Когда остальные бросились в погоню, у внешней стены сыхэюаня всё ещё шли едва заметные ряби. Все мгновенно поняли: вырвав из рук соперников реестр, Линь Куо укрылся прямо в пространстве свитка. Кое-кто попытался размазать свою кровь по рисунку, но правила оказались непреклонны — для тех, кто не входил в команду Линь Куо, вход в свиток оставался закрыт даже во время его активации.
Дуань Цю изрыгал всё новые изощрённые проклятия в адрес Линь Куо, а уж на Го Хуая и вовсе смотреть не мог без бешенства:
— На кой черт ты его вообще позвал?! Не кликнул бы его — не было бы всей этой херни!
— А то ты не понимаешь, зачем я его позвал? — мрачно огрызнулся Го Хуай, изо всех сил сдерживая закипающую ярость. — А теперь на меня решил всех собак спустить?
— Сука!
Дуань Цю прекрасно понимал первоначальный замысел Го Хуая. Линь Куо остался без напарников, а поскольку он тоже обладал статусом инициатора, они рассчитывали силой заставить его вычеркнуть нужное имя из реестра.
— Не ори, — Го Хуай вытащил из рукава кисть. — Главное, кисть всё ещё у нас.
Дуань Цю немного отмяк, но тут же злобно сплюнул:
— Будем ждать здесь. Не поверю, что эта тварь не вылезет наружу.
Никто не смел терять бдительность. Хотя кисть осталась у них, а реестр заграбастал Линь Куо, никто не мог гарантировать, что вычёркивание имени чем-то другим не засчитается системой.
Го Хуай уставился на фрагмент свитка, куда нырнул Линь Куо:
—... «Унгайкё»? Хоть бы он там и подох.
Дуань Цю тоже перевёл взгляд на стену. Рисунок «Унгайкё» разительно отличался от других изображений духов: в нём не было ни единого яркого пятна, только глубокая угольная тушь и мёртвая белизна, от которых веяло беспросветной, тяжелой тоской. Унгайкё, также известный как Демон зеркала, занимал пятое место в реестре ста духов. Он славился умением создавать мороки — до того достоверные, что каждая выплетенная им история была пропитана истинной трагедией. Множество игроков, не способных отличить явь от иллюзии или с головой погрязших в чужой печали, навсегда оставались внутри рисунка.
— Он ведь из Района B Нижнего города? — вспомнил Дуань Цю и сквозь зубы процедил: — Тогда нам точно конец. Если он сдохнет внутри вместе с реестром, мы все отправимся вслед за ним. Сука!
Го Хуай глубоко вздохнул:
— Не нагнетай раньше времени. Даже если он склеит ласты, не факт, что это заденет нас.
— Да ну? — с желчной ухмылкой перебил Дуань Цю. — И кто, по-твоему, пойдёт доставать реестр из его трупа внутри свитка? Если реестр навсегда сгинет в иллюзии, зрелищность «Картины сотни демонов» сойдёт на нет. Думаешь, система Главного Бога это спустит? К тому же, если этот ублюдок поймёт, что умирает, он расшибётся в доску, чтобы утащить нас за собой. В правилах нигде не сказано, что вычёркивать имена можно только твоей проклятой кистью!
Го Хуай лишь пытался успокоить самого себя, но когда Дуань Цю беспощадно разрушил его иллюзии, ему оставалось только процедить:
— Ладно. Караулим здесь.
Как и говорил Дуань Цю, Линь Куо умыкнул не просто реестр, а главное украшение текущего сценария. С той самой секунды, как артефакт оказался в его руках, камера официального стрима мертво зафиксировалась на нём. Чат трансляции буквально взорвался:
【А этот инициатор... наглый до жути!】
【Ну и реакция! Выдрать реестр прямо из-под носа толпы смеников из Верхнего города!】
【А-а-а-а-а, Собака-стример!!!】
【Собака-стример — бог на все времена!】
【Гордость Нижнего города!】
【Я запустил канал совместных пожертвований! Парни из Нижнего, за мной, засыпаем его!】
【Уже с вами! Погнали!】
【? Че за канал совместных пожертвований? Первый раз слышу!】
【В Нижнем городе все нищие, а предметы выживания стоят астрономических денег. Разве один-два человека потянут нормальный подарок?】
Пока в сценарии игроки давились желчью и злобой, над их головами раздался резкий электронный сигнал. И те, кто караулил у стены, и те, кто уже находился внутри рисунков, услышали бесстрастный механический голос:
[Предмет «Разбрасывание цветов», приобретённый на совместные пожертвования тысячи зрителей Нижнего города, успешно доставлен в сценарий. Просим стримера «Линь Куо» принять подарок.]
И внутри свитка, и снаружи в воздухе закружился пышный дождь из лепестков. Сквозь падающие лепестки проступила сияющая строка:
«Собака-стример — ты просто бог!»
Линь Куо: «...»
Ощущения от подобного зрелища были, мягко говоря, неоднозначными. Опустив реестр в глубокий карман, Линь Куо поднялся на ноги и стряхнул с одежды пыль. В душе он искренне поблагодарил зрителей — и вовсе не из-за самого предмета. Куда важнее было то, что раз дождь из лепестков виден внутри свитка, его наверняка заметил и Шэн Вэнь. А значит, тот сразу поймёт: на той стороне произошла накладка.
Сбросив с плеч главный груз тревоги, Линь Куо принялся въедливо изучать окружение. Раньше он не обращал внимания, но теперь, присмотревшись, почувствовал разлитое в воздухе липкое безумие. Перед ним высилось несколько огромных зеркал, однако ни одно из них, несмотря на то что стояло прямо напротив, не отражало его силуэта.
Линь Куо сделал шаг вперёд. Подошвы откликнулись гулким, металлическим «клац-клац», перемежающимся со стеклянным треском. Опустив взгляд, он обнаружил, что стои́т на такой же зеркальной поверхности. Вот только в зеркале под ногами его отражение присутствовало. Более того, едва Линь Куо наклонил голову, «зеркальный Линь Куо» скинул с лица привычное равнодушие и вскинул взволнованный взгляд.
Линь Куо точно знал, что его собственное лицо оставалось непроницаемой маской. Тем временем двойник в зеркале принялся отчаянно барабанить пальцами по гладкой поверхности. Видя, что настоящему Линь Куо всё равно, отражение требовательно указало пальцем вверх.
Линь Куо подчинился и поднял голову. Из зеркала прямо над ним выскользнула пара бледных рук и без малейшего труда втянула его внутрь.
После бешеной тошнотворной чехарды Линь Куо снова оказался на том же самом месте. Не успел он перевести дыхание, как над головой вновь раздался звон бьющегося стекла. Вскинув взгляд, он встретился взором с другим «Линь Куо», который сверху вниз молча смотрел на него. На лице того «Линь Куо» не было ни единой эмоции.
Линь Куо обомлел. В то же мгновение он заметил, как из зеркала над головой верхнего двойника снова тянутся чужие бледные кисти. Не тратя времени на раздумья, чисто на инстинктах Линь Куо постучал по стеклу под ногами, призывая нижнего смотреть вверх. Двойник заметил его жест, вскинул голову — и тут же был утянут мёртвой хваткой в зеркальную высь.
Едва верхний «Линь Куо» исчез в темноте, Линь Куо почувствовал, как его собственное тело с силой дёрнуло назад. Пространство снова перевернулось, и он опять застыл на исходной позиции. Не успел он сделать и шага, как под подошвами снова треснуло зеркало.
На этот раз Линь Куо не стал ждать. Он со всей дури сокрушительно грохнул каблуком прямо по расползающимся трещинам.
Оглушительный звон рассыпался вокруг, и зеркало, не выдержав его веса, разлетелось в мелкую крошку. Линь Куо потерял опору и ухнул в провал.
Двойник, находившийся снизу, явно не ожидал, что противник решит действовать настолько напролом. Настоящий и фальшивый Линь Куо на мгновение пересеклись взглядами, после чего подделка юркнула в ближайшую зеркальную раму. Линь Куо, не раздумывая, рванул следом.
Его втянуло прямо за двойником.
За зеркальной гранью декорации сменились. Вместо бесконечной пустоты перед ним предстал Осаждённый город — одновременно чужой и до боли знакомый. Это был точно не Район B Нижнего города: судя по открывшемуся из окна пейзажу, Линь Куо попал в Верхний город.
Свиток, по сути, являлся мини-сценарием внутри «Картины сотни демонов». Единственное различие заключалось в том, что здесь система не удосужилась зачитать игрокам правила. Линь Куо замер, пытаясь понять, с каким именно духом столкнулся и каким изощрённым способом тот намеревается его прикончить.
Пока он размышлял, за спиной окликнули:
— Чэнь И.
Линь Куо повернулся и увидел незнакомого мужчину. Тот приближался, держа в руках свёрток с выпечкой. Уловив знакомый сладковатый аромат, Линь Куо сразу понял: это его любимые сладости. Но сердце неожиданно захлестнула волна глухого, ядовитого раздражения. Он услышал, как собственный голос произносит:
— Не буду.
Тембр резанул по ушам. Это был не его голос. Он до ужаса походил на голос Чжан И.
В следующее мгновение тело Линь Куо помимо его воли опустилось на кровать. И плоть, и разум словно обрели собственную волю: руки подтянули одеяло, укрывая его с головой.
Ощутив, как кто-то слегка похлопал его по спине, Линь Куо почувствовал новый укол глухой ярости.
Незнакомец произнёс:
— Давай вставай, ешь. Дорогое, зараза, за эдакую горсть целых две тысячи баллов отвалил.
Линь Куо не шелохнулся. Мужчина снова ткнул его в спину:
— Чэнь И, я...
Тело Линь Куо сдёрнуло одеяло, и он рявкнул в лицо незнакомцу:
— Чжан И, ты можешь отвалить?!
Линь Куо застыл. Он впился взглядом в стоящего перед ним человека и в зрачках мужчины разглядел собственное отражение. Точнее — лицо Чжан И, которое он прекрасно знал.
Всё мгновенно встало на свои места. Дело было не в том, что его тело обрело разум — он просто погрузился в чужие воспоминания, слившись с чувствами Чжан И. Или, точнее, с чувствами Чэнь И.
Он и раньше догадывался, что встречавшийся им Чжан И был подделкой, так что открывшаяся правда его не удивила. Единственным шоком стало то, что здесь он встретил настоящего Чжан И.
Тот без тени обиды мягко спросил:
— Ты три дня ничего не ел. Неужто не голоден?
Чэнь И отрезал:
— Не твое дело. Будешь и дальше лезть — я тебя придушу.
В этот миг Линь Куо ощутил подлинную, леденящую жажду убийства. Он был уверен: скажи Чжан И ещё хоть слово, и Чэнь И действительно вцепится ему в глотку.
Чжан И, естественно, тоже уловил эту угрозу и лишь пожал плечами. Но стоило Линь Куо решить, что тот отступит, как мужчина с улыбкой повторил:
— Поешь.
— Твою мать!
Чэнь И слетел с кровати, и между ними завязалась жестокая драка. Они катались по полу, круша всё на своём пути, превращая комнату в руины. Эта бешеная, бескомпромиссная свалка невольно напомнила Линь Куо о Шэн Вэне. Бог весть, сколько длился этот поединок — за окном успели сгуститься глубокие сумерки, а они всё не унимались.
Спустя какое-то время Чжан И всё же выкинул белый флаг. Чэнь И поднялся на ноги и с размаху отвесил лежащему два тяжелых пинка:
— Не нарывайся.
Чжан И тяжело дышал и молчал.
Чэнь И рухнул обратно на койку. Чжан И повалялся на полу ещё немного, после чего кое-как поднялся, опираясь о стену. Осмотрев синяки и ссадины, он поморщился:
— Шипишь как дикий... Чэнь И, ну и махи у тебя. Мы вообще-то соседи по комнате.
Чэнь И:
— Заткнись.
Пока Чжан И обрабатывал раны, Чэнь И лежал с закрытыми глазами. В этот момент Линь Куо снова накрыло странное, тяжёлое чувство. Ему было трудно подобрать слова для этой эмоции, но она казалась до боли знакомой — нечто подобное он уже испытывал в сценарии «Материализация историй». Это была глухая, беспросветная депрессия, когда весь мир вызывает тошноту, а собственное существование кажется бессмысленным бременем.
Тоска давила на грудь с такой силой, что Линь Куо едва не задыхался. И в тот момент, когда духота стала невыносимой, он получил ощутимый пинок по заднице. Чжан И произнёс:
— Вставай, обработаю твои ссадины.
Чэнь И: «...»
Линь Куо всем нутром ощутил глубочайшее онемение Чэнь И. У того просто не осталось сил спорить, он лишь выдохнул:
— Умоляю. Пошёл вон.
Чжан И ответил:
— Без проблем. Как только намажу раны.
Чэнь И вырвал из его рук пузырёк с лекарством и начал зверски втирать зелье в разбитую кожу. От жгучей боли у Линь Куо занемел затылок, но Чэнь И, будто не чувствуя ничего, лишь свирепо таращился на соседа:
— Всё. Теперь ты провалишь?
— Ну и фрукт, — Чжан И вздохнул, качая головой. Он без труда забрал снадобье обратно, смочил ватную палочку и, мёртвой хваткой сжав руку парня, принялся аккуратно обрабатывать его раны.
Едва Чэнь И собрался снова воспротивиться, Чжан И с ухмылкой поддел его:
— Боли боишься?
Чэнь И огрызнулся:
— Сам как думаешь?
Чжан И хмыкнул:
— Ты сейчас точь-и-точь как мой младший брат. Ссыт до смерти, а рожу корчит пафосную.
Чэнь И показалось, что над ним издеваются, и он уже занёс руку для отповеди, но Чжан И неожиданно тихо добавил:
— Ты дневники вести не пробовал? Если на душе дрянь, выплёскивай всё на бумагу. Зачем самого себя-то гнобить?
Чэнь И холодно бросил:
— Моё тело, че хочу, то и делаю.
С этими словами он снова натянул одеяло с головой. Из-за плотной ткани видимость пропала, и Линь Куо оставалось ориентироваться лишь по редким шорохам. Вскоре донёсся знакомый голос Чжоу Му.
Судя по всему, Чжан И запустил стрим Чжоу Му. Звук из динамика телефона мешал Чэнь И отдыхать, и тот из-под одеяла буркнул:
— Спорим, я твой мобильник сейчас об стену расколочу?
Чжан И отозвался:
— Извини, но в Осаждённом городе наушников хрен достанешь.
Чэнь И:
— А не смотреть нельзя?
Чжан И ответил:
— Извини, а вот это реально никак. Мой мелкий сейчас в сценарии. Двухзвёздочный сценарий, я обязан за ним присматривать, — он немного помолчал и предложил: — Будешь смотреть?
Чэнь И: «...»
Чэнь И решил игнорировать соседа. Он зажмурился, погружаясь в собственные мысли, и именно в этот момент через его внутренний monologue Линь Куо понял всю предысторию. Чэнь И попал в Осаждённый город совсем недавно. Показывая блестящие результаты в своём первом же испытании, он был сразу распределён в Район C Верхнего города и подселён к Чжан И.
Как и Линь Куо в своё время, Чэнь И всем сердцем ненавидел это место. Пройдя лишь один сценарий, он накопил баллов ровно на неделю жизни в Районе C. Если через семь дней он не отправится в новый испытательный заезд, баланс уйдёт в минус, и система Главного Бога попросту стёрет его из реальности.
Чэнь И не собирался никуда идти. Он просто сидел и ждал смерти.
Однако все последующие дни Чжан И упорно таскал ему еду. В конце концов Чэнь И не выдержал и прямо спросил:
— Чем я тебе так приглянулся? Скажи, я изменюсь, честное слово!
Чжан И покрутил головой:
— Рожей ты, конечно, вышел, но извини, у меня уже есть тот, кто мне дорог.
Чэнь И выплюнул:
— Псих проклятый.
Но Чжан И ответил совершенно серьёзно:
— Мне просто жаль.
Чэнь И:
— Чего жаль?
Чжан И проговорил:
— Мы, те, у кого нет и трети твоих сил, зубами цепляемся за жизнь и ищем любой шанс выжить. А ты разбазариваешь такой талант. Как тут не жалеть?
Чэнь И замолчал. Чжан И спросил:
— Баллы ещё остались?
Чэнь И:
—... Ушёл в минус.
Чжан И вытащил телефон:
— Я переведу тебе десять тысяч. После системной комиссии останется как раз столько, чтобы ты подумал ещё дней семь-восемь. Если и тогда захочешь сдохнуть — удерживать не стану.
Пальцы Чэнь И дёрнулись. Линь Куо ощутил, как чужую душу обдало неожиданным теплом. Чэнь И, скрывая смущение за грубостью, буркнул:
— Вали, не нужны мне твои подачки.
Чжан И всё равно отправил перевод:
— Еда на столе. Я ухожу в сценарий. Если вернусь живым, надеюсь услышать от тебя хорошие новости.
Чэнь И хотел было выкрикнуть: «Я пойду с тобой!», но с языка сорвалось лишь привычное:
— Проваливай.
Когда Чжан И ушёл, Чэнь И ожидал ощутить долгожданный покой, но вместо этого почувствовал липкую, тревожную пустоту. Он попытался найти стрим Чжан И, но, перерыв весь интерфейс, понял: трансляции игроков из Района C могут смотреть только жители более высоких категорий.
Чэнь И в раздражении отбросил телефон. Он ждал два дня, но Чжан И так и не вернулся. «Вот же кретин», — думал Чэнь И. А потом осознал: десять тысяч баллов для такого дурака наверняка были астрономической суммой. И Чэнь И решил, что обязан вернуть ему вдвое больше.
Прошло ещё два дня. Чжан И всё не появлялся. В этот момент Линь Куо отчётливо ощутил, как Чэнь И охватывает паника. Парень метался по комнате, пока взгляд его случайно не упал на дневник Чжан И.
Страницы были исписаны словами тоски и тревоги о младшем брате, Чжоу Му. Чжан И всегда смотрел стримы брата молча, не оставляя сообщений. В дневнике было объяснение: Чжоу Му слишком сильно от него зависел, и если бы он узнал, что брат наблюдает за ним, это помешало бы ему учиться выживать самостоятельно.
Чэнь И листал дневник:
— Чжоу Му... Муму...
Он узнал об отношениях братьев абсолютно всё. Узнал и про главное желание Чжан И — сделать так, чтобы Чжоу Му живым вырвался из Осаждённого города.
На седьмой день пребывания Чжан И в сценарии в дверь наконец постучали. Чэнь И бросился отворять, но едва увидел стоящих на пороге, как его захлестнула дикая ярость.
За дверью стояли два незнакомых человека. Один из них, листая что-то в телефоне, объяснял другому:
— Вот твоя комната в Районе C, как раз освободилась...
В голове у Чэнь И будто вспыхнула граната. Линь Куо вместе с ним ощутил абсолютное, звенящее онемение разума:
—... Освободилась? Чжан И погиб?
— Да.
Чэнь И не ответил. Он просто впечатал кулак в лицо говорившего.
За нападение на игроков внутри жилого блока система упрятала Чэнь И в карцер на десять суток. Единственным плюсом было то, что во время заключения баллы за проживание не списывались. Когда он вышел, в комнате уже жил другой человек. Это лишь подтвердило жестокую истину: Осаждённый город вечен, а люди в нём — лишь сменяющийся мусор.
Линь Куо даже без эмпатической связи догадался, что произошло дальше. Выйдя из карцера, Чэнь И первым делом отправился в сценарий. А вернувшись, подал в систему Главного Бога заявку на смену имени.
С этого дня Чэнь И стал Чжан И.
Даже сам Чэнь И не знал, нашел ли он смысл жить дальше или просто хотел вернуть долг. Он стал Чжан И, чтобы исполнить его мечту.
Он сел за стол, раскрыл дневник и вывел на странице:
[X год, X месяц, X день]
Открыл доступ к четырёхзвёздочному сценарию. Внутри встретил старика, который рассказал мне про Район S. Оказывается, если пройти S-челлендж в Районе S, можно навсегда покинуть Осаждённый город. Хотя до Района S ещё как до Луны, теперь у меня есть цель. Сегодня опять скучаю по... Муму.
Вот почему поздний «Чжан И» не узнавал дневник, не узнавал почерк Чжоу Му и никогда не заходил на его стримы. Не было никаких тайных заговоров — он просто понятие не имел, как выглядит настоящий Чжоу Му.
Закончив запись, Чжан И поднялся и направился к двери.
Линь Куо, всё это время пребывавший в теле Чжан И, неожиданно оказался вытолкнут из чужого разума. Он упал на руки, опёрся о стол и судорожно схватился за грудь. Ощущение было таким, будто из него живьём вырезали кусок плоти. Боль скрутила его в бараний рог.
Чжан И, дошедший до двери, замер. Он медленно повернул голову к Линь Куо и произнёс сладким, искушающим голосом:
— Иди за мной. Шагай со мной след в след, и боль утихнет.
Линь Куо обливался холодным потом от дикой рези в груди. Превозмогая слабость, он вскинул голову и впился взглядом в стоящего.
Заметив в его глазах сопротивление, Чжан И сокрушённо вздохнул:
— Неужели моя история не достойна того, чтобы ты остался в ней навсегда?
Линь Куо прекрасно понимал, что перед ним не человек, а дух. И церемониться не стал:
—... Проваливай.
Чжан И ничего не ответил. Он лишь молча и холодно смотрел на него. Боль в груди Линь Куо с каждой секундой становилась всё невыносимее, зрение застилала мутная пелена, а сознание захлёстывала тьма. Наконец, исчерпав остатки сил, он с глухим стуком рухнул на пол.
Тварь в облике Чжан И оскалилась над лежащим Линь Куо в жуткой ухмылке. Ещё мгновение — и её черты поплыли, принимая облик Шэн Вэня:
— Что ж, тогда в следующую историю ты точно захочешь погрузиться. О, хотя нет. Не «захочешь» — у тебя просто не останется выбора.