Увидев, что перед ним стоит именно Ма Ань, Линь Куо окончательно успокоился. В конце концов, у любого мщения есть имя и адрес, а крови этого парня на его руках не было. Линь Куо лишь спокойно, не мигая, вперил взгляд в призрака. Ма Ань расплылся в улыбке, которая становилась всё шире и шире, а затем сделал приглашающий жест рукой.
Линь Куо не сдвинулся с места. Призрак, похоже, забеспокоился: он принялся отчаянно махать рукавом, и от каждого порывистого движения с его тела брызгала алая кровь.
Поразмыслив пару мгновений, Линь Куо решил всё же выяснить, чего тот хочет. Стоило ему сделать шаг к окну, как из-под кровати осторожно высунулись две мохнатые лапки. Впрочем, короткие передние конечности зверьков не могли дотянуться до полы его одежды. Не обратив на вороватые тени никакого внимания, Линь Куо легко перемахнул через подоконник и выскочил наружу.
Заметив, что живой наконец последовал за ним, призрак снова исказился в улыбке. Душа уже покинула плоть, и это подобие радости выглядело на мёртвом лице жутко, до мурашек. Ма Ань привёл Линь Куо к собственному «упокоению» — свежему земляному холмику — и присел на корточки рядом, ткнув пальцем в рыхлую глину.
Линь Куо взглянул на него сверху вниз:
— Хочешь, чтобы я тебя выкопал?
Ма Ань поднял голову. Из его глазниц вместо слёз струилась тёмно-красная юшка.
Линь Куо слегка поджал губы. Он уже догадался, чего добивается мертвец. Ма Ань был благодарен за попытку спасения и желал предложить собственные останки на съедение зародышевому гу.
Ночной ветерок растрепал пряди у его висков. Линь Куо тоже опустился на корточки и после долгого молчания тихо проговорил:
— Я не собираюсь кормить зародышевое гу человечиной.
Ма Ань разжал рот, издав беззвучный хриплый стон, а кровавые капли закапали на подсохшую землю.
Линь Куо указал подбородком на застывших в тени зверьков. Их глаза горели ядовито-зелёными огоньками: куницы явно опасались мёртвого, но душный запах парного мяса из холмика будоражил их хищный инстинкт.
— Мой парень остался в их мире. У него тоже есть гу. Если… если ты не против, я отдам твоё тело им.
Призрак растерянно посмотрел на фосфоресцирующие в темноте точки, помолчал пару секунд и бледным кивком дал согласие.
Линь Куо немедленно принялся разгребать рыхлый дёрн. Стоило густому, железистому амбре вырваться из-под земли, как из укрытий выскочили ласки.
— Отнесите Шэн Вэню, — коротко приказал Линь Куо.
Зверьки вспыхнули откровенной радостью. К ним присоединились ещё две твари, выбежавшие прямо из свайного дома. Каждая выхватила по увесистому куску плоти и, бросив на Линь Куо благоговейный взгляд, растворилась в ночной тьме.
Проследив за ними взглядом, Линь Куо повернулся к призраку:
— А ты… — Сопереживать и утешать он толком не умел, поэтому сначала мысленно подобрал слова. — Я отомщу за тебя.
Ма Ань, обхватив голову руками, издал тихий плеск-вздох. На глазах Линь Куо его фигура стала истаивать, превратилась в тонкую струйку дыма и окончательно рассеялась в ночи. Ветер стих. Вокруг снова воцарилась глухая, мёртвая тишина, будто ничего и не происходило.
Вернувшись в предоставленный главой деревни свайный дом, Линь Куо отыскал в углу кувшин с зародышевым гу. Сняв крышку, он аккуратно вытащил крошечный плод наружу.
Поглотив вчерашнее гу Ма Аня, зародыш заметно прибавил в размерах, а его тельце налилось плотностью и утратило прежнюю призрачную прозрачность. Завидев Линь Куо, младенец радостно заулыбался.
Линь Куо вынес его на открытую галерею и шепнул на ухо всего пару слов. Глаза зародыша вспыхнули ярким блеском. Опустившись на деревянные доски, он моментально дал дёру и растаял во тьме.
Едва рассвело, как у дверей вырос А-Юнь.
А-Цзи и Хэ Юйтин тут же подобрались. А-Цзи шмыгнул за спину Линь Куо и едва слышно пробормотал:
— Ну и назойливый же тип, прямо как нечисть какая-то.
Слово «нечисть» отозвалось в памяти Линь Куо образом ночного Ма Аня, отчего на душе на мгновение стало муторно. Встретившись взглядом с А-Юнем, он только сейчас вытащил вчерашний парчовый кошель и извлёк три костяные карты.
Мельком глянув на них, Линь Куо убедился: достоинства разнились, а значит, у него на руках имелся полный набор от «единицы» до «тройки».
А-Юнь выложил свои карты. Их тоже оставалось три. Выбрав одну наугад, он хлопнул её рубашкой вверх по деревянному столу и выставил полный спеси взгляд.
Линь Куо небрежно вытянул одну из своих.
Хэ Юйтин с У Цзи замерли за его плечами. Девушка не выдержала и шёпотом спросила:
— Брат Цзи, а Линь Куо… он что, придумал способ победить?
А-Цзи сперва промолчал. Подобная игра смахивала на «камень-ножницы-бумага» — тут всё решал случай. Он ума не прикладывал, какую тут можно построить стратегию, но ведь перед ними стоял Линь Куо! Опасаясь сглазить, А-Цзи взвешенно ответил:
— Судя по его виду, что-то он явно замыслил.
Оба игрока сцепились взглядами.
— Ты первый вскрываешься или я? — спросил А-Юнь.
— Одновременно, — отрезал Линь Куо.
— Идёт. На счёт «три».
Линь Куо отсчитал про себя три секунды и перевернул пластинку.
У него оказалась «тройка», у А-Юня — «двойка». Старшее число побило младшее. Линь Куо забрал выигранную карту себе. А-Юнь ничуть не расстроился и лишь небрежно толкнул свою кость по столешнице в сторону победителя.
— Надеюсь, удача тебя не покинет, — оскалился он.
Линь Куо одарил его прохладным взглядом:
— Спасибо. Проиграл — так чего сидишь?
А-Юнь усмехнулся:
— А-мэй приготовила вам завтрак. Я подожду её и уйду вместе с ней. Есть возражения?
— Ты самый толстокожий NPC из всех, кого я встречал, — безэмоционально откликнулся Линь Куо.
А-Цзи усиленно закивал.
Раз выгнать непрошеного гостя не выходило, Линь Куо просто проигнорировал его присутствие и отправился умываться. К тому моменту, как он закончил, пожаловала и упомянутая «А-мэй» — да не одна, а сразу вчетвером.
У Цзи, наблюдая за входящими девушками, помялся и негромко произнёс:
— Линь Куо, меня вообще-то зовут У Цзи. Давай без этого «А-Цзи». Терпеть теперь не могу все эти «А-какие-то» имена.
Хэ Юйтин попыталась поддержать шутку улыбкой, но вышло до того натянуто, что больше походило на плач: она отлично понимала, что местный люд явился не с пустыми руками.
Гостьи принесли обычный для этих мест запечённый батат и зелень, но у троицы чужаков аппетита не было вовсе. Едва они отставили пиалы, как одна из селянок выступила вперёд:
— Чужеземец, я хочу сыграть с тобой в костяные карты.
Линь Куо аккуратно положил палочки на стол, обвёл присутствующих неспешным взглядом и ровно ответил:
— Извини, придётся подождать. Сначала я сыграю с А-Юнем.
А-Юнь опешил:
— Но мы же только что сыграли!
— Прошлый раунд был твоим вызовом. А этот — мой.
Он явно не ожидал, что Линь Куо решит нанести ответный удар. В его планах было лишь проведать обстановку одной партией, а там — выиграет он или проиграет — значения не имело. В очереди за картами Линь Куо всё равно стояла целая толпа, и не мог же этот парень побеждать вечно!
Линь Куо прищурился и с ленивым нажимом произнёс:
— Что, решился пренебречь волей Бога Гу?
А-Юнь застыл. Отступать было некуда.
Он судорожно сжал оставшиеся две карты — «единицу» и «тройку». Глаза его метались от одной к другой, затем на Линь Куо, который со спокойным видом перебирал свой расклад. Шансы на выигрыш казались мизерными: если он снова проиграет, соперник заберёт ещё одну кость.
Понимая, о чём тот думает, Линь Куо небрежно бросил:
— Ну так что, ходишь?
Скрепя сердце А-Юнь выложил одну из карт на стол. В конце концов, Деревня Чжочжай находится под покровительством Бога Гу, не может же чужаку везти без конца!
Линь Куо следом выложил свою:
— Правила те же.
Спустя три секунды карты перевернулись.
У А-Юня оказалась «единица», а у Линь Куо — «двойка».
А-Юнь аж подскочил:
— Как это возможно?!
Линь Куо смахнул себе выигранную «единицу» и смерил соперника взглядом, каким смотрят на назойливую мошку:
— Не пытайся просчитать мои мысли.
А-Юнь побледнел.
Он ведь и правда пытался применить логику! По его расчётам, Линь Куо после первой победы имел на руках четыре карты: две «двойки», «единицу» и «тройку». Для баланса любой разумный игрок сначала скинул бы лишнюю «двойку» — так даже в случае проигрыша у него останутся три разных достоинства. Но Линь Куо далеко не дурак и точно не стал бы действовать по шаблону!
А-Юнь решил, что тот выложит либо «единицу», либо «тройку». Причём вероятнее всего «единицу», ведь только она могла побить оставшуюся у А-Юня «тройку».
Для А-Юня это казалось идеальной ловушкой: даже сыграв вничью, потеряет только Линь Куо. А если Линь Куо рискнёт выкатить «тройку», то его «единица» с лёгкостью её срубит.
И именно поэтому А-Юнь поставил на «единицу».
Линь Куо лишь слегка нахмурил брови:
— И это всё?
Желваки на лице А-Юня заходили ходуном. В холодном взгляде Линь Куо читалось такое явное презрение, что А-Юнь, пытаясь спасти остатки гордости, зверски вытаращился на соперника. Линь Куо даже веком не повёл. На глазах у разбитого врага он не спеша собрал все пять костяшек, аккуратно сложил их в стопку и, потеряв к проигравшему всякий интерес, повернулся к местным девушкам:
— Ну, кто следующая спонсировать меня картами?
Девушки заметно сникли. Та, что только что рвалась в бой, резко передумала и ткнула пальцем в Хэ Юйтин:
— Чужестранка! Я буду играть с тобой!
Хэ Юйтин аж дыхание перехватило. Она в панике перевела взгляд с А-Цзи на Линь Куо.
Линь Куо глянул на неё и ровно произнёс:
— Подумай как следует.
Девушке показалось, что он даёт ей какой-то секретный знак, но разобрать его смысл она не могла. Впрочем, не только она — все жители деревни Чжочжай в этой хижине решили, что Линь Куо пытается подсказать союзнице. Селянка тут же смахнула выложенную карту и, помявшись, положила вместо неё другую.
Хэ Юйтин зажмурилась, честно пытаясь сообразить, о чём речь, но в голове была полная каша. Наобум вытащив одну из карт, она положила её на стол.
— Кто первый вскрывает? — спросила противница.
— Одновременно на счёт «три», — повторила Хэ Юйтин за Линь Куо.
Раз, два, три...
Пластинки перевернулись.
У селянки оказалась «двойка», у Хэ Юйтин — «тройка».
Девушка подпрыгнула на месте от восторга:
— Победа! Я выиграла!
Линь Куо же невозмутимо поинтересовался у гостей:
— Ещё кто-то желает поделиться добром?
А-Юнь выглядел мрачнее тучи. Поняв, что у Линь Куо есть какой-то жульнический секрет, он буркнул угрозу и поспешил убраться восвояси вместе с девушками.
Едва за ними закрылась дверь, А-Цзи подскочил к столу:
— Линь Куо, ну давай, выкладывай! Как ты раскусил этого идиота-NPC, я ещё понимаю, но как ты угадал ходы Хэ Юйтин?!
Линь Куо сгрёб карты, передал их девушке и философски заметил:
— Всё просто: у Хэ Юйтин в голове не было столько лишнего мусора.
— Хочешь сказать, она глупая? — уставился на него А-Цзи.
— М-м... не совсем. — Линь Куо решил не углубляться в оценки и пояснил: — Игра в кости похожа на «камень-ножницы-бумага», но с числами. В человеческом сознании «единица» кажется самой слабой и бесполезной, поэтому её сбрасывают первой — мол, потерять не жалко. Я бросил ту фразу про Бога Гу только для того, чтобы заставить А-Юня перемудрить самого себя. А что до слов «подумай как следует»... В этой фразе ровно три слова. Я знал, что Юйтин не станет строить многоходовок, но сосчитать до трёх она в состоянии.
Хэ Юйтин ахнула:
— Брат Линь!
Она тут же принялась загибать пальцы, указывая на свои карты:
— «Подумай» — первая карта, «как» — вторая, а «следует» — третья!
А-Цзи на мгновение онемел, а потом расхохотался:
— Ну ты даёшь! Вот уж действительно — всё гениальное просто!