— Как он умер? — отрывисто спросил Лоу Ду.
На Ша затряслась всем телом: казалось, сама её кровь превратилась в ледяную крошку. Панически отпрянув назад, она беспомощно затарахтела головой.
Жалеть непися сейчас было не время. Ориентируясь на слух, Лоу Ду сделал два шага к На Ша и надавил:
— Единственный человек, у которого был мотив для убийства, — это Вэнь Дуона?
Едва прозвучало это имя, как у На Ша закатились глаза. Не подоспей Лу Чжань, чтобы больно надавить ей на носогубную складку, она бы точно рухнула без чувств.
— Да, да! — задрожала На Ша, закрыв ладонями мертвенно-побледневшее лицо. — Я видела! Своими глазами видела... Вэнь Дуона срезала плоть с А-Бу кусочек за кусочком. Даже кости тщательно обчистила! А потом забросила это окровавленное мясо в кувшины с вином, белые кости раздробила... Да! Это она убила А-Бу! Она забрала его кости и ушла!
Янь Цзы от этих подробностей окончательно потеряла сознание, но Игрок № 20 успел подхватить её на руки.
На Ша заходилась в безудержной истерике, перепуганная до полусмерти:
— Не спрашивайте меня больше ни о чём! Ступайте к Дереву долголетия! Смотрите там, ищите там! Только не допрашивайте меня больше!
В таком полубезумном состоянии вытянуть из неё что-либо ещё было невозможно.
К счастью, она дала наводку — «Дерево долголетия». И хотя точных координат у них не было, за последние дни отряд успел исходить всю восточную часть Острова Счастья. Никакого легендарного дерева там не обнаружилось, а значит, оставалось лишь держать путь на запад.
К ночи они устроили привал. Янь Цзы улеглась поближе к костру, Лу Чжань мгновенно провалился в беспросветный сон, а № 20 отправился в дозор на приличное расстояние.
Лоу Ду сидел, прислонившись спиной к стволу дерева. Из-за тёмных очков невозможно было понять, дремал он или бодрствовал.
Ночь стояла мёртвая. В округе не раздавалось даже стрекота насекомых.
И тут изнуряющий жар накатил снова. Едва справляясь с мучительным приступом, Лоу Ду обхватил себя руками: сердце заколотилось как бешеное, грудь сперло. Кое-как поднявшись на ноги с опорой на ствол, он наугад сделал пару шагов вперёд. Палящий зной внутри тут же отступил, сменившись леденящим холодом, от которого тело пробрала крупная дрожь.
Он глубоко вдохнул, но ледяной воздух, ворвавшись в лёгкие, спровоцировал приступ удушливого кашля. Эта пляска лихорадочного жара и стужи продолжалась несколько минут. Лоу Ду уже решил, что мука миновала, как вдруг по всему телу разлилась жгучая, противоестественная боль.
Острая, въедливая, то стихающая, то вспыхивающая с новой силой — казалось, прямо у него под кожей ползает тварь, пожирая плоть и пия отравленную кровь.
Паразит бесчинствовал внутри, заставляя каждую клетку корчиться от агонии. Сжав зубы до хруста, Лоу Ду сдерживал порыв закричать; во рту разлился металлический привкус крови.
— Лоу Ду?
Лоу Ду вздрогнул. Боль внутри вспыхнула с такой нечеловеческой силой, что из горла вырвался глухой стон. Голова пошла кругом, земля ушла из-под ног, но в самый момент падения чья-то рука удержала его.
Цзян Аньсюэ. Лоу Ду узнал бы его запах из тысячи.
Чем ближе становился Цзян Аньсюэ, тем безумнее бесилась тварь внутри. Боль становилась нестерпимой, а вместе с ней в глубине души поднималась жгучая, дикая жажда. В панике отвернувшись, Лоу Ду вытолкнул из себя хриплое:
— Всё в порядке... Просто отойти надо.
— Отчего ты весь в мыле? — Цзян Аньсюэ крепко сжал его плечи. Даже через тонкую ткань чувствовалось, как мелкой дрожью бьёт всё тело Лоу Ду. В груди проскользнула дурная догадка. — Ты говорил, что в Цветочном океане Сяпа тебя цапнула какая-то тварь. Как она выглядела? — Голос Цзян Аньсюэ звучал ровно, но от него веяло холодом. — Вроде божьей коровки, да? Это гу. Любовный гу, если точнее. Ты встречался с ведуньей У?
Лоу Ду лишь закусил губу добела, стойко перенося мучения.
— К тебе под кожу забралась Королева материнского гу, — Цзян Аньсюэ вгляделся в его мертвенно-бледное лицо, не зная, разозлиться ему или посмеяться. — И ты всё это время терпел?
Лоу Ду молчал.
— Ты ведь прекрасно чуешь, где находится Король отцовского гу, верно? Всё решается элементарно. К чему эти глупые мучения?
Переждав очередной пик агонии и изойдя холодным потом, Лоу Ду сипло выдохнул:
— Мы же... не встречаемся. Как я могу... пользоваться тобой?
Цзян Аньсюэ не удержался и фыркнул от смеха.
Лоу Ду опешил. Что он сказал не так?
Прежде чем он успел хоть что-то сообразить, с лица исчезла тяжесть — тёмные очки сняли. А в следующее мгновение к его губам прикоснулась невероятная мягкость, мгновенно заглушив готовые сорваться слова.
Нежная, прохладная и с едва уловимым... сладковатым оттенком.
В голове у Лоу Ду будто взрыв прогремел!
Человек, который не поведя и бровью встречал орды зомби и жующих плоть призраков, сейчас стоял ни жив ни мёртв от неожиданности.
Не имея возможности видеть, он ощущал всё остальное со стократной остротой. Это удивительное прикосновение заставляло сердце выпрыгивать из груди, а сладкая прохлада пьянила до дрожи в коленях. В голове бушевал настоящий ураган, но стоило ему только осознать происходящее, как чужие губы так же внезапно отстранились.
Боль, метания между жаром и стужей, безумная жажда — абсолютно всё улетучилось в то же мгновение.
— Да чего ты сомневаешься? Не в первый раз ведь целуемся, — Цзян Аньсюэ небрежно вложил очки обратно ему в руку.
Лоу Ду так и застыл истуканом. Он понимал: Цзян Аньсюэ намекает на то искусственное дыхание на «Корабле-призраке». Но тогда всё висело на волоске, в голове была лишь одна мысль — спасти жизнь, и думать о чём-то ещё банально не было времени!
Теперь же, немного опомнившись, Лоу Ду ляпнул первое, что пришло в голову:
— А ведь это был мой первый поцелуй...
Цзян Аньсюэ, глядя на его недовольно-кислую физиономию, расхохотался:
— Ой-ой-ой, посмотрите на него, разнесчастный какой! Бесценный первый поцелуй великого писателя Лоу, предмета грёз тысяч девушек, достался какому-то там барчуку! Ну уж простите великодушно!
«Ишь ты, разорался! Будто у меня он не первый был!»
Уши Лоу Ду вспыхнули пунцовым цветом, но вместе с тем накатила лёгкая досада. Сориентировавшись по звукам и движениям, он сделал шаг вперёд, левой рукой перехватил запястье Цзян Аньсюэ, а правой мягко прижал его за затылок и накрыл его губы коротким, трепетным поцелуем.
Повезло: прицел не сбился.
— Ты чего? — опешил Цзян Аньсюэ.
— Набрал в запас, — с абсолютным спокойствием парировал Лоу Ду. — Для закрепления эффекта.
Цзян Аньсюэ потерял дар речи.
К счастью, проклятие Любовного гу снималось простым обменом слюной, а не требовало от них бесстыдного обмена... эдаким совершенно иным флюидом!