В четвёртом раунде Линь Куо вытянул четыре костяные карты: «пять», «два», «четыре» и «три». Поскольку третьей картой оказалась «четвёрка», обнулявшая значения предыдущих, его итоговая сумма составила всего три очка — меньше, чем «восемь» у А-Юня.
Секрет этой победы оставался непостижим: дрожащими пальцами бабушка Чэнь вырвала костяные карты из рук Линь Куо и принялась судорожно разглядывать их одну за другой, но так и не нашла ни единой метки.
Линь Куо окинул старуху сложным, едва читаемым взглядом. Не дожидаясь, пока та признает его поражение в раунде, он произнёс:
— На арене есть лишь победители и побеждённые, ничьих не бывает. Назначьте дополнительный раунд — Бог Гу вас не осудит.
— Ты всего лишь чужак! — визгливо выкрикнула бабушка Чэнь, стискивая костяные карты. — С какой стати тебе решать за Бога Гу?!
Линь Куо на мгновение задумался и лаконично ответил:
— Как знаете.
Сбросив костяные карты на стол, он развернулся и направился к выходу из Барабанной башни. Толпившиеся снаружи жители деревни Чжочжай расступались перед ним сами собой, освобождая дорогу. А-Цзи со своими спутниками тут же бросился вослед.
— Линь Куо! — возбуждённо выдохнул А-Цзи. — Я так и знал, ты...
— Поговорим в доме, — оборвал его тот.
А-Цзи послушно замолчал.
Вернувшись в дом на сваях, они дождались, пока Ма Ань запрёт дверь. А-Цзи едва ли не подпрыгивал от нетерпения — ему не терпилось разузнать, как Линь Куо просчитал весь расклад, и проверить собственную догадку.
Линь Куо не любил рассыпаться в долгих объяснениях, а подробный разбор потребовал бы немало слов. Раз уж А-Цзи рвался взяться за роль рассказчика, юноша был не против побыть слушателем.
— Итак! В колоде всего двадцать костей: четыре «четвёрки», а остальных цифр — ровно по две, — принялся рассуждать А-Цзи. — В первом раунде Линь Куо достались обе «девятки», и этот идиотичный NPC сразу же объявил остановку. Это не только доказало, что за спиной Линь Куо шпионили глаза А-Юня, но и подсказало: у самого А-Юня «девяток» на руках нет.
Закончив мысль, А-Цзи бросил взгляд на юношу. Линь Куо сдержанно кивнул.
— И... что из этого следует? — растерянно переглянулись Хэ Юйтин и Ма Ань.
Окрылённый поддержкой, А-Цзи подхватил:
— В первом кону А-Юнь вытянул «семёрку», «пятёрку», «тройку» и «двойку». Во втором — «восьмёрку» и «семёрку». В третьем — снова «восьмёрку» и «семёрку». Это значит, что он видит свои карты насквозь!
Ма Ань насупился, пытаясь уследить за логикой:
— То, что А-Юнь видит свой расклад, понятно. Но откуда Линь Куо узнал, какие карты у того на руках?
А-Цзи явно не отличался талантом объяснять очевидное. Он отчаянно жестикулировал, пытаясь донести мысль, но слушатели лишь хлопали глазами. Потеряв терпение, он ткнул пальцем в сторону Линь Куо:
— Ну я же прав! Из двадцати костей, раз уж в первом раунде тебя остановили, карты А-Юня...
— Он прав, — подал голос Линь Куо. — Всего в игре двадцать карт. Каждое число встречается дважды, за исключением «четвёрки» — их четыре штуки. Из этой колоды нам с А-Юнем случайным образом сдают по десять костей. Это исходные данные. В первом раунде мне достались обе «девятки», а А-Юнь вытянул «семёрку», «пятёрку», «тройку» и «двойку». Из этого я сделал вывод о четырёх картах из его десяти.
Хэ Юйтин ошарашенно моргнула:
— А я-то думала, вам с А-Юнем сдали одинаковые наборы!
— С какой стати?! — фыркнул А-Цзи.
Линь Куо сохранял невозмутимость:
— В колоде четыре «четвёрки». Бабушка Чэнь ни за что не стала бы делить их поровну, отдавая каждому по две. Значит, А-Юню достались три «четвёрки», а мне — всего одна.
Сделав короткую паузу, он продолжил:
— Складываем: после первого кона я знал уже семь его карт — три «четвёрки», по одной «семёрке», «пятёрке», «тройке» и «двойке». Поскольку обе «девятки» находились у меня, из оставшихся трёх костей А-Юня самой крупной могла быть только «восьмёрка», а наименьшей — «единица». Но это пока неважно. Главное — вычленить логику его ходов.
— Деревне Чжочжай требовалось жульничать незаметно, — пояснил Линь Куо. — А-Юню приходилось сбрасывать крупные карты, иначе обман шит белыми нитками, мы бы заподозрили неладное. А если возникнут сомнения, ритуал добровольного жертвоприношения Гу сорвётся. Имея на руках избыток «четвёрок», он был обязан начинать с крупных костей — чтобы «четвёрка» при необходимости списала их сумму.
Ма Ань наморщил лоб:
— Но ведь он мог начать и с мелких карт! С тремя-то «четвёрками» в запасе сбросить одну из них последним ходом ничего не стоило.
— Дерево ты дубовое! — всплеснул руками А-Цзи. — Линь Куо же может в любой момент выкрикнуть остановку! Что бы А-Юнь делал, если бы Линь Куо закончил раунд до того, как тот вытянул «четвёрку»? Самый безопасный путь выставить крупные кости — добрать их в первых двух попытках.
Ма Ань просветлел.
Линь Куо кивнул:
— Впрочем, полной уверенности у меня не было, поэтому второй кон я использовал для разведки. В первых двух доборах я не стал смотреть свои карты. А-Юнь не ведал, что у меня на руках, и не рисковал остановить игру. А это подтверждает: обе его первые кости были крупными.
— А какая тут связь? — робко подала голос Хэ Юйтин.
— Да как ты не поймёшь! — раздосадованно выкрикнул А-Цзи. — Будь у А-Юня мелочёвка, он бы тут же свернул кон! Раз не остановил — значит, на руках две крупные кости с солидной суммой. Думаешь, Линь Куо просто так спросил его про остановку? Это же чистая психология! Имея крупный расклад, А-Юнь побоялся рискнуть и спасовал. Тем самым он сам дал Линь Куо возможность добрать лишнюю карту и выяснить больше о собственном наборе.
Хэ Юйтин и Ма Ань заторможенно кивнули — суть они уловили, но далеко не во всех деталях.
Линь Куо продолжал:
— Набрав в первых двух шагах крупные карты, третьим ходом А-Юнь был просто обязан вытащить «четвёрку». Поэтому я объявил остановку. — Он ненадолго задумался. — Во втором раунде у меня на руках были...
— «Тройка», «шестёрка», «семёрка» и «шестёрка», — мгновенно подсказал А-Цзи. — А у А-Юня — «восьмёрка» и «семёрка».
— Верно, — неторопливо согласился Линь Куо. — К этому моменту я со стопроцентной точностью вычислил весь его комплект из десяти карт: три «четвёрки», по одной «восьмёрке», «семёрке», «пятёрке», «тройке» и «двойке». И, соответственно, две «единицы».
— Охереть... — прошептал Ма Ань, потеряв дар речи.
Хэ Юйтин всё ещё путалась в расчётах, но уже готова была пасть перед Линь Куо ниц:
— Как... как ты всё это посчитал?!
— Всё предельно просто, — ровным тоном объяснил юноша. — В первом кону меня остановили досрочно. А-Юню не имело смысла сразу выкладывать «четвёрку» или светить наименьшие значения. Значит, последними двумя картами в том раунде он сбросил «тройку» и «двойку». Из этого сам собой напрашивается вывод: две неразыгранные кости в его колоде — это «единицы».
Похоже, уже привыкнув раскладывать всё по полочкам для непосвящённых, Линь Куо сделал паузу, давая спутникам переварить сказанное, и лишь затем продолжил:
— Соответственно, мой расклад выглядел так: две «девятки», одна «восьмёрка», одна «семёрка», две «шестёрки», одна «пятёрка», одна «четвёрка», «тройка» и «двойка».
Ма Ань нахмурился, вникая:
— Допустим, ты узнал все десять карт. Но ведь вытащить нужные всё равно почти невозможно! Как ты это провёрнул? Оставил на костях метки?
— Я пробовал, — покачал головой Линь Куо. — На костяных картах крайне сложно незаметно царапнуть метку.
— Тогда как же?.. — выдохнула Хэ Юйтин.
— Метки не поставить, зато фактура поверхности у каждой костяной карты уникальна, — невозмутимо отозвался Линь Куо. — К тому же они сохраняют остаточное тепло от пальцев.
Ма Ань и Хэ Юйтин ошарашенно разинули рты.
— Вот и всё, — подвёл итог юноша.
— Стой-стой-стой... Я всё равно ничего не понял, — замахал руками Ма Ань.
Линь Куо на миг задумался, подбирая понятные слова:
— В третьем кону мне требовалось брать только те костяные карты, которые ощущались незнакомыми и оставались холодными. Первым ходом я вытащил «восьмёрку». А-Юнь видел её и всё равно не остановил игру — значит, ему тоже досталась «восьмёрка». — Он сделал паузу. — Во втором раунде я играл вслепую, не глядя на карты, и проиграл. Из-за этого А-Юнь посчитал меня слабым соперником. А в третьем кону, когда я открыл карты, он был уверен в своём абсолютном превосходстве. Я попытался встать на его место: будь я на его позиции при гарантии победы, я бы стал смаковать процесс и затягивать игру. Вторым ходом он ни за что бы не выложил мелкую карту — с тремя «четвёрками» в запасе у него оставался огромный манёвр для манипуляций.
— Я понимал: вторым шагом он вытащит либо «семёрку», либо «пятёрку». Мне требовалось удержать общую сумму ниже тринадцати. К счастью, нащупав знакомую «тройку», я вытянул её. Восемь плюс три — одиннадцать. Моя сумма гарантированно уступала его раскладу.
— А-а... А зачем ты тогда третьим ходом взял «девятку»? — подала голос Хэ Юйтин.
Линь Куо сохранил непроницаемое выражение лица:
— Чтобы потрепать ему нервы.
Если А-Юнь вздумал поиграть с ним в кошки-мышки, почему бы не ответить той же монетой и не заставить противника подёргаться?
— Но откуда ты знал, что четвёртой картой окажется именно «четвёрка»? — почесал затылок Ма Ань. — У тебя же оставались ещё несыгранные «пятёрка» и «двойка».
— Бабушка Чэнь подсказала, — небрежно бросил Линь Куо.
Хэ Юйтин и Ма Ань воззрились на него во все глаза:
— ЧТО?!
А-Цзи сокрушённо вздохнул:
— В третьем раунде перед третьим добором Линь Куо бросил одну-единственную фразу.
Тогда Линь Куо небрежно бросил: «Если не объявишь остановку сейчас, другого шанса не будет».
Услышав это, старуха невольно метнула взгляд на расклад Линь Куо, проверяя, где именно лежит его «четвёрка». А юноше оставалось лишь проследить за её глазами.
— Боже мой, да ты просто монстр... — пробормотала Хэ Юйтин.
— Всё, я молчу, — Ма Ань молитвенно сложил ладони. — Моё вам почтение, Большой босс.
Объяснять четвёртый раунд уже не требовалось — всё стало ясно без слов. Нащупав местоположение «четвёрки», Линь Куо полностью перехватил инициативу.
В заключительном кону из оставшихся нетронутыми десяти костей у него затерялись лишь «пятёрка» и «двойка». Что бы из них он ни вытащил — победа всё равно оставалась за ним.
Переварив это, Ма Ань и Хэ Юйтин в один голос выдохнули:
— Мать твою, это же пиздец как круто!
А-Цзи проанализировал ситуацию глубже остальных. Он понял, что предложение сыграть дополнительный раунд тоже являлось тонким психологическим трюком. Линь Куо сравнял счёт. Согласись они на переигровку — и А-Юнь неизбежно сменил бы тактику. К тому же бабушка Чэнь вырвала костяные карты, явно подозревая жульничество, и в новом кону наверняка пересдала бы колоду. Но настойчивая готовность Линь Куо продолжать борьбу заставила старуху заподозрить подвох, и она предпочла дать заднюю.
А-Цзи выдал восхищённый возглас в духе чата трансляции:
— Линь Куо, моё уважение, просто 666!
От долгих разборов у Линь Куо пересохло в горле. Хэ Юйтин метеором метнулась к кувшину и поднесла юноше стакан воды. Тот негромко поблагодарил её. Сделав пару глотков, Линь Куо направился к главным воротам деревни Чжочжай — требовалось проверить, сможет ли он беспрепятственно выскользнуть наружу.
Убедившись, что у ворот нет никакого невидимого барьера, Линь Куо сразу же взял курс к Камню Великого Бессмертного. Минут через десять перед ним выросла знакомая исполинская глыба. Но едва он собрался проверить, получится ли пройти в мир ласок, как из щели в камне выскочила стайка зверьков.
Завидев Линь Куо, ласки радостно застрекотали.
Юноша настороженно замер, не сводя с них взгляда.
Суетливо копошась, зверьки лапками принялись выводить что-то на жёлтой пыли, после чего снова застрекотали, активно жестикулируя и указывая вниз.
Линь Куо опустил взгляд. На земле корявыми, кривыми иероглифами выведено:
«Шэн Вэнь:
Парень мой, я по тебе скучаю».