновится через 3 секунды. Просим стримера извлечь урок и встать на путь исправления]
На виске Линь Куо дернулась жилка. В следующее мгновение, стоило ему моргнуть, он снова стоял в холле особняка.
Остальные участники тут же окружили его, наперебой расспрашивая о случившемся.
Чжан Мэннань потерла глаза:
— Большой босс, ты в порядке?
Линь Куо с усталым, потемневшим лицом покачал головой:
— В порядке.
Лян Сыхун шагнул вперед и потянулся похлопать его по плечу:
— Ну и отлично. Хотя я все равно должен извиниться... Ведь это из-за меня...
Линь Куо резко повел плечом:
— Не трогай меня.
Рука Лян Сыхуна повисла в воздухе, однако тот ничуть не смутился и невозмутимо продолжил:
— Пока тебя не было, дворецкий прибрался в комнате.
Теперь вокруг царила идеальная чистота — будто минувшей ночью ничего не произошло.
Линь Куо нахмурился:
— Какое у него было лицо? Он боялся?
— Когда увидел нас — испугался до смерти, — припомнила Чжан Мэннань. — А вот пока убирал тело, страха не было вовсе. Мне даже показалось, что он делал это с каким-то облегчением.
Линь Куо погрузился в размышления.
Лян Сыхун опустил руку:
— На улице совсем рассвело. Раз ты вернулся, пойдемте в столовую.
Чжан Мэннань посмотрела на Линь Куо, ожидая его решения.
— Пошли, — бросил тот.
В спальне все вычистили до блеска: даже если там оставались какие-то улики, теперь их не найти. Придется искать зацепки в другом месте.
Войдя в столовую, они замерли: дворецкий, который первые два дня встречал их у дверей, сегодня стоял возле накрытого стола. На его лице играла вежливая улыбка, взгляд был устремлен на невидимых гостей, вкушавших пищу, хотя для игроков за столом никого не было.
При виде этой картины люди в ужасе столпились в дверях, не смея сделать ни шагу.
Линь Куо спокойно прошел мимо них и опустился на стул. Первым делом он впился взглядом в лицо прислуги: стоило старику заметить его появление, как улыбка сползла, мышцы лица судорожно дернулись, и на смену любезности пришел дикий, панический ужас.
— Н-не смею мешать вашей трапезе... Я... я пойду, — пролепетал он и уже собрался дать стрекача.
— Держите его! — громко скомандовал Линь Куо.
Толпившиеся у входа игроки на рефлексах перегородили проход, отрезая путь к бегству.
Линь Куо окинул взглядом накрытый стол. Как и в прошлые два дня, независимо от того, сколько их было — семеро вначале или пятеро сейчас, — на столе неизменно стояло шесть порций.
— Ты приготовил одну лишнюю, — негромко произнес Линь Куо.
Дворецкий с трудом сглотнул, деревянно развернулся и потянулся убрать лишнюю тарелку. Но едва его пальцы коснулись посуды, он замер. Лицо его стремительно серело, наливаясь мертвенной бледностью.
Раздался грохот.
Тарелка выскользнула из ослабевших пальцев и с треском разлетелась на куски о каменный пол.
— Я ничего не вижу! Я ничего не знаю, перестаньте меня расспрашивать! — будто сорвавшись с цепи, старик принялся в бешенстве топтать осколки, втаптывая их в мелкую пыль, пока от фарфора не осталось лишь крошево.
Стоявшие в дверях люди в испуге расступились. Улучив момент, дворецкий пулей вылетел из столовой, даже не оглянувшись.
Лян Сыхун жестом позвал остальных к столу. Странное поведение слуги видели все, и он с тревогой обратился к Линь Куо:
— Ты что-то понял или просто решил вывести его из себя? Злить NPC нам совсем не на руку.
"Хоть сто звезд сложности, плевать, лишь бы в следующем сценарии мне не достались такие непроходимые идиоты", — мысленно взмолился Линь Куо.
Шел уже третий день. Напомнив себе, что терпеть осталось всего двое суток, он подавил глухое раздражение и сухо пояснил:
— На столе шесть порций. Это доказывает, что хозяев в доме больше, чем трое с фотопленки. Если ничего не путаю, их ровно шесть.
Игроки переглянулись, в глазах каждого читался липкий страх. Теперь они уступали числом невидимым обитателям особняка, а значит, пережить грядущую ночь будет еще труднее.
— Каждый раз при встрече с нами он трясется от ужаса. Но когда мы только вошли, какое у него было лицо? Глаза-то у вас есть, надеюсь? — Линь Куо сделал глубокий вдох, сдерживая рвущуюся наружу злость. — Я нарочно сказал про лишнюю порцию. Его реакция лишь подтверждает: он видит и нас, и их.
Лян Сыхун на мгновение задумался:
— Должно быть, они нас тоже не видят? Иначе дворецкий не кричал бы, что ничего не знает, и не умолял перестать сыпать вопросами.
— Тебе не приходило в голову, — холодно парировал Линь Куо, — что та сторона просто расспрашивала его, сколько нас осталось?
Лян Сыхун онемел, пораженный этой догадкой.
Линь Куо глянул в окно: небо за стеклом уже затягивалось сумеречной синевой, ночь неумолимо вступала в свои права.
— Сказал им старик правду или нет, они уверены, что выставили еще не всех захватчиков. Сегодня кто-то снова умрет.
Чжан Мэннань судорожно вздохнула.
Мужчина со шрамом в панике уставился на Линь Куо:
— И что нам делать?!
— Завернуться в простыню и ползти на кладбище, — бросил тот без тени сочувствия.
Лян Сыхун нервно усмехнулся:
— Раз они нас не видят, можно просто спрятаться...
Мера была откровенно жалкой, но лучшего никто предложить не мог.
Мужчина со шрамом в отчаянии взвыл:
— Ты говоришь, они нас не видят?! А Чжу Хай и Ван Мяо как подохли?! Толку от этих пряток, как от козла молока! — он осекся, заметив выражение лица Линь Куо. На фоне всеобщей паники невозмутимость юноши показалась ему признаком тайного знания.
Мужчина со шрамом сорвался на крик:
— У тебя же есть план! Ты все скрываешь, хочешь нами прикрыться, чтобы спасти свою шкуру!
Линь Куо смерил его насмешливым взглядом:
— А кроме как спрятаться, у тебя есть идеи получше? Даже будь у меня план — с какой стати мне делиться им с тобой? Что ты мне сделаешь?
В столовой повисло тяжелое, гнетущее молчание.
Тьма сгустилась окончательно. На пороге возник дворецкий:
— Пора на покой, господа. Расходитесь по комнатам.
Оцепенение и безысходность накрыли комнату с головой. Скользнув взглядом по слуге, Линь Куо негромко бросил остальным:
— Этой ночью лучше сидеть в шкафу.