Предложение Номера 12 заключалось в том, чтобы, подобно Чжан Мэннань, поочерёдно подтвердить личности всех присутствующих. Это позволило бы доказать собственную вменяемость и продемонстрировать, что его разум остаётся чистым.
Линь Куо напряжённо сглотнул. Ранее живые, слегка лучистые зрачки сейчас словно подёрнулись густой, тяжёлой пеленой. Он изо всех сил пытался сохранить на лице внешнее спокойствие, хотя в душе уже бушевал отчаянный шторм.
— Хорошо, — произнёс он, сжав ладони в кулаки.
Линь Куо прекрасно понимал: выбор, доказывать что-то или нет, лежал исключительно на нём. Будь это одиночный сценарий, где он остался бы сам по себе, он бы ни за что не оказался в подобной ловушке. Но хотя рассудок подводил именно его, ему приходилось выступать защитником для Линь Чжи и Цзян Шэна.
«А его самого... хоть кто-нибудь в этой жизни защищал?»
С тех пор как не стало родителей, он взял на себя их обязанности. Он бесконечно устал. Линь Куо вспомнил, как каждое утро вставал до рассвета, чтобы приготовить завтрак себе и маленькой сестрёнке. В детстве он был настолько мал, что не доставал до плиты, и ему приходилось подкладывать под ноги деревянную скамеечку.
Кипящее масло из сковороды часто брызгало на кожу, причиняя такую боль, что потом он с трудом удерживал в пальцах кисть для рисования. Но ради выживания он терпел. Терпел и молча тянул эту лямку, ни разу не пожаловавшись, искренне веря, что за страданиями обязательно придет счастье, а мир вокруг — добрый и светлый.
И к чему это привело? Его без конца обманывали.
В реальном мире предавали друзья, в Осаждённом городе — дурачили все подряд.
Линь Куо чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Тёмная мрачная туча в его груди разрасталась, превращаясь в разрушительный ураган. Ему хотелось бросить всё. В конце концов, он обычный человек, у него нет сил без конца уберегать близких. Не пройдёт сценарий — и черт с ним! Всё равно погибнет, зато избавится от этой бесконечной муки. Мёртвые не ведают чувства вины и не гнутся под тяжестью невыносимого груза.
И этот Шэн Вэнь... Зачем он потратил на него столько баллов? Если бы в первом сценарии тот не прислал еду, Линь Куо не стал бы использовать фотоаппарат моментальной печати для проверки своих догадок. Не сделай он этого — давно бы умер, и сегодняшнего кошмара просто не случилось бы.
И, вполне возможно, Линь Чжи до сих пор спокойно жила бы в реальном мире.
Лицо Линь Куо заледенело, а в глубине глаз застыла непроницаемая, мрачная тьма. Это выглядело настолько жутко, что бегущие строки в окне трансляции замерли на несколько секунд:
[Это что... он сейчас демонизируется?]
[У этого пса-стримера выражение лица — просто пиздец, до дрожи пугает!]
[Что происходит? С чего его так резко перекрыло?]
[Депрессия — это реально жуткая херня...]
[Мне аж смотреть тошно, ну нафиг...]
Сердце Шэн Вэня болезненно сжалось. По какой-то неведомой причине у него возникло чёткое ощущение: если он прямо сейчас отправит какой-нибудь предмет, их отношения в сети закончатся навсегда. Он замер, не сводя пристального взгляда с Линь Куо.
А в душе Линь Куо тем временем бушевала буря. Он с ненавистью оглядел всех присутствующих. Сценарий оставляет в живых только первых троих, так? Тогда к чему эти бесполезные разговоры? Не проще ли перебить их всех прямо здесь?
Пальцы в рукавах сжались с такой силой, что суставы сухнули с сухим треском.
И вдруг...
— Брат, не бойся.
Линь Куо ощутил, как кто-то слегка потянул его за край одежды. Это легкое прикосновение мгновенно выдернуло его из бездны.
Линь Чжи решительно шагнула вперёд. Опустив Цзян Шэна на пол, она раскинула руки, заслоняя Линь Куо собой:
— Ладно! У моего брата действительно есть проблемы!
Толпа ахнула.
Линь Куо смотрел на её спину, его кадык судорожно дернулся. В горле застрял тяжелый комок, словно сердце вот-вот вырвется из груди.
— Вы получили ответ, которым удовлетворены? — громко произнесла Линь Чжи. — Мой брат действительно подпал под действие материализации Номера 12. Но советую вам засунуть свои грязные мыслишки глубоко в жуткое место! Если кто-то из вас посмеет хоть пальцем тронуть моего брата, я, блядь, даже с того света вернусь и утащу вас за собой!
Линь Чжи вскрыла тайные замыслы некоторых участников. Не давая им возможности оправдаться, она выдала отборную ругань, от которой у многих присутствующих подкосились ноги. Слишком уж лютой выглядела эта девчонка!
Видя, что все молчат, Линь Чжи подхватила Линь Куо под руку:
— Брат, пойдём.
Она одной рукой увлекла за собой Линь Куо, а другой сжала ладонь Цзян Шэна. Линь Куо, подобно марионетке, сделал несколько шагов, как вдруг позади раздался голос:
— Погодите.
Линь Чжи не остановилась. Напротив, будто опасаясь разоблачения, она прибавила ход. Но в этот момент Цзян Шэн упёрся и отказался идти дальше. Линь Чжи с тревогой взглянула на мальчика:
— Да иди же ты! Чего встал как вкопанный?!
Цзян Шэн растерянно посмотрел на неё и тихо пробормотал:
— Пить хочу.
— Потерпи! Вернёмся в комнату и попьёшь!
— Пить, — повторил Цзян Шэн и указал пальчиком на журнальный столик в центре комнаты, где стоял приготовленный стариком чайник.
Линь Чжи, с трудом сдерживая раздражение, развернулась за водой. Перевернув чистую чашку, она поднесла чайник и налила немного жидкости. Чай едва прикрыл донышко, когда она прекратила наливать. Но стоило ей повернуться, чтобы отнести чашку мальчику, как путь ей преградил Янь Цзе.
— Хорошая собака не заступает дорогу, — огрызнулась Линь Чжи.
Лицо Янь Цзе стемнело, но он тут же изобразил фальшивую улыбку:
— Я лишь хочу задать пару вопросов.
— Если ты спросишь, я что, обязана отвечать?
— Не кипятись. Мои вопросы не касаются Номера 13. Мне просто любопытно: сколько лет этому малышу?
Линь Чжи мгновенно изменилась в лице:
— Тебе-то какое дело?!
— Ему ведь нет и десяти, верно? Очень послушный ребёнок: не плачет, не капризничает, — Янь Цзе сделал паузу и продолжил: — Номер 13 — твой брат, вы весьма похожи. А вот этот мальчик... Навряд ли он ваш родственник. Вы были знакомы до игры?
— Псих проклятый, — обронила Линь Чжи и, обойдя Янь Цзе, протянула воду Цзян Шэну.
Мальчик взял чашку и безучастно отпил.
— Воду попил, а теперь шагом марш в комнату! — недовольно буркнула Линь Чжи.
На этот раз Цзян Шэн упрямиться не стал.
Все трое вернулись в комнату Цзян Шэна. Прежде чем закрыть дверь, Линь Чжи осторожно высонула голову и оглядела коридор. Убедившись, что за ними никто не следит, она облегчённо вздохнула.
Цзян Шэн всё ещё дрожал от напряжения, его губы побелели.
Линь Чжи показала ему большой палец:
— Отлично сыграно, братишка!
Напряжение мальчика немного спало:
— Правда?
Линь Чжи кивнула и повернулась к брату:
— Брат, тебе хоть немного получше?
Оказавшись вдали от шумящей толпы и косых взглядов, Линь Куо ощутил невероятную усталость, будто вырвался из затянутой удавки.
Он понимал, что сделала Линь Чжи. Он даже мог представить, о чём сейчас спорят в гостиной.
Цзян Шэн так мал, но ведет себя совершенно спокойно — это аномально.
К тому же Линь Куо и Линь Чжи — родные брат и сестра, а Цзян Шэн очевидно чужой. Окружающие неизбежно сделают вывод: на самом деле депрессией страдает не Линь Куо, а самый младший из них — Цзян Шэн. А «неадекватное» поведение Линь Куо и паника Линь Чжи — лишь попытка присвоить мальчишку себе, чтобы забрать баллы за время, висящие над головой Чжан Мэннань.
В конце концов, прошлым вечером именно Линь Куо был главным орудием уничтожения древней софоры. На человека со свихнувшимися мозгами и расщеплением личности он походил меньше всего.
Для Линь Чжи этот маневр был единственным выходом. Переключив внимание остальных на Цзян Шэна, она дала Линь Куо возможность перевести дух и сосредоточиться на разгадке тайн сценария. Только выбравшись из этого места, они будут в безопасности.
Линь Куо поджал губы. Даже в закрытой комнате тяжесть не отпускала. Он недооценил депрессию. Стоило появиться хотя бы капле негатива, как болезнь мгновенно раздувала её до невероятных размеров, питаясь этой энергией и набирая силу, пока не получала полный контроль над разумом.
Ситуация складывалась скверно.
Линь Куо попытался взять себя в руки:
— Бумагу и ручку.
Линь Чжи и Цзян Шэн бросились выполнять просьбу: одна искать бумагу, другой — карандаш.
Линь Куо уже с трудом различал сестру и мальчика. Он закрыл глаза:
— Я буду говорить, вы — записывать.
Пока разум окончательно не померк, а мысли не потеряли четкость, нужно было зафиксировать все имеющиеся зацепки.
Линь Чжи зажала карандаш в руке:
— Да, я готова!
Цзян Шэн, не зная, чем помочь, переминался с ноги на ногу рядом.
Линь Куо дал ему поручение:
— Чжичжи невнимательна. Цзян Шэн, слушай чутко и следи, чтобы она ничего не упустила.
Мальчик серьёзно кивнул.
Линь Куо судорожно теребил край своей кофты:
— Истории из рассказов материализуются... — Повисла долгая пауза. Он осознал, что связная речь даётся с большим трудом. Линь Чжи и Цзян Шэн не торопили его, терпеливо ожидая продолжения.
Линь Куо сжал гудящие виски:
— Я буду говорить всё, что приходит в голову. Записывайте главное.
— Хорошо! — откликнулась Линь Чжи.
— Материализованные объекты атакуют людей. Цель выбирается случайно.
Линь Чжи быстро строчила на бумаге, грифель издавал ритмичное «шорох-шорох-шорох».
Этот звук немного успокоил растрёпанные чувства Линь Куо. Он сделал глубокий вдох:
— Анализ Номера 8 логичен, но не совсем точен. Пока не могу понять, в чём именно ошибка. — Подумав, он добавил: — Держитесь от него подальше.
Линь Чжи записала выводы Янь Цзе.
— Когда вы с Чжан Мэннань рассказывали истории, кот непрерывно смотрел на вас. Материализация может быть связана с ним.
Он сделал паузу, колеблясь между уверенностью и сомнением:
— Да. Его имя — «Шэнь». Скорее всего, это и есть ключ к разгадке «Материализации историй». — Имея за плечами опыт двух сценариев, где ключи к разгадке казались совершенно не связанными с сюжетом, Линь Куо сосредоточил мысли вокруг кота. Мышление было поверхностным, но логика присутствовала: — Три глаза... Он «видит» историю рассказчика и материализует её.
Линь Чжи писала, уткнувшись в лист. Линь Куо взглянул на её корявый почерк, и внутри вновь закипело раздражение. Когда он увидел, что она только-только дошла до фразы «Имя кота — Шэнь», раздражение стало почти невыносимым. Сдерживая себя, он тихо попросил:
— Чжичжи, пиши быстрее.
— Хорошо, — кивнула девушка.
Порядок мыслей Линь Куо рушился. Как он и предупреждал, слова вылетали хаотично:
— Древняя софора просуществовала всего три часа. Депрессия присутствует постоянно. Но у вас у всех оценка «15». Значит, материализованные софора и депрессия никак не связаны с «баллами за историю».
Линь Куо нервно заскрёб ногтями ладонь:
— Баллы за время... Баллы за количество жертв... Баллы за время — это период существования материализации. Баллы за количество жертв... У тебя и Чжан Мэннань там «0». У меня тоже «0». Прошлой ночью никто не погиб... Потому что... потому что материализованные софора и депрессия не смогли никого убить! Система установила, что участники должны убивать других участников, значит, баллы за количество жертв даются за убийства, совершённые материализацией!
— Но почему у меня есть «баллы за время»? — Линь Куо с силой стукнул себя по голове. — Что означает мой номер? И почему именно я стал жертвой депрессии...
— Брат, — перебила Линь Чжи. — Если не получается понять, пока пропусти.
Линь Куо вырвал карандаш из рук сестры. Чтобы вызвать успокаивающий звук, он начал быстро скрести грифелем по листу: «Шорох, шорох, шорох...»
— Чем дольше существует материализация, тем выше баллы за время. Они должны догадаться... Нет, они абсолютно точно поймут, что материализованный объект не обязательно атакует самого рассказчика! А значит, на завтрашнем вечере историй они...
Грифель замер. «Шорох» оборвался.
Линь Куо с трудом выдавил:
—...будут творить полный беспредел.
Старик с самого начала предупреждал: вечер историй начинается ровно в 10:00 и заканчивается в 12:00. Теперь, когда все узнали про «баллы за время», становится понятно, почему старик сожалел, что «сегодня историй больше не будет, придётся ждать среды». Большинство участников здесь — ветераны, они мгновенно просчитают эту механику! Они будут рваться рассказать историю первыми, чтобы их материализация продержалась как можно дольше и принесла максимум баллов. А за два часа можно рассказать немало историй!
С одной стороны, материализованный монстр может напасть на кого угодно. С другой — он должен быть достаточно сильным, чтобы его не уничтожили сразу. Представить страшно, в какой кошмар превратится их вечер историй!
Линь Куо сипло спросил:
— Чжичжи, записала?
Линь Чжи, поражённая выводами брата, лишь спустя пару мгновений кивнула:
— Записала.
Линь Куо взглянул на лист. Почерк был настолько уродливым, что разобрать написанное казалось невозможным. Бессильно опустив руки, он пробормотал:
— Наведи порядок. Раздели на три колонки: подтверждённые факты, гипотезы и вопросы без ответов.
— Поняла, — ответила Линь Чжи и взялась за работу.
— И пиши понятнее, очень тебя прошу.
—... Угу.
Линь Чжи понимала, зачем брату этот конспект. Сейчас мозг Линь Куо напоминал коротящую плату, где вспышки ясности сменялись хаосом. Ему требовалась четкая, структурированная шпаргалка, взглянув на которую он мог бы мгновенно перезапустить мышление.
Старательно выводя каждую букву, Линь Чжи переписала всё сказанное, сверилась с подсказками Цзян Шэна и лишь затем протянула листок Линь Куо.
Тот бегло пробежал глазами по строкам.
Подтверждённые улики:
[1. Материализованные сущности из историй атакуют людей, цель произвольная]
[2. Время существования материализации дает «баллы за время»]
[3. «Баллы за жертвы» начисляются за убийства, совершенные материализацией]
[4. Материализация выбирает только самое опасное (неразрешимое, ужасное) из истории]
[5. Оценка за историю не влияет на силу материализации]
[6. Материализацию можно уничтожить]
[7. Уничтоживший чужую материализацию забирает себе её баллы за время]
Гипотезы для проверки:
[1. Имя кота — ключевая зацепка к решению сценария]
[2. Кот материализует историю, глядя на рассказчика третьим глазом]
Вопросы без ответов:
[1. Условия выбора цели материализацией (почему Линь Куо попал под удар «депрессии»)]
[2. Откуда у Линь Куо баллы за время]
[3. Значение порядковых номеров]
— Угу, — Линь Куо приписал к пункту «Материализацию можно уничтожить» уточнение: «найдя уязвимое место», а пункт про присвоение баллов перенёс из подтвержденных фактов в гипотезы.
Затем он вернул листок сестре:
— Держи при себе. Позже дополним.
— Хорошо, — Линь Чжи аккуратно сложила бумагу.
— Я прилягу, — выдохнул Линь Куо.
Линь Чжи и Цзян Шэн синхронно кивнули:
— Угу, отдыхай.
Старик уже привел комнату в порядок: постелил свежее бельё и взбил подушки. Линь Куо без лишних слов рухнул на кровать и мгновенно провалился в сон.
Линь Чжи и Цзян Шэн остались в комнате. Через окно они наблюдали, как другие участники исследуют трещины в саду и обугленный пень, оставшийся от древней софоры.
Опасаясь потревожить Линь Куо, они тихо ушли в смежную с комнатой гардеробную. Цзян Шэн начал шепотом пересказывать Линь Чжи известные ему правила Осаждённого города, в частности — про модераторов трансляций. Он достал телефон и показал свой аккаунт: модератором у него числилась собственная мать.
Линь Чжи бросила взгляд на экран и как раз успела заметить всплывающее уведомление в Вэйсюнь:
[Чжан Цзинчэн]: Цзян Шэн!
[Чжан Цзинчэн]: Ты хоть понимаешь, насколько это опасно?!
[Чжан Цзинчэн]: Не заставляй маму седеть от страха! Будь умницей, придумай, как дать им понять, что с твоей психикой всё в порядке!
Несмотря на малый возраст, Цзян Шэн ощутил смущение от маминой гиперопеки.
Линь Чжи погладила его по голове и серьёзно произнесла — и для него, и для его матери через экран:
— Если они узнают, что проблемы с психикой у Линь Куо, станет только хуже. Из нас троих я — непросвещенный новичок, а ты — ребенок. Если Линь Куо устранят, мы оба погибнем.
Она прикоснулась пальцем к своему виску:
— У Линь Куо великий ум. Пока враги не смотрят на него, у него есть передышка. Он придумает тысячу способов уберечь нас. Понимаешь? Мы делаем вид, что проблема в тебе, не для того, чтобы подставить тебя, а чтобы дать Линь Куо возможность спасти нас всех.
Цзян Шэн вспыхнул до ушей:
— Сестра Чжичжи, не волнуйся, я вас ни за что не предам!
Линь Чжи не удержалась от улыбки, глядя на его невероятно серьёзную мордашку:
— Раз дал обещание — держи крепко!
Мальчик кивнул:
— Я никогда не нарушу слово!
Ему хотелось добавить: «Когда я вырасту, я тоже буду вас защищать!» Но Линь Чжи уже выудила собственный телефон и с любопытством уставилась в чат трансляции, время от времени огрызаясь на комментарии:
— «Сестра собаки-стримера»? Вы у меня разрешения спросили, чтобы так меня называть?!
— «Собачья сестрёнка»? Вмялись в стену, быстренько!
— У меня есть имя! Эй, а кто вам разрешил звать меня «Чжичжи»?! Это прозвище только для брата и моего будущего парня!
— «Чжичжи» через «ч»? Ну ладно... Сделайте одолжение, так и быть, разрешаю.
— Модератор? Я ещё не выбрала. Сейчас разберусь.
Пока Линь Чжи копалась в настройках, Цзян Шэн проглотил непроизнесенные слова.
Желающих стать модератором на её канале набралось немало. На самом верху списка висел аккаунт с максимальным весом — [S]. Поразмыслив, Линь Чжи нажала «Подтвердить». Телефон вибрировал, и на экране выскочила системная плашка:
[Пользователь «S» уже является модератором другого стрима. Пожалуйста, выберите другого кандидата]
Линь Чжи нахмурилась. Что за дурацкие шутки? Раз уже устроился к кому-то, зачем подавать заявку сюда?
Шэн Вэнь чувствовал себя невинно пострадавшим.
У него имелись основной и альтернативный аккаунты, с которых он мог заходить в разные трансляции. Но он понятия не имел, что система запрещает быть модератором сразу на двух каналах!
Линь Чжи — сестра его маленького стримера. Оставить её без присмотра Шэн Вэнь не мог, к тому же ему хотелось выслужиться перед золовкой.
Поразмыслив, он отправил сообщение Гуань Мяо:
[Шэн Вэнь]: С двух аккаунтов нельзя быть модератором одновременно?
[Гуань Мяо]: Ты там не охренел часом от жадности?
[Шэн Вэнь]: [Ссылка]
[Шэн Вэнь]: Без лишних слов. Используй свои полномочия и встань модератором на этот канал.
[Гуань Мяо]:???
[Гуань Мяо]: У меня вообще-то работа кипит!
[Шэн Вэнь]: 5000 баллов.
[Гуань Мяо]: Уже бегу!!!
Линь Чжи выбрала другого кандидата, но при нажатии на кнопку подтверждения система вновь выдала ошибку:
[В силу непредвиденных обстоятельств модератором вашей трансляции назначен «Гуань Мяо»]
Линь Чжи:
* * *
Бесит.
Всякое любопытство улетучилось. Отбросив телефон, Линь Чжи взглянула в окно. Солнце стояло в зените, ярко освещая сад. Проведя рукой по животу, она спросила:
— Который час? Пора обедать?
— Угу, — отозвался Цзян Шэн.
Линь Чжи заглянула к Линь Куо — тот всё ещё спал. Вернувшись, она предложила:
— Пойдём вместе, а брат пусть отдохнёт.
Ей не хотелось оставлять его одного, но нужно было продолжать спектакль: чем убедительнее они разыграют «проблему» Цзян Шэна перед остальными, тем больше вопросов возникнет у наблюдателей.
Они на цыпочках подошли к двери. Линь Чжи знала, насколько чутко спит брат — он просыпался от любого шороха. Нажатие на дверную ручку было плавным, но Линь Куо всё равно открыл глаза.
Он резко сел, его уставший взгляд упёрся в стоящих у выхода.
Линь Чжи с сочувствием произнесла:
— Брат, поспи ещё. Я принесу тебе обед.
Линь Куо потер виски:
— Проголодались? Идите.
Они сделали шаг за порог, как Линь Куо добавил:
— Линь Чжи, иди одна. Цзян Шэн пусть останется.
— Но тогда... — засомневалась девушка.
Линь Куо понимал её опасения:
— Если переиграть, они заподозрят неладное. Если вы оба останетесь в комнате, они не смогут оценить обстановку и убедятся в своих догадках.
Линь Чжи готова была аплодировать брату:
— Ну ты даёшь! Ладно, я быстро.
— Угу, будь осторожна.
Вскоре Линь Чжи вернулась с контейнерами — обед на троих.
За едой она пересказала обстановку внизу:
— Вряд ли они нашли что-то новое. На меня смотрели, будто я ходячая купюра. А этот Номер 8, Янь Цзе, всё пытался выведать у меня детали. Я побоялась взболтнуть лишнего и просто проигнорировала его.
— Понятно, — Линь Куо с трудом проглотил пару ложек. Еда не лезла в горло, но ради сестры он заставил себя поесть ещё. — Что с баллами?
— У Номера 12, Чжан Мэннань, баллы за время выросли с 9 до 12. У остальных без изменений.
Увеличение баллов Чжан Мэннань было ожидаемым, Линь Куо никак не отреагировал. Организм отвергал пищу:
— Чжичжи, прости меня.
У Линь Чжи моментально покраснели глаза. Она упустила палочку для еды, та упала на пол:
— Чёрт, даже палочки против меня! Сука!
— Девушкам не следует так выражаться, — тихо заметил Линь Куо.
Линь Чжи глубоко вздохнула, подняла палочку и выпрямилась:
— Поняла.
Линь Куо снова одолела сонливость, и он лег обратно.
Проснулся он лишь к ужину. Линь Чжи как раз расставляла тарелки на столике:
— Брат, проснулся? Я принесла тебе белую кашу. И попросила того NPC приготовить немного кислых закусок для аппетита.
— Угу, — Линь Куо поднялся с кровати.
Заметив странное выражение лица сестры, он спросил:
— Что-то случилось?
— Похоже, они сплотились в группы, — ответила Линь Чжи.
Линь Куо напрягся, впившись в неё взглядом. Цзян Шэн тоже отложил палочки и замер.
Линь Чжи нахмурилась:
— Баллы за время у Чжан Мэннань достигли 20. В сумме у неё уже 35. Такой отрыв пугает остальных. Я подслушала их разговор: они говорят, что пока Цзян Шэн жив, её баллы будут расти. У неё и за историю уже 15 баллов. Чтобы обогнать её, есть два пути.
Линь Чжи взглянула на Линь Куо и тяжело вздохнула:
— Первое — убрать Цзян Шэна. Второе — перебить её баллы за историю.
Цзян Шэн испуганно сжал плечи.
Линь Чжи успокоила его:
— Не бойся, мы рядом.
Линь Куо погрузился в размышления. Из-за заторможенности мыслей на простые вычисления у него ушло около десяти минут.
Итак, тринадцать человек разбились на три лагеря.
Первый — их троица.
Второй — Чжан Мэннань и двое новичков (тоже трое).
Третий — оставшиеся семеро участников.
Если семеро объединятся, каждый из них сможет получить за историю до 30 баллов! Одними баллами за историю они способны вплотную приблизиться к результату Чжан Мэннань.
А после этого им останется лишь остановить прирост её баллов за время.
— Янь Цзе только что предлагал мне объединиться с ними, — добавила Линь Чжи.
Сейчас высший балл у Чжан Мэннань. Если Янь Цзе переманит их троих, в голосовании из 10 человек оценивать будут 9. Тогда их баллы за историю подскочат до 45, что позволит сразу обогнать Чжан Мэннань.
—... И что ты ответила? — спросил Линь Куо.
— Сказала, что мне надо подумать.
— А ты не думала, почему Янь Цзе пришёл к нам, а не к Чжан Мэннань?
— Конечно думала! — вздохнула Линь Чжи. — Мы для него полезнее. Я уже рассказала историю, у меня за неё всего 15 баллов, а остальные показатели — нули. К тому же, если мы примкнём к ним, это всё равно что отдать им Цзян Шэна на расправу. Кто знает, что они с ним сделают.
— Значит, ты не отказала сразу только из-за этих 45 баллов?
Линь Чжи кивнула.
Соблазн был слишком велик. Пусть она свою историю рассказала, но Цзян Шэн и Линь Куо ещё нет. Эти 45 баллов дали бы колоссальное преимущество.
Линь Куо почувствовал, как к горлу подступает тепло, а мрачные мысли немного отступают.
Линь Чжи задумчиво произнесла:
— Брат, а если нам объединиться с Чжан Мэннань? Нас станет шестеро, и у вас с Цзян Шэном будет по 25 баллов за историю.
— Будь ты на месте Чжан Мэннань, разве ты отдала бы своё преимущество? — тихо возразил Линь Куо.
Линь Чжи замерла.
— Завтра решим по обстановке, — подвел итог Линь Куо.
Ей ничего не оставалось, кроме как согласиться.
Из-за депрессии апатия Линь Куо усилилась. Ему не хотелось даже общаться с недавно обретённым интернет-парнем. Он просто лежал на кровати, бездумно уставившись в потолок.
Чтобы не увязнуть в дурных мыслях, он заставил себя закрыть глаза. Пересчитав десятки тысяч овец, он наконец провалился в неглубокий сон, но вскоре опять проснулся и больше не смог уснуть. Повернув голову, он стал смотреть в окно.
В ночной тьме уже проступали первые синеватые проблески предрассветного часа. Линь Куо зажмурился. Он слышал о депрессии, но никогда не вникал в детали. Знания ограничивались общими понятиями: подавленность, заторможенность мышления, снижение воли, проблемы с восприятием и физические проявления вроде бессонницы, тошноты и головной боли.
Большинство считает депрессию блажью, и лишь те, кто столкнулся с ней лично, знают, насколько это тяжелый труд — просто жить. Они пытаются бороться, но раз за разом ломаются, не встречая понимания у окружающих, готовых в любой момент расковырять их раны.
Время тянулось мучительно долго. Наконец за окном полностью рассвело. Спустя некоторое время старик начал исполнять свои обязанности утреннего будильника.
Линь Куо открыл глаза с тяжёлым чувством на душе, причиной которому была не только болезнь.
Сегодня среда. День второго вечера историй.
В этот раз Линь Куо не стал отправлять сестру за завтраком одной — умывшись, они спустились втроём.
Увидев Линь Куо и Цзян Шэна, старик приветливо улыбнулся:
— Доброе утро, гости Номер 13 и Номер 4. Сегодня на завтрак я приготовил десерты. Если не любите сладкое — скажите, я сделаю всё по вашему вкусу.
Линь Куо поблагодарил его. Сладкое он любил.
Они сели за стол. Линь Куо взял пончик и откусил маленький кусочек. А вот Цзян Шэн к сладкому был равнодушен и не прикоснулся к еде. Линь Чжи, не зная об этом и боясь, что мальчик останется голодным, заставила его съесть пару ложек. У Цзян Шэна скривилось лицо, что лишь укрепило окружающих во мнении: с психикой проблемы именно у ребенка.
Когда с едой было покончено, старик сверялся с часами:
— До начала вечера историй остался час. Можете подготовиться. С нетерпением жду ваших рассказов.
Все молчали. Никто ничего не ждал — они просто пытались выжить.
Час пролетел незаметно. Участники переместились из столовой в гостиную. Троица заняла те же места, что и в первый день. Линь Чжи шепнула на ухо Линь Куо:
— Рассадка изменилась. Все уселись кучками по своим группировкам.
Зная, что брат не различает лица, Линь Чжи тихо наказывала ему номера сидящих. Память Линь Куо подводила, но он молча пытался зафиксировать расстановку сил.
Едва запомнив порядок, Линь Куо шепнул сестре и мальчику:
— Следите за котом.
Едва он произнёс эти слова, как чёрный кот по имени Шэнь взобрался на журнальный столик. Его третий глаз был закрыт, а сам он увлеченно вылизывал шерсть на спине.
Линь Куо наблюдал за ним. К счастью, кот сохранял форму обычного животного.
Слегка расслабившись, Линь Куо перевёл взгляд на экран на стене. Кроме Чжан Мэннань, ни у кого баллы не изменились. Её время достигло 34 баллов, а общий счёт составил 49.
Лица остальных выглядели мрачными, взгляды, устремлённые на Чжан Мэннань, лучились враждебностью.
Девушка сидела, уткнувшись в пол, и боялась даже дышать.
— Что ж, время пришло! — в голосе старика прозвучало возбуждение. — Кто из уважаемых гостей порадует нас сегодня захватывающей историей?
Вечер историй начался.
Едва старик закончил фразу, как новичок под Номером 2 из команды Чжан Мэннань несмело поднял руку:
—... Я.
Взоры всех присутствующих скрестились на нём.
Старик радостно зааплодировал:
— Приветствуем гостя Номер 2!
Никто не поддержал его аплодисменты. Каждым двигали свои мысли, а кто-то и вовсе скрипел зубами от того, что его опередили.
Парень под Номером 2 нервно сглотнул и дрожащим голосом начал:
— Моя история связана с психическими расстройствами...
Лицо Линь Куо мгновенно потемнело.
Линь Чжи тихо выругалась:
— Блядь! — И, боясь замечания брата, тут же исправилась: — Это я про растение!
Затем она возмущенно шепнула:
— Они что, издеваются?! Увидели, что материализация Чжан Мэннань непобедима, и решили обезьянничать?! Если все начнут рассказывать про психов, это место превратится не в поместье, а в сумасшедший дом!
Линь Чжи не скрывала эмоций. Новичок испугался ее тона, но заговорил еще быстрее, заикаясь:
— Жил-был мальчик... Он страдал аутизмом, но родители поздно это заметили... А когда заметили, аутизм уже перерос в депрессию, психоз... — Парень вывалил все термины, какие вспомнил. — Из-за одной глупой фразы родителей он жестоко убил их... Ему понравился вкус крови, и он превратился в печально известного маньяка-убийцу!
Опасаясь гнева толпы, новичок тараторил без пауз:
— Я закончил... С-спасибо!
Старик изобразил крайнее изумление:
— О небеса, какая жуткая история!
Линь Чжи проворчала:
— Ещё бы не жуткая! Собрал весь букет психических отклонений! Это уже чистый психопат-антисоциал, блядь!
Линь Куо слегка потянул её за рукав.
— Ладно-ладно, я просто возмущаюсь, молчу!
Но Линь Куо качнул головой:
— Кот смотрит на тебя.
Сердце Линь Чжи ушло в пятки. Она перевела взгляд на кота и столкнулась с его открывшимся третьим глазом. Руки и ноги девушки мгновенно налились свинцом, а по спине побежал ледяной пот.
Линь Куо подался вперёд, заслоняя сестру от жуткого взгляда.
Процедура осталась прежней: старик раздал листки и ручки.
— А теперь давайте оценим историю гостя Номер 2!
Линь Куо вывел ровную цифру «0». Линь Чжи и Цзян Шэн поступили так же.
Когда все сдали листки, старик подвёл итоги:
— Странно! Мне казалось, история вышла невероятно кровавой и пугающей, но я вижу целых девять нулей! Объявляю: итоговая оценка гостя Номер 2 — 10 баллов!
Такой результат был предсказуем. эти 10 баллов ему явно поставили Чжан Мэннань и второй новичок.
Объявив результат, старик взглянул на часы:
— До конца вечера историй остаётся девяносто минут. Кто-то ещё хочет поделиться рассказом?
— Я! — вызвался кто-то сразу же.
Линь Куо сжал губы. Из объяснений сестры он помнил номера всех участников и точно знал, кто вызвался добровольцем.
Номер 8. Янь Цзе.
Старик, как и ожидалось, просиял:
— С нетерпением ждём историю гостя Номер 8!
Янь Цзе поднялся со своего места, окинул всех присутствующих холодным, едва заметным взглядом и прочистил горло:
— Я хочу рассказать японскую историю ужасов «Звонок». Моя героиня — Садако.
Лица всех присутствующих мгновенно побледнели.