Линь Куо вернулся в комнату № 3. Линь Чжи и Цзян Шэн тут же бросились ему навстречу. Девушка, ещё мгновение назад сиявшая от радости, при виде мрачного лица брата тревожно нахмурилась:
— Брат... что стряслось?
Линь Куо и сам толком не понимал. Зачем Чжан Мэннань потребовалось идти к шестому номеру среди ночи? Не чаи же с ним гонять. К тому же из-за высшего балла ветераны сценария относились к ней с откровенной враждебностью...
Так и не найдя разумного объяснения, он без утайки пересказал сестре и Цзян Шэну всё, что увидел у чужой двери.
Линь Чжи опешила. Первое, что пришло ей в голову:
— Она... неужели она подслушала наш разговор?
Линь Куо и сам склонялся к этой мысли. Вспоминая её поведение в «Захватчике», он до последнего не хотел верить в худшее, но прямое предположение сестры лишь подтвердило его собственные опасения.
Линь Чжи насупилась:
— Но ведь всё, о чём мы говорили, ей только на руку! Зачем ей идти к шестому... Не доносить же? Если так, у меня просто нет слов!
— Не доносить, — качнул головой Линь Куо.
Формально это действительно был не донос, но суть от этого мало менялась. Линь Куо разгадал мотив Чжан Мэннань и охарактеризовал её поступок предельно ёмко: перехитрила сама себя.
Не желая заражать сестру и мальчишку своей тревогой, он лишь тихо вздохнул:
— Ложимся спать. Поговорим об этом завтра.
Уже в постели Линь Куо хотел было списаться с Шэн Вэнем, но, открыв телефон и глянув на шквал сообщений в чате трансляции, окончательно пал духом:
[Вообще не понял этот мув Чжан Мэннань.]
[Зачем думать о других? Улики на руках — гарантируй себе топ-3 и сиди ровно!]
[Что за дела с собакой-стримером? На зрителей агрится, а к тимейтам — со всей душой!]
[Чё делать-то, у меня предчувствие, что шестой их кинет...]
[У меня слов нет, полный треш...]
[Сценарий был огонь, но тимейты-свиньи — это просто мерзость.]
Не желая выплёскивать весь этот негатив на Шэн Вэня, Линь Куо убрал телефон в карман и, крепко зажмурившись, приказал себе выкинуть всё из головы.
* * *
Наступила пятница — день третьего собрания сказителей.
Позавтракав, игроки без лишних напоминаний отправились в гостиную. На информационном табло баллы всех участников застыли; исключение составляла лишь Чжан Мэннань. Янь Цзе, оказавшийся всего лишь на третьей строчке, выглядел мрачнее тучи.
Он прекрасно понимал, что материализованный кошмар из его рассказа был уничтожен до того, как успел расправиться с Цзян Шэном. Заметив входящую в гостиную троицу Линь Куо, Янь Цзе раздражённо процедил проклятие. Он уже собирался что-то шепнуть седьмому номеру, как вдруг перехватил короткий, но весьма красноречивый обмен взглядами между шестым и Чжан Мэннань. Подозрительно прищурившись, Янь Цзе замер.
— Что такое? — тихим шепотом поинтересовался седьмой.
За плечами у Янь Цзе был богатый опыт предательств. Одного скользнувшего взгляда хватило, чтобы раскусить чужие замыслы.
— Шестой затевает дрянь, — сквозь зубы сплюнул он.
Седьмой тут же перевёл взор на шестого — настолько открыто и неприязненно, что и тот, и Чжан Мэннань мгновенно засекли этот тяжелый взгляд.
Поймав их с поличным, седьмой презрительно хмыкнул.
Сердце шестого бешено заколотилось. Заметили?! Проклятье! Янь Цзе был самым опытным ветераном среди них всех и удерживал первую строчку по очкам в Районе B Нижнего города, так что вся группа беспрекословно заглядывала ему в рот.
И хотя они с Чжан Мэннань условились задействовать сегодняшний рассказ для устранения седьмого и восьмого номеров, шестой всё ещё рассчитывал пригреть тридцать баллов за историю. Теперь же, когда их разоблачили, его охватила паника.
Проследив, как Янь Цзе что-то шушукает с остальными, шестой почувствовал дурное предчувствие. Янь Цзе славился своей мелочной мстительностью — эдакий сообразительный бандит с большой дороги. Шестой не без оснований заподозрил, что тот подбивает остальных завалить его оценками.
«Если лишусь тридцати очков за историю, а Шэнь отвергнет мою фантазию... мне конец!»
«Тут не то что Линь Куо — сам Господь Бог не вытащит меня на нужные тридцать баллов!»
Линь Куо едва вошёл в гостиную, как попросил сестру указать место шестого номера. От него не укрылась гамма эмоций на лице того.
Слегка нахмурившись, Линь Куо бросил короткий взгляд на Цзян Шэна. Тот всё понял без слов: нервно сжал пальцами штанину и едва заметно кивнул.
Вскорости появился хозяин дома. Поглаживая сидящего на руках Шэня, старик расплылся в добродушной ухмылке:
— Доброе утро, дорогие гости! Чрезвычайно рад снова видеть вас в этот знаменательный день. Мне уже не терпится услышать новые истории, ха-ха! Не будем же терять попусту время. Кто вызовется стать первым рассказчиком?
На прошлом собрании первый рассказчик — второй номер — погиб, а выступавший вслед за ним Янь Цзе не получил баллы за время и баллы за количество жертв. Поэтому игроки придавали очередности особое значение.
По версии Янь Цзе, первый повествователь гарантированно подвергается атаке материализованного кошмара, а у второго из-за скрытых условий заработанные баллы за время и баллы за количество жертв списываются на чужой счёт.
События первого дня лишь подтверждали эту гипотезу, так что среди сторонников Янь Цзе дураков лезть на амбразуру первой очереди не нашлось.
Шестой номер, хоть и узнал правду, тоже не горел желанием выступать первым. Линь Куо и Цзян Шэн ещё не поведали своих историй. Он рассчитывал дождаться их очереди, а затем щедро оценить их рассказы, выгадав хоть какие-то баллы за историю.
Видя, что гости точно приклеились к дивану, старик огорчённо вздохнул:
— Погода сегодня чудесная, и я надеялся на бурный порыв вдохновения... Что ж, раз добровольцев нет, пойдём по порядку номеров.
Повернувшись к Цзян Шэну, старик ласково улыбнулся:
— Поприветствуем нашего юного гостя под номером четыре!
Цзян Шэн испуганно взглянул на Линь Чжи.
Девушка погладила его по голове:
— Всё хорошо, не бойся.
Цзян Шэн вовремя вспомнил о своей роли замкнутого ребёнка. Выдержав паузу и уставившись в пол, он тихо заговорил:
— Я не люблю ходить на дополнительные занятия... Но мама заставляет меня учиться каждые выходные. Она не любит глупых детей, поэтому я очень старался, чтобы порадовать её. Но однажды у меня поднялась высокая температура. Как раз был промежуточный экзамен, и я написал его плохо. Я думал, мама устроит скандал... Но она сказала, что ничего страшного, и попросила просто получше подготовиться к итоговым экзаменам.
Шестой остолбенел. Он сидел весь натянутый как струна, готовый мгновенно представить в своём воображении чудовищный образ, но никак не ожидал от мальчишки подобного детского лепета!
Что тут вообще может напугать? Мать? Да бросьте, все родители хотят для детей лучшего, к тому же мамаша его даже успокоила!
Экзамены? Неужели какая-то пачка экзаменационных бланков способна кого-то убить?!
Слушатели не удержались от смешков.
Старик искренне рассмеялся и ласково потрепал Цзян Шэна по макушке:
— Какой прелестный рассказ! А теперь прошу выставить оценки нашему четвертому гостю.
С этими словами старик раздал всем листки для голосования.
Линь Чжи наклонилась к брату, делая вид, будто советуется, какую оценку поставить, и едва слышно шепнула:
— Брат, кот смотрит на мелочь.
— Угу, — буркнул Линь Куо, выводя цифру.
В таком наивном рассказе лишь собственные фантазии Цзян Шэна могли привлечь внимание Шэня.
Старик собрал листки, подсчитал результаты, и лицо его мгновенно изменилось.
Линь Куо обдало дурным предчувствием. Линь Чжи нервно заёрзала. Раньше, даже если кто-то выставлял ноль, старик лишь сокрушённо вздыхал, но ещё ни разу не терял самообладания.
Пожилое лицо подернулось мраком, добродушная улыбка испарилась без следа, а голос зазвучал ледяным отчуждением:
— Я ведь предупреждал: ноль — это предельно низкая оценка!
Линь Чжи озарило:
— Неужели... эти твари поставили отрицательные баллы?
— Слушай, — сжав губы, процедил Линь Куо.
Старик в ярости швырнул листки на пол:
— История этого милого дитяти была столь трогательной! И тем не менее четыре человека дерзнули вписать отрицательные значения! Номера семь, девять, десять и одиннадцать! С какой целью вы это сотворили?!
Не ожидая, что старикан открыто огласит имена, четвёрка нарушителей на мгновение смутилась. Впрочем, смущение быстро сменилось откровенным нахальством: «Да, впилили минус, и чё ты нам сделаешь?».
Линь Чжи глубоко вдохнула, её затрясло от гнева:
— Брат, мне стыдно, что ещё вчера я хотела спасти эти шкуры!
Линь Куо одарил виновников тяжелым взглядом. Янь Цзе же в ответ лишь злорадно оскалился. Разумеется, это он подговорил свою шестёрку занизить баллы Цзян Шэну. И будь на месте мальчишки Линь Куо, его ждала бы ровно та же участь.
Янь Цзе прекрасно осознавал, что за отрицательные оценки придётся платить, а потому сам благоразумно воздержался от голосования.
Линь Куо отвёл взор и с ледяным спокойствием приготовился слушать вердикт.
Старик тем временем продолжал распаляться. Но под конец его лицо внезапно исказила жуткая ухмылка:
— А ведомо ли вам, господа... что если итоговый балл оказывается отрицательным, игрок незамедлительно выбывает?
— Ах вы твари! — Линь Чжи вскочила, сорвавшись на крик и тыча в них пальцем. — Здоровые мужики, а отыгрались на ребёнке! Совсем совесть потеряли?! Суки, если с Цзян Шэном что-нибудь случится, я лично вас всех на ремни порежу!
Видимо, не все рассчитывали, что отрицательный балл равносилен смертному приговору. Кто-то из четвёрки ошеломлённо пролепетал:
— Да откуда я знал... Знал бы — хрен бы поставил минус...
— А если я тебя сейчас ножом исполосую и скажу, что не знала, будто от этого умирают?! Пойдёт?! — взвизгнула Линь Чжи.
Кому-