Густой, похожий на плотный дым туман хаотично клубился над темной гладью. В нескольких шагах от черной воды из мшистой дымки проступили два силуэта в белом — высокий и пониже. Тот, что пониже, тихо проговорил:
— Если на лодке останется он один, значит, он и есть злодей.
Высокий лишь молча наклонил голову. Черная изморось окутывала его худую фигуру, а чистый, немигающий взгляд был прикован к деревянному суденышку, скользящему по темному потоку.
* * *
Линь Куо, стоя на носу ялика, больше не произнес ни слова. Он терпеливо ждал, куда принесет его течение. Как и прежде, вскоре суденышко замерло. На этот раз из темной толщи воды на него смотрела «Чжан Мэннань». Не колеблясь, Линь Куо вытянул ее на борт, пожертвовав очередным младенцем.
На дне лодки оставался всего один ребенок, и скрытый в туманной гуще взгляд становился всё более пристальным и острым.
Линь Куо пока не замечал слежки. Лодка снова двинулась вперед и спустя короткое время остановилась опять. Вглядевшись в темную воду, он увидел «Гуань Мяо».
Совершив последнюю рокировку, Линь Куо обменял последнего младенца на «Гуань Мяо».
Едва дитя скрылось в черной пучине, как слившиеся с туманом вороны зашлись оглушительным карканьем. Сухие ветви, свисавшие к самой воде, под порывами ледяного ветра ритмично стегали гладь реки. Течение резко ускорилось. Лодку заболтало из стороны в сторону, она потеряла былую устойчивость и отчаянно заплясала на волнах.
Из-за набившихся на борт «людей» суденышко едва двигалось, несмотря на стремительный поток. Оно плыло настолько медленно, что Линь Куо, обернувшись, увидел преследующее их гигантское лико — собственное гипертрофированное отражение. При виде чудовищной рожи молчаливые дотоле «пассажиры» наконец поддались панике.
— Линь Куо, она нас догонит! — задрожали их голоса. — Нужно кого-нибудь выбросить!
Видя, что Линь Куо молчит, они закричали наперебой:
— Да бросай же! Бросай, чего ждешь?! Еще немного — и будет поздно! Нас всех жрут!
— Заткнитесь! — отрезал Линь Куо.
Он опустился на корточки, выломал несколько сухих веток, связывая их в импровизированное весло, и принялся изо всех сил грести против бурунов.
Ялик и без того шел по течению, а под нажимом Линь Куо и вовсе прибавил ходу, постепенно оставляя жуткое лицо позади. Обессиленный, он тяжело опустился на дно лодки, но не успел даже перевести дух, как из пучины показался новый человек.
Чжоу Му.
— Лодка полна, больше нет места, — завели «пассажиры». — Если только ты не выбросишь кого-то из нас.
Жадно сглотнув воздух, Линь Куо без лишних слов протянул руку к «Чжоу Му».
Остальные в ужасе возопили:
— Она затонет! Если ты впустишь его, мы все погибнем!
Линь Куо не обращал на них внимания. Одной рукой он мертвой хваткой вцепился в запястье «Чжоу Му», другой схватил его за одежду. Лодка уже дала опасный крен, но Линь Куо словно не замечал этого. В то самое мгновение, когда ему удалось втащить «Чжоу Му» на борт, он на секунду сжал юношу в объятиях — и сам соскользнул в темную воду.
Уши заложило оглушительным булькотом. К счастью, на дне не было ила; открыв глаза в толще воды, Линь Куо смог разглядеть очертания берега. Он вынырнул, разбрызгивая воду, вылез на сушу и с четким намерением шагнул в самую гущу черного тумана.
Минут через семь или восемь Линь Куо нашел то, что искал — Умидзато.
А рядом с ним — самого себя.
Двумя фигурами, прятавшимися в тумане, были настоящий Линь Куо и Умидзато. Тот же Линь Куо, что управлял лодкой, являлся лишь тёмным воплощением людских пороков, выдернутым духом из его тела.
Умидзато снял со спины биву. Его пальцы скользнули по струнам; тихая мелодия медленно растворяла черные клубы.
— Как ты догадался? — спросил дух.
Тот Линь Куо, что был соткан из тьмы, равнодушно ответил:
— Я просто знаю, что я хороший человек.
Умидзато слегка удивился:
— И у тебя хватает совести называть себя хорошим? Ты собственной рукой отправил на дно невинные жизни. Семь младенцев!
Тёмный Линь Куо окинул его холодным взглядом:
— В этом-то все и дело. Когда я без колебаний швырнул первого ребенка в воду, то сразу понял: что-то не так. Потому что я знаю... — Он сделал особый акцент на следующих словах: — Окажись я перед выбором между незнакомцами и теми, кто мне дорог, я первым делом попытаюсь спасти и тех, и других. И лишь загнанный в угол выберу близких. Это нормальная человеческая природа, здесь даже нет эгоизма.
Он пренебрежительно фыркнул:
— Твоя проверка — полная чушь. Что ты хотел узнать? Предам ли я близких перед лицом опасности? Нет. Даже будучи тёмной сущностью, выдернутой из души, я всё равно стану их защищать. Включая «Чжоу Му»... — Он сделал паузу и добавил: — Не я его погубил, его погубили обстоятельства. Да, я чувствую вину перед Чжоу Му, но не потому, что он погиб косвенно из-за меня. А потому, что я стал слишком подозрительным и не обнял его перед тем, как он пошел на смерть. Спасибо тебе — ты помог исправить это упущение.
Умидзато тихо усмехнулся:
— Выходит, даже «человеческая скверна» выбирает защиту дорогих людей...
Он покровительственно похлопал по плечу стоявшего рядом высокого Линь Куо. Черная хмарь окончательно рассеялась, и настоящий Линь Куо наконец пришел в себя.
Когда тьма перед глазами спала, он опустил взгляд и разжал кулак: на ладони лежала пара гладких глазных яблок. Пространство за его спиной подернулось рябью, и Линь Куо, не оборачиваясь, покинул этот иллюзорный мир.
* * *
По ощущениям Линь Куо, в мире Умидзато он пробыл часов пять или шесть. Когда он вышел из внешней стены традиционного усадебного двора-сыхэюань, в игровом сценарии стоял погожий полдень. Солнце склонялось к вершине горы, заливая всё вокруг мягким, теплым светом.
Обернувшись на стену, Линь Куо заметил, что глаза на портрете Умидзато уже закрылись. Убрав полученный артефакт, он подошел к изображению Нурарихёна — его глаза тоже были закрыты. Это означало, что Шэн Вэнь выбрался, хотя поблизости его видно не было.
Линь Куо обошел стену по периметру. Глаза на свитке Великого Тэнгу, куда ушел Чжан И, тоже оказались закрыты. А вот свитки с Амэонной (куда отправились Гуань Мяо и Цзян Шэн) и Духом глицинии (где находились Линь Чжи и Чжан Мэннань) всё еще оставались открытыми.
Уяснив обстановку с товарищами, Линь Куо не стал задерживаться снаружи и вошел во внутренний двор усадьбы на поиски Шэн Вэня.
Едва переступив порог, он услышал шум и крики. Пройдя пару шагов, Линь Куо увидел в эпицентре скандала своего дражайшего парня.
Тот снова с кем-то дрался.
Линь Куо лишь безмолвно возвел очи к небу.
Если быть точным, Шэн Вэнь в одностороннем порядке избивал Чжан И. Похоже, едва тот выбрался из свитка Великого Тэнгу, как тут же попал в руки Шэн Вэню. Чжан И получил ранения еще во время испытания, но Шэн Вэня это совершенно не волновало. Единственное, о чем тот беспокоился — чтобы Линь Куо не застал эту расправу снаружи. Поэтому он великодушно притащил Чжан И во внутренний двор.
Только войдя в сыхэюань, Шэн Вэнь с размаху вонзил носок сапога Чжан И прямо в солнечное сплетение. Тот отлетел метра на три, сокрушительно врезался в перила и рухнул на брусчатку. Не дав противнику подмять под себя ноги, Шэн Вэнь тяжелым армейским ботинком прижал его грудь к земле:
— Брат И, когда бросаешься громкими словами, головёнкой не пробовал думать, на кого рот открываешь?
Чжан И сплюнул кровью.
В воздухе раздался механический голос Системы:
[Предупреждение! Участник Шэн Вэнь нанёс участнику Чжан И увечья первой степени. Списано 30 000 баллов...]
Естественно, драка собрала кучу зевак. Однако, узнав в нападающем Шэн Вэня, ни один человек не дерзнул разнять их — живописные «подвиги» Бога S еще свежи были в памяти каждого.
Понимая расклад сил, Чжан И просто растянулся на камнях и прохрипел:
—... Ну и? Кишка тонка прикончить меня?
— На это у меня действительно нет полномочий, — отозвался Шэн Вэнь.
Он присел на корточки, одарил Чжан И ледяным взглядом и бесцеремонно цапнул его за правую руку.
Чжан И мгновенно пал в панику:
— Ты... ты что, ссука, творишь?!
Шэн Вэнь без лишних слов, палец за пальцем, разжал его кулак и на глазах у онемевшей публики вырвал из ладони глаз Великого Тэнгу:
— Спасибо за старания, брат И.
У Чжан И едва глаза из орбит не вылезли от ярости. Он зарычал:
— Отдай! Назад отдай, тварь!
— Еще чего, — с фальшивой ухмылкой отмахнулся Шэн Вэнь.
Повернувшись, он собрался уходить. Улов выходил отличным: он забрал глаза Нурарихёна, трофеем прихватил глаза Великого Тэнгу, оставалось лишь дождаться Линь Куо у внешних стен.
Но смиренно сносивший побои Чжан И окончательно слетел с катушек. Он с яростным ревом совершил отчаянный рывок, бросаясь на Шэн Вэня со спины. Габаритами они почти не уступали друг другу, поэтому навалившись всем весом, Чжан И сбил Шэн Вэня с ног. Сцепив зубы, он оседлал противника и занес кулак, намереваясь размозжить это холёное лицо.
Однако кулак замер в миллиметре от физиономии Шэн Вэня, лишь обдав того резким потоком воздуха. Чжан И вовремя опомнился: ударить Шэн Вэня означало потерять драгоценные баллы...
Зато Шэн Вэнь никакими комплексами не страдал. Пользуясь замешательством, он снизу вверх впечатал кулак Чжан И в челюсть, сбивая того в сторону. Но в следующий миг Шэн Вэню стало не по себе: получи он этот удар, Линь Куо опять усек бы, что он ввязался в драку!
От этой мысли улыбка с лица Шэн Вэня мгновенно испарилась. Вцепившись мертвой хваткой в горло Чжан И, он прошипел с лютой мрачностью в глазах:
— Свали отсюда. Ты меня понял?
* * *
Именно эту картину и застал вошедший в сыхэюань Линь Куо: Шэн Вэнь одной рукой давит горло взрослому мужику, а тот беспомощно барахтается под ним, точно беспомощный цыпленок.
«Никогда бы не подумал, что Шэн Вэнь обладает такой дурной силой», — подумал Линь Куо, невольно представив их гипотетическую драку. По всему выходило, что Шэн Вэнь размажет его ровным слоем по стенке.
Лишь когда Чжан И окончательно выдохся и затих, не в силах вытолкнуть из легких даже сип, Шэн Вэнь разомкнул пальцы. Повернувшись, он заметил среди зевак Линь Куо.
В этот миг Шэн Вэнь снова поймал себя на мысли, до чего же хорош его парень. В толпе эти неотразимые черты сияли, словно драгоценный яшмовый самоцвет среди серых булыжников.
—... Давно вышел? — немного смущенно спросил Шэн Вэнь.
— Минут десять назад, — натянуто ответил Линь Куо.
— И... много успел увидеть?
— Начиная с того момента, как ты взял инициативу в свои руки.
* * *
Чтобы разрядить неловкую паузу, Линь Куо спросил:
— Ты ел?
— Еще нет.
— Пошли поедим.
— Пошли.
Линь Куо наблюдал, как Шэн Вэнь шагает к нему, но тут заметил, что скрюченный на земле Чжан И пытается подняться. Опасаясь подлого удара в спину, Линь Куо подался вперед, сцапал Шэн Вэня за рукав и привычным жестом заслонил его собой.
Едва Линь Куо задвинул Шэн Вэня за спину, Чжан И тяжело выпрямился. Его горло захлёбывалось кровью, отчего голос звучал сипло и глухо:
—... Можешь молотить меня сколько влезет. Только верни глаза Великого Тэнгу.
Шэн Вэнь раздраженно цыкнул. Ему уже жаль стало, что он не переломал этому гаду конечности — тогда бы тот точно не успел наябедничать.
Линь Куо посмотрел на Чжан И и отстраненно задал вопрос:
— Чжоу Му знал, что ты готов так пресмыкаться ради сраных баллов? Когда ты топтал его дневник, ты вроде пободрее выглядел.
Чжан И застыл.
— Чжоу Му... — пробормотал он, а затем дико вскинулся на Линь Куо: — Это... был дневник Муму?!