У Линь Куо тоже имелась гордость. Будь то обычная жизнь, он и взглядом бы не удостоил таких, как Лян Сыхун или этот Мужчина со шрамом, не говоря уж о том, чтобы иметь с ними общие дела. Но даже Линь Куо — человек, в общем-то, неприхотливый и отнюдь не злопамятный — считал, что в текущем сценарии сделал для них более чем достаточно.
Чжан Мэннань поначалу разделяла его мнение, однако тот вопль, от которого стыла кровь в жилах, всё ещё стоял у неё в ушах. Вытаращив глаза, она пробормотала:
— Босс... похоже, они ни черта не поняли.
Этот крик наводил на самые мрачные мысли. Девушка озвучила свои худшие догадки.
Линь Куо удивился. Самого вопля он не слышал: в тот момент за ним по пятам гналась «та сторона», и ему пришлось наобум ввалиться в первую попавшуюся комнату. Там он быстро сбросил измазанные пеплом из курильницы туфли и забился под стол. А когда тварь выбила дверь и ворвалась внутрь, он улучил секунду и незаметно выскользнул обратно.
Судя по описанию Чжан Мэннань, Лян Сыхун и А-Цзянь со шрамом вряд ли уцелели. Хотя Линь Куо и испытывал к этой парочке отвращение, дурные вести заставили его ненадолго оцепенеть:
— Неужели я намекнул недостаточно явно?
Спрятаться в шкафу — разве это не прямой указ найти укрытие?
Чжан Мэннань горько ухмыльнулась. Сложнее всего было людям недалёким — за его ходом мыслей они попросту не успевали. Опасаясь, как бы Линь Куо не начал винить себя, она поспешно умерила улыбку и принялась утешать его:
— Босс, твоей вины тут нет. Во-первых, ты и сам тогда ещё не знал наверняка, проявляет ли пепел из курильницы наши силуэты. А во-вторых, Лян Сыхун корчил из себя умника, будто всё на свете знает. Не бери в голову.
Линь Куо слегка поджал губы и сдержанно отозвался:
—... Спасибо.
Он вскинул взгляд на коридор. Тот тонул в непроглядной, мрачной тишине. Не будь узких полосок света, пробивавшихся из-под дверей, разглядеть пепел из курильницы на полу было бы немыслимо.
— Сколько до рассвета? — спросил Линь Куо.
Чжан Мэннань поспешно вытащила телефон и сверилась со шкалой прогресса:
— Минут тридцать, не больше.
Линь Куо снова посмотрел вдоль коридора и выбрался из тесного укрытия под лестницей.
— Босс, ты куда?! — встревожилась девушка.
Линь Куо замешкался на мгновение и полуобернулся:
— Сиди здесь. Я быстро.
Ли Инань не смела возражать:
— Тогда... береги себя, босс.
— Хорошо.
Линь Куо без лишних слов канул в темноту коридора.
Зрители в чате, как и Чжан Мэннань, недоумевали:
«Сидел бы тихо под лестницей — и никаких проблем! Куда его несёт?»
«Он что, замышляет контратаку?»
«Контратаку? С такими-то тощими ручонками? Серьёзно?»
«Прятался ты, конечно, убого, но сливаешься теперь красиво!»
«Если этот псих-стример реально затащит, я назову его папочкой!»
Шэн Вэнь всматривался в экран. Внешне Линь Куо производил впечатление человека болезненного и хрупкого: высокий, но до того тощий, что казался почти невесомым. Однако в его холодно-отстранённом взгляде проскальзывало нечто такое, что заставляло относиться к нему с предельной серьёзностью.
Словно почувствовав чужое внимание, Линь Куо вскинул голову и посмотрел прямо перед собой. На мгновение их взгляды пересеклись сквозь экран. Шэн Вэнь прекрасно понимал, что стример глядит не на него, но, уловив эту острую, ледяную решимость в его чертах, не удержался от улыбки. Он раскусил замысел Линь Куо.
И, пожалуй, во всём Осаждённом городе был единственным, кто догадался.
Как и предполагал Шэн Вэнь, Линь Куо отыскал пустую спальню, хладнокровно нажал на дверную ручку и шагнул внутрь. Перерыв комнатёнку, он извлёк из шкафа пару новых, нераспакованных носков, после чего заглянул в ванную и прихватил два стаканчика для зубных щёток.
Затем он вернулся к комнате с пианино, осторожно огибая рассыпанный по полу пепел из курильницы. Замрев у порога, Линь Куо прислушался. Убедившись, что вокруг всё тихо, он опустился на корточки, аккуратно натянул носки на ладони и принялся сгребать пепел из курильницы, пересыпая его в стаканчики.
Чат взорвался комментариями:
«Э-э... И на кой чёрт ему этот пепел?»
«Хочет проявить "ту сторону"?»
«Неужто и впрямь вознамерился всех урыть?! Охренеть!»
«И почему мне кажется, что у нашего психа-стримера есть реальные основания корчить из себя крутого?»
«Эй, а тот чел, который обещался назвать его "папочкой", ещё тут?»
«Здесь я, твою мать! Я говорил про контратаку, а её пока не было. Заткнитесь и не тэгайте меня!»
«Вы там совсем поехали, за эту собаку-стримера впрягаться? Вами что, манипулируют?»
«Заступился парой слов — и сразу манипуляция? Вы адекватные?»
«Не видишь, что ли, общее настроение? Чего выпендриваешься? Ты случайно не тот самый "Сладкий ветерок"?»
«Если б я был "Сладким ветерком", твоя родня уже бы по тебе поминки справляла, понял?»
Шэн Вэнь с усмешкой наблюдал за перепалкой в чате. Его баланс очков, просевший до этого более чем на пятьдесят тысяч, снова потихоньку полз вверх: чем активнее летели сообщения, тем больше очков капало на счёт.
«Маленький стример наконец-то начал зарабатывать», — с некой отцовской гордостью подумал Шэн Вэнь. Изначально он выставил распределение доходов три к семи в свою пользу, но, пораскинув мозгами, перенастроил пропорцию на один к девяти.
Тем временем Линь Куо понятия не имел, какая вакханалия творится на стриме. Заполнив оба стакана пеплом до краёв, он на секунду замер.
Взор его скользнул мимо мебели прямо в ванную комнату. Там наверняка находились ещё стаканы, да и оставшегося на полу пепла из курильницы хватило бы ещё штук на восемь.
Он поднялся, прошёл в ванную и взял ещё пару пустых ёмкостей. Но стоило ему вернуться к исходной точке, как он замер словно вкопанный.
Оба наполненных стакана бесследно исчезли!
Линь Куо мгновенно помрачнел. Куда делась посуда? Он пробежался быстрым взглядом по комнате, одновременно затаив дыхание и вслушиваясь в окружающую тишину.
Топ-топ-топ-топ.
Звук шагов раздался прямо над ухом. Линь Куо ощутил, как совсем близко, чуть не задев его, пронеслось нечто невидимое.
Сущность с «той стороны» вернулась!
Первым импульсом Линь Куо было отскочить назад и плотно прижаться к стене. Скользя вдоль неё, он осторожно переместился к пианино. Пока он не видит врага и не знает его намерений, разумнее всего спрятаться за чем-то массивным. Инструмент подходил идеально: он перекрывал обзор и надёжно защищал — отсюда шанс попасть под «чужой» пепел из курильницы сводился к минимуму.
Укрывшись за пианино, Линь Куо медленно опустился на корточки.
Сменив угол обзора, он тут же заметил исчезнувшие стаканы. Они валялись возле кровати; пепел из них частично просыпался — похоже, сущность случайным образом задела их ногой.
Та самая «нога», что пихнула стаканчики, теперь отчётливо вырисовывалась в поле зрения Линь Куо. Из-за того, что измазана пеплом была совсем малая её часть, раньше он её просто не разглядел.
Эта нога медленно прохаживалась по комнате, словно выслеживая добычу. Она надолго замерла у шкафа, затем сместилась к кровати и наконец неспешно двинулась прямиком к пианино.
Окажись здесь Ли Инань, у неё от ужаса подкосились бы колени. Линь Куо же сохранял ледяное спокойствие. Он свято верил в безупречность своих расчётов: раз он решил, что возле инструмента безопасно — значит, так оно и есть.
И впрямь: «нога» постояла около пианино и, словно разочаровавшись в поисках, с громким топаньем удалилась.
Дверь захлопнулась. Линь Куо приготовился подняться — времени оставалось в обрез, нужно успеть набрать пепла из курильницы до того, как с рассветом явится дворецкий с уборкой.
Сделай он пару шагов, как взгляд его случайно зацепился за ножку инструмента. Линь Куо мгновенно замер — нечто показалось ему странным.
Он тут же вернулся. На деревянной опоре пианино чётко вырисовывалась гравировка из трёх иероглифов. Два из них были ему знакомы лучше любых других на свете — ведь именно ими он подписывал всё подряд.
«Подарок Линь Куо —»
В голове пронеслась вереница догадок: неужели его имя настолько банально, что совпало с именем жильца с «той стороны»? Или же эта махина и вправду когда-то принадлежала ему?
Распутать этот клубок с ходу не представлялось возможным, да и рисковал он головой не ради этого. Откинув лишние мысли, Линь Куо быстро наполнил стаканы и, богатый добычей, скользнул обратно в укрытие под лестницей.
Увидев его целым и невредимым, Чжан Мэннань наконец облегчённо перевела дух.
— Скоро рассвет, — шепнула она.
— Угу, — буркнул Линь Куо, пристраивая ёмкости с пеплом из курильницы в самый тёмный угол.
— Ты чем тут занимаешься? — вдруг раздался чужой голос.
Чжан Мэннань ахнула от неожиданности. Линь Куо обернулся и, разглядев визитёра, бросил:
— Не твоё дело.
Перед ними стоял Лян Сыхун.
Судя по измождённому виду и измятой одежде, прошедшая ночь далась ему нелегко. Смерив скрытый уголок коротким взглядом, он с притворной печалью произнёс:
— А-Цзяня больше нет.
А-Цзянь — тот самый тип со шрамом.
Вопль, оглашавший ночью коридоры, был настолько жутким, что Чжан Мэннань успела похоронить обоих, так что смерть Мужчины со шрамом не стала для неё сюрпризом.
Заметив, что ни один из собеседников не выказал и тени сочувствия, Лян Сыхун жёлчно ухмыльнулся:
— Разочарованы, что я уцелел?
— Мне плевать, — Линь Куо стянул с рук носки и направился к комнате, где ночевала эта парочка.
Лян Сыхун преградил ему путь:
— Не стоит туда ходить.
Линь Куо вопросительно вздёрнул подбородок.
— Там всё... очень дурно, — пояснил Лян Сыхун. — А-Цзянь был гордым человеком, оставь ему хоть немного достоинства. Понимаю, ты ищешь улики. Я просидел в той спальне всю ночь, так что можешь спросить меня напрямую.
Услышав про «дурно», Чжан Мэннань запоздало вздрогнула. Третья ночь миновала. Они выжили — и это далось огромной ценой.
Лян Сыхун всегда горел желанием первенствовать в поиске зацепок, и его нынешняя «опека» явно отдавала фальшью. Линь Куо без труда догадался, чего тот опасается: Лян Сыхун расшифровал обе части его намёка, но утаил суть от напарника, попросту подставив Мужчину со шрамом вместо себя под удар.
Не желая тратить время на подлеца, Линь Куо сделал шаг в сторону комнаты.
— Прошлой ночью они обмолвились, что нас осталось четверо, — бросил ему в спину Лян Сыхун. — Похоже, дворецкий с потрохами сдал им наш остаток.
Поняв, что этой новостью Линь Куо не зацепить, Лян Сыхун добавил:
— А ещё они упомянули одно имя. Угадай, Линь Куо, чьё именно?
Линь Куо наконец замер.
— Рассвело, — усмехнулся Лян Сыхун. — Пошли в столовую. Мы всю ночь ныкались по углам, надо хоть сил набраться. Не бойся, утаивать ничего не стану — за едой всё выложу.
— Надеюсь, — на лице Линь Куо было прямым текстом написано предельное раздражение.
Троица спустилась на первый этаж и из гостиной прошла в столовую. За столом уже кто-то сидел.
— Сяо Юй! — радостно воскликнула Чжан Мэннань.
Лицо Лян Сыхуна тоже прояснилось. И дело было не только в том, что девушка уцелела, — её присутствие наглядно доказывало, что на первом этаже тоже можно пережидать ночь.
Ся Синьюй медленно повернулась к вошедшим. Линь Куо впервые видел, чтобы человеческое лицо приобретало настолько отчётливый, землисто-серый оттенок. Девушка задрожала всем телом и с трудом подняла дрожащий палец, указывая прямо на Линь Куо.