Жители Чжочжай, потерпев поражение от Линь Куо, уверились, будто у того есть какой-то небывалый секрет игры в костяные карты. За целый день никто больше не дерзнул переступить его порог. А-Цзи специально отлучился прогуляться по деревне и вернулся с новостями, которых ждал Линь Куо.
До поединка на арене боёв гу оставалось ровно семь дней — этот поединок всегда проходил в последний день месяца.
— То-то тут все с ума сходят по этим картам, — протянул А-Цзи. — Оказывается, развязка уже на носу. — Он выудил ещё одну деталь: — В прошлом месяце победа осталась за Чжочжай. Говорят, они выставили тварь, выращенную кем-то из Осаждённого города. Удивительно живучая дрянь — она попросту перетерпела остальных противников и заморила их измором.
Линь Куо лишь молча вскинул бровь.
А-Цзи покрутил в руках собственный сосуд с ядом, осторожно приподнял крышку и заглянул внутрь. Из-за скудного пропитания его паук с человеческой головой оставался совсем крошечным.
— И как с этим побеждать? — сокрушенно вздохнул он, после чего перевёл взгляд на зародышевое гу Линь Куо. И тут же застыл в онемении: черты лица зародыша заметно округлились и обрели чёткий контур.
У А-Цзи чуть глаза на лоб не вылезли:
— Чего-о?.. Чем ты его кормил?!
— Ядами, — спокойно отозвался Линь Куо.
— Чем?!
Линь Куо вернул малыша обратно в глиняный горшок и невозмутимо повторил:
— Отправлял его воровать чужие яды.
До А-Цзи не сразу дошёл смысл сказанного. Он ошарашенно замер, дико огляделся по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, понизил голос до шепота:
— Ты... ты что, стянул яд у бабушки Чэнь?!
— Не только у неё, — отмахнулся Линь Куо.
У А-Цзи аж сердце в пятки ушло.
— У всей деревни Чжочжай.
Схема была проста: когда зародышевое гу сожрёт чужих тварей, выставлять на арену жителям Чжочжай будет просто некого.
А-Цзи лишился дара речи. Открыв рот от изумления, он не мог поверить в дерзость такого замысла: пока селяне самозабвенно резались в карты и лелеяли своих ядовитых гадов, Линь Куо попросту обчистил их подчистую.
Опомнившись, А-Цзи восхищенно похлопал в ладоши.
В последующие дни жителям Чжочжай было уже не до костяных карт. В деревне поднялся переполох: выведенные яды загадочным образом исчезали один за другим. Зато зародышевое гу, сытое и довольное, всё больше походило на человеческое дитя. Всего за пару дней у него отпала пуповина, и теперь оно беззаботно грело пузо на глиняном постаменте.
Завидев Линь Куо, малыш радостно лепетал что-то вроде «аба-аба» и требовал внимания.
Разумеется, подозрения селян в конце концов пали на Линь Куо. Когда разъярённая толпа явилась к его дому, перед ними предстала идиллическая картина: Линь Куо вальяжно сидел на крыльце и бросал камушки, а зародышевое гу с веселым писком подбирало их и приносило обратно.
Пришедшие остолбенели. Бабушка Чэнь первою выскочила вперёд и выхватила зародыша:
— Чужак! Ты нарушил законы Чжочжай!
Малыш в её руках отчаянно завыл, цапнул старуху за палец и, воспользовавшись её замешательством, юркнул обратно к Линь Куо. Обхватив его ногу пухлыми ручонками, он испуганно покосился на незваных гостей.
Линь Куо кивнул в сторону старейшины:
— Этот человек сам велел мне как следует вырастить гу.
Старейшина едва не задохнулся от ярости:
— Я велел тебе растить свой яд, а не изводить тварей всей деревни!
— О как, — неторопливо произнёс Линь Куо. — А сразу сказать нельзя было? Откуда мне знать такие тонкости?
Бабушка Чэнь злобно прошипела:
— Да ты хоть понимаешь, чем грозит святотатство перед Богом Гу?! Мы имеем полное право бросить тебя в яму на съедение ядам!
Линь Куо чуть заметно изогнул губы в усмешке и подхватил зародыша на руки:
— На съедение ядам? А у вас остался хоть один... кроме этого?
Старуха поперхнулась:
— Ты...
Линь Куо полез в карман, небрежно швырнул селянам под ноги несколько костяных карт и, повернувшись спиной, поднялся по ступеням в бамбуковый дом на сваях.
А-Цзи и Хэ Юйтин наблюдали за происходящим из окна. Завидев возвращающегося Линь Куо, Хэ Юйтин ахнула, испугавшись за брошенные карты:
— Брат Линь...
— Всё в порядке, — Линь Куо бережно опустил зародыша на полок. — У них нет выбора. Теперь вся их надежда на арене — это я.
Его одолела скука. Этот сценарий не вызывал ни малейшего азарта, лишь раздражал своей тягомотиной. Единственным, чего он действительно ждал, была полуночная развязка: когда наступит ноль часов, два мира соприкоснутся, и он снова увидит Шэн Вэня.
Считая мгновения до полуночи, Линь Куо не сводил глаз с циферблата.
Полночь.
В ушах мгновенно нарастала оглушительная какофония звуков, а сквозь щели в ставнях ударил яркий свет. Линь Куо рывком поднялся и подскочил к окну. В ночной вышине, словно драгоценная россыпь, вспыхнули тысячи алых фонарей, заплетаясь в ослепительный огненный узор.
Настал день состязания ядов. Две реальности слились воедино.
Линь Куо рванул к двери, чтобы отыскать Шэн Вэня, но на пороге уже стояла толпа селян Чжочжай. То ли они поджидали его всё это время, то ли только что подошли, но бабушка Чэнь теперь расплывалась в елейной улыбке:
— Уважаемый гость, настал час арены! От лица всей деревни выражаю вам нашу глубокую признательность.
А-Цзи и Хэ Юйтин тоже вышли наружу. Поскольку во всей деревне ядовитые гады сохранились только у этой троицы, селяне обращались с ними как с почетными вельможами.
Под конвоем толпы они двинулись к центру деревни. По пути им то и дело попадались оборотни-хорьки. Они прыгали по крышам, скалили зубы на жителей Чжочжай, но, примечая Линь Куо, слегка притихали.
Арена боёв гу располагалась на месте прежней барабанной башни. Сама башня исчезла, а вместо неё возвышался подмосток, до боли напоминающий помосты для поединков из старых романов. Вокруг него тесным кольцом сгрудились как селяне, так и оборотни.
Бабушка Чэнь, заметив на противоположной стороне точно такую же «бабушку Чэнь» из народа хорьков, сквозь зубы процедила:
— Проклятые твари...
А хорек-старейшина, глядя на человеческого старейшину, сплюнул:
— Мерзкие двуногие.
Подходя ближе к помосту, Линь Куо с первого взгляда узнал Шэн Вэня. Тот нацепил на лицо смайлик-маску, чтобы не привлекать лишнего внимания, и приветливо помахал ему рукой.
Бабушка Чэнь тут же натянулась как струна и предостерегающе шепнула Линь Куо:
— Чужак, даже не думай переметнуться! Ты выступаешь за Чжочжай. Если сплошаешь на арене — навечно останешься в этом месте!
Линь Куо даже не взглянул на неё.
Никаких пышных церемоний не было. На арене уже восседал прошлый победитель — тот самый яд, удерживавший первенство. Со стороны оборотней игроки один за другим выставляли своих недорощенных гадов.
Линь Куо присмотрелся: двое участников, которых он встретил вчера, действительно примкнули к лагерю хорьков и теперь с азартом сжимали в руках свои сосуды.
Чемпион арены и впрямь напоминал бесформенного слайма, о котором рассказывал А-Цзи. Никакой ярости или агрессии — одна лишь невероятная, упрямая живучая масса. Сколько бы чужие яды ни въедались в него, он не наносил ответных ударов. Он просто терпел, ждал, пока противник выдохнется, а затем медленно и неумолимо обволакивал обессилевшую тварь своей слизью.
— Хрусь-хрусь-хрусь!
Оборотни-хорьки, видя, как их яды один за другим терпят крах, заходились в нервном стрекоте. Их взоры с надеждой устремились на Шэн Вэня: все ждали, когда тот выставит свое дьявольское гу. Старейшина хорьков уже извелся от нетерпения.
В этот момент Линь Куо шагнул к краю и просто сгрузил зародышевое гу прямо на деревянный настил.
Бабушка Чэнь обомлела и вскрикнула:
— Чужак! Чемпион выступает от нашей деревни, ты что вытворяешь?!
Линь Куо не обратил на неё ни малейшего внимания. Он наклонился к самому уху зародыша и тихо произнёс:
— Время обедать.
Малыш сорвался с места словно ураган. Он подскочил к бесформенному «слайму» и без лишних прелюдий впился в него зубами. Привыкший к долгим осадам «слайм» попытался пустить свою жидкую массу, чтобы поглотить дерзкого наглеца, но не успел: зародышевое гу разинуло пасть и в один приход заглотило всю тушу целиком.
Стоило ему проглотить чемпиона, как в воздухе перед Линь Куо соткалась мерцающая системная панель:
[Сценарий: «Состязание ядов»]
[Сложность: 1 звезда]
[Результаты участников:]
[- Линь Куо: успешная зачистка арены]
[Начисление баллов: Линь Куо +200 очков (награда за сценарий)]
Остальные игроки тоже увидели этот текст. Для местных жителей панель оставалась невидимой, поэтому бабушка Чэнь продолжала биться в истерике:
— Рано! Рано выставлять зародыша! Ты же откроешь дьявольскому гу все его слабые места!
А системный экран уже отсчитывал последние мгновения:
[Отсчёт до закрытия трансляции: 10, 9, 8...]
Линь Куо, не теряя ни секунды, растолкал толпу и подбежал к Шэн Вэню:
— Шэн Вэнь! Слабость зародышевого гу в том, что...
Шэн Вэнь перебил его с легким смешком:
— Я знаю. Поговорим об этом, когда те двое покинут сценарий. Не трать последние секунды на глупости. Скажи лучше что-нибудь другое.
Линь Куо на мгновение растерялся:
— Что именно?
— Что-нибудь приятное. Для души.
Линь Куо чуть смутился, но тихо ответил:
—... Я буду ждать тебя.
Шэн Вэнь улыбнулся:
— Договорились.
Отсчёт завершился. Привычная волна тошнотворного головокружения накатила и тут же отступила. Открыв глаза, Линь Куо обнаружил себя в своей квартире в Районе B Нижнего города.
На диване Линь Чжи уплетала семечки. Завидев брата, она просияла:
— Братик! Ну наконец-то! Как всё прошло?
Если честно — паршиво. За весь сценарий им с Шэн Вэнем толком и пообщаться не удалось.
Линь Куо попытался перевести дух, и в тот же миг его «Вэйсюнь» зашелся беспрерывным треском. Экран заполнили уведомления от Шэн Вэня, блокировка с которых спала после выхода из игры.
Сообщений было больше сотни — телефон вибрировал до тех пор, пока батарея едва не сдалась.
Строчки сыпались одна за другой:
[Сладкий ветерок: Без парня рядом до смерти скучно]
[Сладкий ветерок: Чем сейчас занят мой парень?]
[Сладкий ветерок: Опять день насмарку.]
[Сладкий ветерок: Расскажу-ка я парню историю.]
Линь Куо вчитывался в каждое слово. Шэн Вэнь описывал своё прошлое в присущей ему ироничной, сдержанно-шутливой манере.
Когда Шэн Вэнь впервые попал в Осаждённый город, ему было всего четырнадцать. К счастью, они оказались здесь вместе с Гуань Мяо. Разобравшись в суровых законах этого мира, Шэн Вэнь принялся без устали проходить сценарий за сценарием, выбивая очки. Его манило не богатство Верхнего города — случайно он узнал, что в Районе S Верхнего города существует особый сценарий «S-уровня», победа в котором дарует свободу и выход в реальный мир.
Однако когда Шэн Вэнь, преодолев немыслимые испытания, пробился в Район S, выяснилась жестокая деталь: сценарий «S-уровня» был рассчитан строго на двоих. К тому моменту Система Главного Бога уже выбрала Гуань Мяо, превратив его в своего невольного слугу-работника. Гуань Мяо не мог ни покинуть Осаждённый город, ни понизить свой уровень, чтобы вернуться к людям в Район A. И Шэн Вэнь остался абсолютно один в бескрайнем, пустом Районе S.
Линь Куо сжал телефон. Каждое слово отзывалось внутри тупой, щемящей болью.
Ему... было до безумия жаль Шэн Вэня.
В этот момент пришло новое сообщение — от Гуань Мяо. Тот уведомлял, что баллы за трансляцию успешно зачислены, и просил проверить баланс.
Но очки Линь Куо сейчас не волновали. Единственное, что его заботило — когда Шэн Вэнь сможет выбраться из сценария. Уязвимость зародышевого гу была очевидной: оно не было мифическим ненасытным демоном. Насытившись чужими ядами, тварь неизбежно теряла боевую силу.
Линь Куо успел передать эту деталь А-Цзи и Хэ Юйтин. Им оставалось лишь дождаться нужного момента и выставить своих ядов на арену.
Однако дьявольское гу Шэн Вэня — совсем иное дело. Стоит ему выйти на подмостки, как А-Цзи и Хэ Юйтин не продержатся и секунды. Поэтому Шэн Вэнь из уважения к Линь Куо решил проявить великодушие: дать двум новичкам безопасно завершить испытание и покинуть игру, и лишь затем довести свой бой до конца.
А значит, это затянется минимум до следующего дня состязаний. Шэн Вэнь не сможет быстро вырваться из «Состязания ядов».
Уровень доступа Линь Куо был слишком мал, он даже не мог открыть трансляцию Шэн Вэня.
Не раздумывая ни секунды, Линь Куо принял решение.
Он отправляется в Район S.