[Добро пожаловать в «Игры Жёлтых Источников».]
[Локация: Первая экспериментальная средняя школа.]
[Время игры: 7 дней.]
[Условие прохождения: выжить в течение 7 дней / остаться единственным уцелевшим игроком.]
[Данный этап является квалификационным боем игроков особого класса за право аудиенции у Главного Бога. В случае неудачи — смерть и выбывание. У напарников нет прав на воскрешение, карты воскрешения недействительны.]
[ВАЖНО: На записке, вытянутой каждым игроком, указано его индивидуальное смертельное табу. Отнеситесь к этому со всей серьёзностью и соблюдайте неукоснительно.]
[Если игроки уничтожат друг друга и в живых останется только один, он проходит испытание автоматически.]
[Примечание: Убивать других игроков разрешено строго с 20:00 до 03:00. Переступивший эту грань считается нарушителем смертельного табу и немедленно выбывает из игры.]
[Желаем приятной игры!]
* * *
Едва голос Системы утих, как окружающий гул нахлынул с оглушительной силой. Столовая бурлила жизнью: школьники в одинаковой форме сновали туда-сюда, звенели подносы, гремел разноголосый гомон.
Цзян Аньсюэ сидел за нержавеющим металлическим столом. Перед ним стоял поднос с обедом: порция тушёного тофу «мапо», свиные рёбрышки в соусе и шпинат, заправленный выдержанным уксусом. Рядом возвышалась пиала с рисом, стояла отдельная миска супа с томатами и яйцом, а на краю примостился стакан апельсинового сока.
Слева от него девчонка с двумя хвостиками увлечённо сплетничала с подружкой о кумирах шоу-бизнеса. Напротив расположились двое парней: со смехом и оживлением они обсуждали первую красавицу из соседнего класса и договаривались перед отбоем сгрузиться в совместную онлайн-катку.
Картина выходила невероятно идиллической. Если бы не осознание, что это виртуальный ад игры на выживание, происходящее ничем не отличалось бы от обыденных будней средней школы в реальном мире.
Окинув взглядом зал, Цзян Аньсюэ приметил за соседними столиками знакомые лица — Гао Сяофэя, Юй Чжао, Цзо Лин и ещё нескольких.
Обстановка пока оставалась туманной, поэтому предпринимать резких шагов не стоило. Он приподнял стакан сока, сделал глоток и быстро окинул столовую, прикинув число присутствующих: около сотни с лишним человек.
Неужели все они — игроки особого класса?
Исключено. Игроки среди них наверняка есть, но подавляющее большинство — обычные NPC.
В этот момент в столовую вошёл мужчина в строгом костюме. Держа в руках блокнот, он представился завучем и обратился к собравшимся:
— С началом нового семестра напомню пару ключевых правил нашей школы. Неукоснительно соблюдать расписание уроков и распорядок дня. Каждому делу — своё время, никакие отговорки не принимаются. За любое нарушение начисляются штрафные баллы. Наберёте минус пятнадцать — будете отчислены из школы.
Игроки замерли, жадно впитывая каждое слово и боясь упустить малейшую деталь.
— Наша школа — закрытого типа, с проживанием в пансионе, — продолжал завуч. — В десять вечера — отбой. После этого надлежит немедленно спать. По ночам из комнат не шастать. Подчёркиваю: категорически запрещено! По ночам здесь гуляет нечистая сила, неровен час — накличете беду.
Завуч хлопнул блокнотом и с широкой, но фальшивой улыбкой добавил:
— Наше заведение — элитное, образцово-показательное, дисциплина строгая, так что налегайте на еду, не ходите голодными. Ладно, на этом всё. Учитесь усердно и стремитесь к вершинам!
Закончив напутствие, представитель администрации удалился. Школьники-NPC как ни в чём не бывало вернулись к своей трапезе.
Цзян Аньсюэ отчётливо уловил, как после слов Системы о том, что «оставшийся в живых один игрок проходит автоматически», атмосфера в зале ощутимо сгустилась. Он скользнул взглядом по Гао Сяофэю и остальным — на лицах у каждого читалась тень скрытого напряжения.
Впрочем, если вдуматься, простые на первый взгляд речи завуча таили в себе смертельные ловушки.
Во-первых, акцент на неукоснительном соблюдении расписания и жёсткая система штрафов. Минус пятнадцать баллов — и отчисление. А что в этой игре значит «отчисление»? Очевидно, смерть и выбывание.
Во-вторых, закрытый пансион — это фактически стальная клетка. Запрет выходить ночью и странное предупреждение о «нечистой силе»... Неужели в стенах этой школы обитают призраки?
Наконец, правила Системы разрешали кровавую разборку между игроками именно по ночам — с восьми вечера до трёх утра. Указание NPC прямо противоречило условиям испытания, заставляя застыть в замешательстве перед этой дилеммой.
Игнорировать слова администрации было нельзя, а тем более относиться к ним с легкомыслием. Неторопливо доев обед, Цзян Аньсюэ решил первым делом разыскать расписание уроков.
Пошарив в кармане форменной куртки, он нащупал ученический билет. На карточке с его фотографией и именем значился класс: 8-й «В».
Отлично, путь лежит прямо туда.
Стоило ему переступить порог столовой, как сзади пристроился «хвост». Цзян Аньсюэ чутко обернулся — за ним по пятам шёл Гао Сяофэй.
— Брат, давай соберём команду? — расплылся в дружелюбной улыбке Гао Сяофэй, буквально лучась энтузиазмом.
Цзян Аньсюэ ответил ему безупречно мягкой улыбкой:
— Я предпочитаю работать в одиночку. Так безопаснее.
Гао Сяофэй огорчённо состряпал обиженную мину:
— Да ты чего, я ж не собираюсь подставлять тебя! С моими-то мелкокалиберными навыками против тебя всё равно не попрёшь.
Цзян Аньсюэ лишь хмыкнул:
— Все мы здесь — игроки особого класса. К чему эта ложная скромность?
Гао Сяофэй не сдался и пылко возразил:
— Да правда! Я ж чисто по мозговой части, у меня с физической снарягой слабовато!
— Если на отборе в высокоуровневые игроки проверяли интеллект, то для категории особого класса требуется физическая сила, и наоборот. Те, кто добрался до этих высот — люди одинаково хитрые, сильные и беспощадные. Возможно, господин Гао — исключительной души человек, но вот я... — В уголках глаз Цзян Аньсюэ мелькнул опасный, хищный огонёк. — Я здесь ради награды за головы.
Улыбка на лице Гао Сяофэя мгновенно застыла. Спустя пару секунд он выдавил:
— За меня много не дадут.
— Мал золотник, да дорог, — небрежно отозвался Цзян Аньсюэ. — Кроха тоже деньги.
Гао Сяофэй недоверчиво пожал плечами:
— Кончай изображать из себя головореза. Я видел твои «лучшие моменты». Награды ты получал, да, но только за тех, кто сам на тебя нарывался. Ты просто давал им отпор.
Цзян Аньсюэ предпочёл отмолчаться.
Гао Сяофэй навязываться не стал, лишь предостерёг:
— Будь начеку. Раз уж дали добро на мочилово, чует моё сердце, до самого испытания дело даже не дойдёт — игроки просто перебьют друг друга ради досрочной победы. И да... что думаешь насчёт той последней фразы завуча?
— Про «учитесь усердно и стремитесь к вершинам»? — иронично ухмыльнулся Цзян Аньсюэ. — Ну, наверное, если не сдать экзамен хотя бы на проходной балл — вылет.
Гао Сяофэй чуть не поперхнулся — от этой Сверхновой фиг дождёшься серьёзного ответа. Потерев лоб, он вздохнул:
— Да я про «школа элитная, налегайте на еду, не ходите голодными».
Цзян Аньсюэ вопросом на вопрос:
— А сам как думаешь — заботливое предупреждение или ловушка?
— Чем больше ешь, тем толще становишься, — туманно отозвался Гао Сяофэй. — А откормленную тушу пора пускать на убой.
— Разведение свиней?
— Ха-ха, вроде того!
— И сколько ты в себя утрамбовал — с избытком или дозировано?
— Ни больше ни меньше — ровно в меру! Эх, до чего же я сообразителен.
Цзян Аньсюэ не стал развивать тему. Окинув взглядом разбредающихся из столовой участников, он кивнул Гао Сяофэю на прощание и быстрым шагом пересек школьный двор. На стене возле главных ворот он отыскал план-схему территории Первой экспериментальной школы и направился к учебному корпусу.
На втором этаже вовсю бушевала веселая школьная кутерьма. Девчонки шептались по углам, парни с баскетбольными мячами с гиканьем вылетали из классов, устраивая паркур прямо в коридорах. За окнами на ивах наклевывались свежие почки, на ветках устроилась парочка иволг... Все казалось невероятно мирным.
Цзян Аньсюэ остановился, случайно столкнувшись взглядом с Цзо Лин, стоявшей метрах в десяти. На ней отлично сидел школьный костюм с короткой юбкой. Чтобы убрать диссонанс, Система пропорционально урезала рост всех игроков и омолодила их до образа четырнадцатилетних подростков.
Это позволяло игрокам слиться с толпой NPC и не выставлять себя напоказ — хотя имена у всех стояли в рейтинге, и опытный взгляд легко вычислял знакомые лица. Впрочем, с возрастом внешность сильно меняется, и если взрослый игрок внезапно превращался в сопливого семиклассника, узнать его становилось той ещё задачей.
Цзо Лин, впрочем, изменилась не сильно — разве что черты лица стали по-детски нежными. Однако даже системное ужимание не смогло скрыть её впечатляющих форм. Стерев с лица подобие улыбки, она скрылась в дверях 8-го «Б».
Цзян Аньсюэ переступил порог 8-го «В». На доске мелом было выведено расписание уроков.
Разумеется, Система не отличалась щедростью и не дала расписание на всю неделю — на доске висел график лишь на текущий день, который обещали обновлять каждое утро.
7:30 — утреннее чтение; 8:00 — первый урок; 8:50 — второй урок; 9:40 — третий урок, после которого следовала большая перемена; 10:40 — четвёртый урок; 11:30 — пятый урок. Затем обеденный перерыв. Дневных занятий не было: в 14:00 уроки возобновлялись и длились до 17:00, уступая место спортивным секциям, а в 18:40 начиналась вечерняя самоподготовка.
Расписание казалось одновременно подробным и дырявым — ведь это был график уроков, а не общий распорядок дня. Точные часы подъёма и отбоя, вероятно, пришлось бы выяснять уже в общежитии. Цзян Аньсюэ рассудил, что Система нарочно не станет давать полные данные через NPC, заставляя игроков добывать информацию самостоятельно.
— Ого! Ты!
Услышав знакомый окрик, Цзян Аньсюэ обернулся. Так и есть — Лу Чжань!
— Ты почти не изменился, только омолодился лет на десять, ха-ха! Раз мы во втором классе средней школы... нам обоим сейчас по четырнадцать?
— Угу, — подтвердил Цзян Аньсюэ.
Двадцатисемилетнему парню было весьма непривычно ощущать себя спрессованным до возраста подростка.
Люди всегда делят окружающих на своих и чужих. Цзян Аньсюэ не доверял Гао Сяофэю и отклонил его предложение о союзе, но к Лу Чжаню относился совсем иначе.
Как-никак, они вместе прошли не одно испытание, пересекались в Мире живых и даже встречали Новый год. Для Цзян Аньсюэ Лу Чжань выделялся из общей массы игроков.
Едва завидя Цзян Аньсюэ, Лу Чжань тут же без утайки выложил имеющиеся сведения:
— В этой школе всего 981 человек, девяносто процентов из них — NPC.
— То есть игроков здесь меньше трёхсот?
— Угу. Хоть и говорят, что это мясорубка для топ-игроков, всех в одну кучу валить не стали. Всех триста участников особого класса разбили на несколько групп и раскидали по параллельным сценариям. Я слышал от бывалых, что это работает по принципу турнирной сетки: сейчас у нас отборочный тур. Кто выживет — проходит дальше и сталкивается с победителями других локаций.
Смахивает на проект «Новый век».
— И что, дойдем до четвертьфиналов и финала? — усмехнулся Цзян Аньсюэ.
— Кто ж его знает! Я сам в такой заварухе впервые, — вздохнул Лу Чжань.
Цзян Аньсюэ хотел сказать что-то ещё, но тут оглушительно зазвенел звонок. Только что шумевшие школьники словно по щелчку тумблера превратились в запрограммированных роботов: они лавиной рванули в класс, мгновенно рассыпались по местам, и улыбки с их лиц испарились без следа. Все замерли с абсолютно остекленевшими, безжизненными лицами, устремив угли темных глаз на доску.
На партах имелись именные наклейки. Цзян Аньсюэ и Лу Чжань быстро заняли свои столы. Спустя пару секунд в класс вошел классный руководитель. Прижав к груди стопку учебников, он встал за кафедру и отрешённо произнес:
— Здравствуйте. Садитесь, начинаем урок.
Всё выглядело точь-в-точь как на обычном уроке в средней школе, даже материал учебников подавался безупречно.
Уроки длились по сорок минут с десятиминутными переменами — за такое короткое время ничего толкового не успеть. Так пролетел весь утренний блок. Наконец наступил обеденный перерыв, и Лу Чжань воспользовался паузой, чтобы продолжить обмен информацией.
В коридоре второго этажа висел стенд с рейтингом успеваемости. Не надеясь на свою память, Лу Чжань тщательно переписал имена в блокнот и увязался за Цзян Аньсюэ в общежитие.
— 8-й «А» и «Б» — профильные, элитные классы. С «В» по «Ж» — экспериментальные. А «З» и «И» — обычные, их ещё называют «гадюшником» или «свалкой», — поморщился Лу Чжань. — С порога вдалбливать детям деление на высших и отбросов, взращивать крысиные бега и классовую ненависть... нда, конченое местечко.
— В нашем 8-м «В» из игроков только мы вдвоём, — заметил Цзян Аньсюэ. Проходя мимо каморки коменданта, он мельком взглянул на стекло, где красовался официальный распорядок дня.
Подъём в 6:00, двадцать минут на умывание. В 6:20 — построение на стадионе, общешкольный кросс. В 6:50 — завтрак, а в 7:30 начинается утреннее самообучение.
В 21:00 все обязаны находиться в комнатах, в 22:00 — отбой.
Сопоставив расписание уроков и распорядок дня, Цзян Аньсюэ вывел промежутки личного времени:
10:20 – 10:40 (большая перемена);
12:10 – 14:00 (обеденный перерыв);
после 20:30 (окончание вечерних занятий).
Последний отрезок был самым опасным: после восьми вечера снимался запрет на убийство игроков.
— Утром двадцать минут, днём пара часов, а вечером — гуляй не хочу, — подытожил Лу Чжань.
— Этот распорядок... — Цзян Аньсюэ нахмурился. — Почему в нём вообще не указаны обед и ужин?
Лу Чжань прищурился:
— Ну, на обед дают два часа, можно успеть сходить.
— С пяти до семи вечера — спорт, с 18:40 до 20:30 — вечерняя самоподготовка. В половине девятого столовая уже закрыта, — Цзян Аньсюэ ткнул пальцем в пункт «21:00 — возвращение в общежитие». — График расписан до мелочей. Почему же завтрак вынесен отдельно, а обед и ужин проигнорированы?
Лицо Лу Чжаня помрачнело:
— Только не говори, что в этой дыре кормят раз в сутки...
Цзян Аньсюэ монотонно процитировал завуча:
— «Наше заведение — элитное, дисциплина строгая, так что налегайте на еду, не ходите голодными».
Лу Чжань сокрушенно прижал руку к животу и с чувством выдохнул:
— Зашибись, просто сказка!
Они разошлись по своим комнатам — их разделяла всего одна дверь.
Комнаты экспериментального класса рассчитаны на четверых — светлые и достаточно просторные. В этой школе царил культ успеваемости: выбившись в лидеры, ученики получали привилегии.
В профильных классах жили по двое, в экспериментальных — по четверо. Обычным же «гадюшникам» достались сырые шестёрки в самом конце коридора, с убогой звукоизоляцией прямо напротив туалета.
Цзян Аньсюэ подумал, что подобная сегрегация неизбежно порождала зависть и злобу у отстающих, выкармливая высокомерие у отличников. Семена ненависти были посеяны давно.