— Кх-кх-кх... Помериться силой с братом Лу решил? Зелен ещё! А-ай, ну и тяжеленный же ты! — Лу Чжань, закатив глаза от тяжести, спихнул с себя мёртвого игрока. Взглянув на утопленников в озере, он досадно поморщился: — Такой источник воды испоганили...
— Брат! — к Цзян Аньсюэ подбежала Янь Цзы. — Ты в порядке?
Цзян Аньсюэ прислушался к себе, осторожно шевельнул руками и ногами — вроде бы ничего не болело.
— Брат?
Цзян Аньсюэ успокаивающе похлопал девушку по плечу. Приоткрыл рот, чтобы ответить, но внутри всё похолодело — и он медленно сомкнул губы.
Голос пропал!
Подойдя ближе, Лу Чжань заметил, как изменился в лице Цзян Аньсюэ. Мельком глянув на лежащую на земле свирепую, едва дышащую Чжоу Ми, он догадался, что тот нарушил табу, и тревожно спросил:
— Что с тобой? Где болит?
Цзян Аньсюэ покачал головой, указал пальцем на свои губы и снова отрицательно мотнул головой.
— Не можешь говорить? — осенило Лу Чжаня.
Цзян Аньсюэ кивнул, а затем со спокойной улыбкой мотнул головой, показывая: пустяки, мол.
И то правда: по сравнению со слепотой немота — крошечная неприятность. До конца игры оставалось меньше двадцати часов, так что потеря голоса на такой срок — мелочь.
— И что теперь? — поинтересовался Лу Чжань. — Держишь путь к Цветочному океану Сяпа или пойдёшь искать № 1?
Цзян Аньсюэ перевёл на него взгляд.
Лу Чжань скромно ухмыльнулся:
— Неужели думаешь, я не умею читать по лицам? Между тобой и № 1 явно нечто большее, чем просто напарничество. Вы ведь знакомы ещё по Миру живых? Дружите давно? Готов спорить, вы знакомы лет десять, не меньше. Ну что, угадал? Он сейчас слеп, и ты изводишься за его жизнь, верно?
Не дожидаясь ответа, Лу Чжань продолжил:
— Ладно ещё, если рядом с № 1 кто-то есть. А если он остался один? Мало того что на него в любой момент могут напасть другие игроки, так ему ещё и до Цветочного океана Сяпа нужно как-то добраться! Надеяться, что слепой сам найдёт дорогу... Ну, я бы на это не рассчитывал.
Цзян Аньсюэ бросил на него короткий взгляд и на пальцах показал:
«Вы отправляйтесь к Цветочному океану Сяпа, а я найду его сам».
К счастью, Лу Чжань разбирался в языке жестов. Он решительно замахал руками:
— Ты серьёзно собрался его искать? Послушай меня, давай разберёмся, насколько это глупая идея. Во-первых, Остров Счастья огромный! Как ты поймёшь, куда его унесло, и как собираешься искать? Во-вторых, а если вы пойдёте навстречу друг другу и разминётесь? В-третьих, если этому № 1 адово повезёт и он, спотыкаясь и блуждая, сам доберётся до Сяпа, пока ты как дурак будешь чесать по острову?
Цзян Аньсюэ ответил жестами:
«Лоу Ду слеп. Ему ни за что не преодолеть больше ста километров до Цветочного океана Сяпа. Я всё взвесил».
— Стой-стой, мы ж исходим из того, что № 1 остался один. А вдруг нет? Вдруг он с Восемьюдесятью Миллионами или с тем старшеклассником? Ты же просто выкинешь время и силы на ветер! — возразил Лу Чжань. — Осталось восемнадцать часов, а до океана Сяпа — сто один километр! Нам придётся бежать без остановки, чтобы хоть как-то успеть.
«Вот именно поэтому вы с Янь Цзы должны выдвигаться прямо сейчас».
— Помилуй, — вздохнул Лу Чжань. — Если ты погибнешь, нам тоже конец!
Цзян Аньсюэ сжал ладонь — в ней возник Демонический клинок Мурасамэ, холодным лезвием отразивший солнечный блик.
«Я уже нарушил табу, — быстро отжестикулировал он, — так что теперь могу сражаться в полную силу. Не подумай, что я хвастаюсь, но сейчас на этом острове, кроме Лоу Ду, мне нет равных. Если же меня убьёт монстр или ловушка, вы не погибнете: по правилам системы Демонические воины умирают, только если Большого черта убьёт другой игрок».
— Да ты, я смотрю, всё распланировал! А если № 1 не один? Вдруг это лишь «вдруг»?
«Ты сам сказал — "вдруг". Я не любитель азартных игр и не хочу ставить жизнь на случайность».
Лу Чжань окончательно пал духом:
— В этой игре напарники не могут победить вместе. У тебя есть реальный шанс выжить, а ты от него отказываешься! Не пойдёшь за № 1 — выживешь. Пойдёшь — можете сдохнуть оба!
В глубине глаз Цзян Аньсюэ мелькнула едва заметная улыбка:
«Значит, умрём вместе. Всё равно в Игры Жёлтых Источников мы попали одновременно».
* * *
В его теле таился отцовский гу, а в организме Лоу Ду — материнский гу. Цзян Аньсюэ надеялся, что между парными паразитами существует ментальная или физическая связь, способная указать правильное направление.
И не прогадал.
Само собой, никакого «запаха» паразита он не чувствовал, зато различал едва уловимый, свежий и тонкий аромат одеколона Лоу Ду. Тот пользовался особым парфюмом — редким лимитированным выпуском известного бренда, с прохладным, изысканным шлейфом.
Лоу Ду терпеть не мог резких запахов, поэтому его одеколон обычно ощущался, только если подойти вплотную. Но сейчас восприятие словно обострилось в тысячи раз — явная заслуга отцовского гу.
Ориентируясь по этому аромату, Цзян Аньсюэ пошёл в обратную сторону. Преодолев бамбуковую рощу и густые заросли кустарника, он издалека услышал звуки ожесточённой драки.
Осторожно подобравшись ближе, он увидел барахтающихся на траве людей: Лысый вцепился в какую-то девушку-игрока.
Он прижал её к земле и мёртвой хваткой сжимал горло:
— Говори! Быстро говори, куда делся Большой чёрт!
Девушка сквозь зубы прохрипела:
— И не подумаю... Я буду смотреть, как ты сдыхаешь!
— Сволочь! С собой меня утянуть решила?!
— Ты убил моего брата... Я даже с того света вернусь, чтобы тебя сожрать!
Лысый навалился ещё сильнее, лицо девушки от удушья стало багрово-фиолетовым. Из последних сил она нащупала на земле острую корягу и со всего размаху вогнала её мужчине прямо в шею.
Брызнула кровь. Девушка заколола Лысого, но тот успел переломить ей гортань.
Оба затихли один за другим. Цзян Аньсюэ выждал пару мгновений, прежде чем выйти из укрытия. Однако оказался не единственным, кто наблюдал за кровавой развязкой. Одновременно с ним из тени деревьев выступила знакомая фигура.
Лоу Ду!
Лоу Ду мгновенно изменился в лице. Потеряв зрение, он стал обладателем феноменального слуха, и хотя Цзян Аньсюэ ступал совершенно бесшумно, Лоу Ду уловил чужое присутствие. Подозревая худшее, он сработал на опережение: сокрушительный кулак рванулся прямо в лицо Цзян Аньсюэ.
«Стой!» — едва не крикнул Цзян Аньсюэ.
Он отлично знал боевые навыки Лоу Ду — секунда промедления, и останешься без головы. Расслабляться было нельзя. Цзян Аньсюэ резким нырком ушёл в сторону, буквально в миллиметре миновав удар, способный раздробить лицевые кости.
— Кто ты? — промахнувшись, Лоу Ду насторожился ещё сильнее. Он не сомневался в своей рукопашной подготовке: уклониться от такого выпада мог разве что боец мирового уровня.
— Молчишь? — Лоу Ду нахмурился, в его глазах блеснула жестокая решимость.
Он обрушил на противника целый град молниеносных, смертоносных ударов. Цзян Аньсюэ впервые сошёлся с ним в реальном бою. Раньше они свято соблюдали благородную традицию решать споры исключительно ядовитыми словесными перепалками, не распуская рук. А теперь... Лоу Ду бил сразу наповал, выискивая уязвимые точки и понятия не имея о том, что такое «сдержанность».
Цзян Аньсюэ на собственной шкуре прочувствовал смысл поговорки про немого, проглотившего горькую пилюлю.
Тоже мне, «потеря голоса — пустяк»! Вот тебе и пустяк.
Впрочем, винить Лоу Ду за излишнюю нервозность не приходилось. Слепой человек лишён чувства безопасности, для него каждый вокруг — потенциальный враг. А уж молчаливый противник, уворачивающийся от ударов, вызовет подозрения у кого угодно.
Титул чемпиона по единоборствам Лоу Ду получил не за красивое имя. Цзян Аньсюэ не раз смотрел записи его боёв и даже через экран чувствовал сокрушительную силу и скорость его движений. А очутившись в Играх Жёлтых Источников, успел вблизи изучить технику Лоу Ду: невероятно точную, жёсткую и беспощадную.
Цзян Аньсюэ сосредоточился исключительно на защите и упустил контроль над стойкой. Лоу Ду мгновенно подсёк ему ноги. Не успел Цзян Аньсюэ коснуться земли, как тот уже навалился сверху: одна рука мёртвой хваткой впилась в горло, второй кулак завис над лицом, готовый раздробить череп.
— Почему молчишь? — прохрипел Лоу Ду бархатистым, но обжигающе холодным голосом.
«Да я б с радостью заговорил, чёрт тебя дери!»
Поскольку они сходились в рукопашной впервые, опознать друг друга по характерным боевым приёмам было невозможно. Цзян Аньсюэ решительно сдался: обмяк, прекратил сопротивление и приготовился терпеть всё, что взбредёт в голову этому буяну.
Приём сработал. Лоу Ду замешкался, хотя насторожился ещё сильнее. Склонив кулак ещё ближе к его лицу, он процедил:
— Почему не защищаешься?
«Да потому что если я отвечу, мы тут до скончания веков драться будем!»
Цзян Аньсюэ бесшумно вздохнул. Сам он не пользовался ни парфюмом, ни кремами, и от его тела не исходило никаких выраженных запахов — рассчитывать, что материнский гу передаст Лоу Ду его «аромат», не приходилось.
Голос Лоу Ду опустился ещё на градус:
— Кто ты такой?
«Догадайся сам».
Цзян Аньсюэ уставился в небо, окончательно смирившись с судьбой.
Жестокость в глазах Лоу Ду мгновенно сменилась замешательством, а затем — крайним изумлением. Дыхание его пресеклось.
— Цзян Аньсюэ?.. — с неверной дрожью в голосе выдохнул он.
Ого, неужели допёрло?
«Вяленая рыба», уже смирившаяся с неизбежным, тут же ожила. Цзян Аньсюэ постарался двигаться как можно более плавно, чтобы случайно не испугать взъерошенного Лоу Ду.
Он медленно поднёс руку к его плечу и лёгкими похлопываниями подтвердил догадку.
На самом деле догадаться было несложно. Человек, который способен уворачиваться от профессиональных ударов, но отказывается наносить ответные — явно не желает зла. То, что он не издаёт ни звука, указывает на вынужденное молчание. А уж полная капитуляция под конец отсекала любые сомнения. Отобрав игроков с высоким уровнем рукопашной подготовки и сопоставив их мотивы, получить верный ответ не составляло труда.
Лоу Ду отлетел назад будто ошпаренный, растерявшись как школьник. Он судорожно протянул руки, пытаясь помочь Цзян Аньсюэ подняться, но промахнулся раз, второй... и застыл в полнейшем конфузе.
— Аньсюэ, почему ты молчишь? — Для незрячего погружение в абсолютное молчание сравнимо с падением в бездонную пропасть. Не имея возможности видеть, он целиком полагался на слух; и если вокруг воцарялась тишина, земля уходила из-под ног, а душу захлёстывала липкая паника.
Внезапно его руку сжала прохладная ладонь. Цзян Аньсюэ разогнул его пальцы и подушечкой пальца вывел на ладони слова: «Я немой».
Лоу Ду вспыхнул:
— Почему?!
На ладони появилось новое слово: «Табу».
Рвущиеся наружу вопросы — «Как ты умудрился?», «Тебя отравили?», «Ты попал в ловушку?», «Кто это сделал?» — так и застряли в горле. Лоу Ду прикусил губу и смолк.
Прикосновения пальца, выводившего букву за буквой, казались невесомыми и слегка щекотали кожу. В груди Лоу Ду поднялась волна противоречивых чувств: страх, горечь, неопределённость... Когда Цзян Аньсюэ вывел последнее слово — «Идём», — Лоу Ду сжал его ладонь с такой отчаянной силой, будто от этого зависела его жизнь.
Он не мог увидеть его лицо, не мог услышать его голос — оставалось только это тепло чужой руки. И если он отпустит её сейчас, то потеряет его навсегда.