Свет мчался прочь от студенческих общежитий, скользя над зеленью газонов, огибая крытый бассейн и волейбольную площадку, пока не устремился к уходящему в темное небо корпусу учебного здания.
Что ждало впереди — разгадка или западня?
Цзян Аньсюэ приготовился к бою. Кто бы ни встал у него на пути, человек или призрак, он ударит первым.
Поднявшись за мерцающим огоньком на второй этаж, он очутился в мёртвой тишине. Из высоких окон лился бледный, неживой лунный свет, вытягивая по плитке пола длинные зловещие тени.
Огонёк завис перед дверями лифта и замер.
Собирается ехать наверх?
Не теряя времени на лишние сомнения, Цзян Аньсюэ нажал кнопку вызова. Лишь бы это не оказалось чьим-то глупым трюком с использованием особой способности.
Кабина спускалась с десятого этажа. Раздался тихий звонок, створки распахнулись, и указывавший дорогу свет мгновенно угас.
Цзян Аньсюэ не успел даже удивиться, как его горло сжала невидимая стальная хватка. Дыхание пресеклось, лёгкие пахнули жгучей пустотой.
Сзади полоснуло ледяным чувством смертельной опасности. Инстинкт требовал отскочить, но неведомая сила с треском вволокла его внутрь лифта.
Двери схлопнулись. Цзян Аньсюэ, всё ещё корчась от удушья, с немыслимым изумлением наблюдал, как от пола под его ногами отделилась и медленно выпрямилась густая чёрная тень.
Его собственная тень пошла против него войной.
Тварь обладала чудовищной силой. Удар кулаком в лицо лишь рассек пустой воздух. Голова кружилась от нехватки кислорода; теряя сознание, Цзян Аньсюэ выхватил Демонический клинок Мурасамэ и вогнал лезвие тени прямо в плечо.
Он сознательно помешкал и не стал метить в сердце. Вдруг эта чертовщина связана с ним напрямую, и повреждения отразятся на оригинале?
Догадка оказалась верной.
Мурасамэ, разивший богов и демонов, легко пробил плечо тени. Черный силуэт извился от боли, но ровно ту же цену заплатил сам Цзян Аньсюэ: его левое плечо вспыхнуло мукой, а ткань одежды мгновенно намокла от струящейся крови.
Зато хватка на горле ослабла. Выиграв глоток воздуха, Цзян Аньсюэ тяжело закашлялся.
Это точно не механическая ловушка игры. На него напал игрок особого класса.
Убийство чужой тенью... Ведь тень неотступно следует за хозяином, от неё невозможно укрыться или убежать. А самое жуткое...
Тень перед ним протянула правую руку, и в её ладони из тьмы выткалась длинная чёрная тати — точная копия Мурасамэ.
Тварь полностью скопировала его оружие.
Наглый, вопиющий обман!
Когда тёмный клинок рухнул сверху, Цзян Аньсюэ вскинул свой меч. Сталь встретилась со сталью с оглушительным звоном, высекая снопы искр.
В эту стремительную секунду в голове вспыхнула догадка. Игрок из второго класса, которому в конце самоподготовки отсекли голову...
Чжугэ Хуайнин!
Его способность называется «Метка». И пусть имена и ранги игроков из списка наград открыты каждому, точные механизмы и ограничения навыков хранятся в секрете.
Неизвестно, сколько длится «Невидимость» Цзо Лин.
Неизвестно, каков радиус действия «Замри» Лу Чжаня.
Даже Мурасамэ в руках самого Цзян Аньсюэ до получения статуса игрока особого класса разил лишь нечисть, но был бесполезен против живых людей.
А взять хотя бы Дунфана Ричу, бессменно занимающего первую строчку списка: все знают про его Духовный контроль, но как именно тот работает — загадка.
Навык Чжугэ Хуайнина меткой метит тень, заставляя её предать своего владельца.
Вот почему тот игрок, Пан Чэн, погиб мгновенно и нелепо. Он наверняка попытался отрубить голову собственной тени, не подозревая, что снесёт её себе.
Но у любой теневой способности есть уязвимость.
Свет.
Без света нет и тени.
Цзян Аньсюэ взмахнул клинком, мгновенно срезав плафон на потолке кабины. Тесная кабина погрузилась в непроглядный мрак.
Отступив на шаг, он тяжело прижался спиной к металлической стене, жадно ловя воздух.
Тень исчезла.
Над дверью вспыхнул табло-указатель: лифт прибыл на верхний этаж.
Створки плавно разъехались. В глаза ударил слепящий свет лампочек коридора. Цзян Аньсюэ прикрыл лицо ладонью и сквозь щели между пальцами увидел стоящего неподалёку Чжугэ Хуайнина.
Лицо высокомерного юноши выглядело предельно мрачным.
Цзян Аньсюэ мысленно усмехнулся и вышагнул из кабины. Направив прямой взгляд на врага, пытавшегося сохранить ледяное спокойствие, он произнёс:
— Такую читерскую способность нельзя использовать дважды на одном и том же человеке, верно?
Чжугэ Хуайнин посмурнел ещё сильнее. Поглядывая на соперника свысока, он сухо ответил:
— На одну цель повторно не действует.
— И сколько попыток у тебя осталось? — с легкой иронией уточнил Цзян Аньсюэ. — Кабы не ограничения, ты бы давно перебил весь сервер.
Юноша скрывать не стал:
— Осталась одна.
Цзян Аньсюэ понизил голос:
— Я на третьем месте в списке наград. Свой последний шанс бережёшь для первого?
Чжугэ Хуайнин едва заметно нахмурился:
— Думаю, во всём этом мире убить Дунфана Ричу способен только я. Его способностям нет равных — к нему не подобраться. Стоит взглянуть на него, и ты мёртв, прямо как перед Медузой Горгоной.
Мастер духовного контроля способен отравить разум противника, наслав на него густую паутину иллюзий и ментальных ловушек. Распознать их вовремя почти невозможно.
Пожалуй, только дистанционный удар Чжугэ Хуайнина имел хоть какие-то шансы на успех.
Впрочем, уверенности не было даже на половину. Цзян Аньсюэ не мог гарантировать, что Чжугэ Хуайнин прямо сейчас не находится под чужим воздействием. Да и сам он — абсолютно ли чист его разум в эту минуту или он уже незаметно угодил в сети Дунфана Ричу?
В конце концов, статус первой тройки списка привлекает слишком много жадных глаз.
Чжугэ Хуайнин снова надел наушники, в которых зазвучала музыка:
— Четвёртая часть Девятой симфонии Бетховена, «Ода к радости». Очень рекомендую. Глубокая, величественная мелодия. Лучше всего подходит для момента, когда лишаешь кого-то жизни.
— Смотри не скажи это фанатам Бетховена, — бросил Цзян Аньсюэ. — Избьют до полусмерти.
Чжугэ Хуайнин достал из кармана складной нож и стремительным выпадом рванулся вперёд. Цзян Аньсюэ не стал уклоняться и принял бой: «Метка» исчерпала себя, и преимущество в ближнем бою перешло к нему.
Мурасамэ обрушился сверху. Чжугэ Хуайнин ловко вильнул в сторону, и лезвие его ножа по опасной дуге чиркнуло в опасной близости от горла Цзян Аньсюэ.
Тот отскочил назад. Он не недооценивал противника, но эта молниеносная атака всё равно заставила сердце сжаться.
Сразу видно наследника клана боевых искусств. Цзян Аньсюэ заранее изучил прошлое соперника: в мире живых тот был бойцом спецназа. Жестокое семейное воспитание, тренировки с трёх лет, куча наград и серебро на мировом чемпионате по боксу.
Даже оказавшись в теле четырнадцатилетнего подростка, Чжугэ Хуайнин легко мог скрутить восьмерых взрослых мужчин.
С таким уровнем выучки он мог бы сражаться на равных даже с Лоу Ду. Цзян Аньсюэ не проигрывал, но давалось это с трудом, да и раненое плечо отзывалось острой болью при каждом резком движении.
К счастью, у него был Мурасамэ. При повторном столкновении лезвий демонический клинок без труда перебил дешёвую сталь складного ножика. Потеряв оружие, Чжугэ Хуайнин даже не дрогнул. Он рванулся вплотную, перехватил запястье Цзян Аньсюэ, крутанулся на пятке и с идеальной точностью провел бросок через плечо.
Боль в лучезапястном суставе заставила разжать пальцы. Меч выпал, но не коснулся пола, а автоматически вернулся в ножны. Цзян Аньсюэ с грохотом рухнул на спину, от удара о каменную плитку едва не вылетели суставы.
Не теряя ни секунды, он вцепился в воротник Чжугэ Хуайнина, упёрся стопой ему в живот и, сделав мощный кувырок назад, перевернул противника, прижав его к полу. Правая рука взвилась, из ножен показалось стальное лезвие, нацеленное прямо в горло. Чжугэ Хуайнин дернулся в сторону — Мурасамэ вошел в бетон, раздробив облицовочную плитку.
Тяжело дыша, Чжугэ Хуайнин хрипло усмехнулся:
— Твоё табу — нельзя оглядываться?
В глазах Цзян Аньсюэ вспыхнул холод.
— Надо же, заметил. Что ж, раз мы так любезны... Дай угадаю: твоё табу — боязнь света?
Брови Чжугэ Хуайнина дернулись. Цзян Аньсюэ мельком взглянул на полосу лунного света, падающую из дальнего окна:
— Во время драки ты отчаянно избегал этой полосы. Слишком очевидно.
На лице юноши мелькнула злая язва:
— Что ж, теперь мы знаем секреты друг друга. Всё честно.
— Осталось десять минут, — Цзян Аньсюэ сжал кулак и ударил противника в лицо.
Чжугэ Хуайнин увернулся, пытаясь извлечь выгоду из движения и вырваться наверх. Но Цзян Аньсюэ разгадал замысел. После короткой яростной возильни оба отвесили друг другу по пинку и разлетелись в разные стороны.
Это был не финал, а лишь начало нового раунда.
Чжугэ Хуайнин нападал исключительно со спины, вынуждая Цзян Аньсюэ обернуться. Цзян Аньсюэ же упорно теснил его к окнам, пытаясь загнать под губительные лучи.
В пылу схватки Цзян Аньсюэ удалась подсечка. Он зажал шею Чжугэ Хуайнина локтевым сгибом, увлекая его за собой прямо к оконному проёму, но именно в этот миг луну затянуло тучей. Коридор снова погрузился в мрак.
Ну и везение...
Чжугэ Хуайнин чуть не расхохотался. Врезавшись стопами в стену, он со всей силы ударил спиной в грудь Цзян Аньсюэ, отчего тот с размаху налетел позвоночником на выпирающий подоконник.
Хватка разжалась. Чжугэ Хуайнин мгновенно развернулся и всыпал кулаком прямо в раненое плечо. Воспользовавшись тем, что соперник задыхается от боли, он мощным толчком вышвырнул Цзян Аньсюэ в окно.
Внезапная потеря опоры мгновенно протрезвила Цзян Аньсюэ. На автомате он мертвой хваткой вцепился в галстук Чжугэ Хуайнина: если падать, то только вместе!
Тучи на небе расступились, открывая серебряный диск луны. Чжугэ Хуайнин впал в оцепенение и дернулся было назад, но тяжесть повисшего на нем Цзян Аньсюэ не оставляла шансов. Чтобы не вылететь на свет целиком, ему пришлось утягивать врага обратно в тень.
В момент, когда часы пробили два часа ночи, Цзян Аньсюэ уже сумел подтянуться и взобрался на подоконник. Чжугэ Хуайнин, понимая, что ограничение снято, решительно рванулся вперед, чтобы сбросить его окончательно.
В эту самую секунду Цзян Аньсюэ сам разжал пальцы и шагнул в пустоту.
Чжугэ Хуайнин не успел затормозить — его корпус по инерции перевалился через рамку окна. Пользуясь этим, Цзян Аньсюэ изо всех сил дернул за галстук, превозмогая адскую боль в разорванных мышцах плеча, вытащил противника наружу и разом разжал руки.
Десятый этаж.
Внизу раздался глухой, тяжелый удар.
[Общесерверное объявление: Поздравляем игрока особого класса Цзян Аньсюэ с ликвидацией игрока особого класса Чжугэ Хуайнина! Награда за ликвидацию — 200 миллиардов игровых очков.]
Цзян Аньсюэ цеплялся пальцами за бетонный выступ. Собрав остатки сил, он кое-как влез обратно на подоконник и бессильно вывалился в коридор.
Всё тело превратилось в сплошную гематому. Не понимая, что цело, а что сломано, он лежал на полу пустующего здания и жадно глотал воздух.
* * *
Зал отдыха
— Чжугэ Хуайнин мёртв?!
— Ничто не вечно. Даже у признанных мастеров бывают промахи. Я думал, срезать его сможет только Дунфан Ричу, а тут какой-то Цзян Аньсюэ...
— Награда за голову Цзян Аньсюэ подскочила до трехсот миллиардов.
— А Дунфан Ричу? Он хоть что-то делает в этой игре?
— Да нет, сидит тихо. У него по-прежнему пятьсот миллиардов.
Молодой человек с чашкой кофе заметил:
— Верхушка списка не менялась годами. Едва появился Цзян Аньсюэ — с ходу занял третье место, а теперь убрал и второго. Как думаете, если они сойдутся с Дунфаном Ричу, кто кого?
Женщина с бокалом красного вина прищурилась:
— Заманчиво. Мне тоже любопытно.
— Ха-ха-ха! Делайте ставки, господа! Принимаю прямо сейчас!
Парень с кофе кивнул:
— Ставлю миллиард на Дунфана Ричу. Вот карта, переведите выигрыш на мой счёт в мире живых.
— Я тоже за Дунфана. Всё-таки десять лет держит титул «Императора». Цзян Аньсюэ хорош, но он здесь всего год.
— Верно сказано.
— Согласен.
Женщина поставила бокал на стол:
— Пора менять власть. Десять миллиардов на Цзян Аньсюэ. Спасибо.
* * *
Любое движение отзывалось дикой болью. Цзян Аньсюэ сел, прислонившись к стене, и постарался выровнять дыхание — ребра с обеих сторон трещали при каждом вдохе.
Левое плечо пропиталось кровью и совсем онемело. Посидев немного и восстановив силы, он поднялся, держась за стену, и целых полчаса брёл до медкабинета.
Врачебный пункт был оснащён на славу: шкафы ломились от медикаментов.
Цзян Аньсюэ взял спирт, бинты, обезболивающее, антибиотики и одноразовый хирургический набор. Обработав и зашив рану, он перелил себе пакет крови на 1000 мл и достал из шкафа чистую школьную форму, оставленную для учеников.
Переодевшись, он лег на кушетку, решив перевести дух перед возвращением в общежитие.
В этой игре ранения означали огромную уязвимость. Помимо стычек с другими игроками, серьёзной угрозой оставалась физкультура и утренние пробежки. Стоило радоваться, что ноги остались целы — пропуск пробежки грозил моментальным списанием учебных баллов.
Часы показывали почти четыре утра.
Цзян Аньсюэ накрылся одеялом с головой. Он уже начал погружаться в сон, как вдруг едва слышные шаги заставили его мгновенно очнуться. Он взвился на кушетке, выбросив руку вперёд — лезвие меча блеснуло в темноте...
— Это я, я! Свои! — Лу Чжань отскочил на пару шагов, втянув голову в плечи.
Цзян Аньсюэ опустил клинок.
Лу Чжань выглядел чрезвычайно взволнованным:
— Я слышал оповещение! Ты реально пришил Чжугэ Хуайнина?!
Цзян Аньсюэ вздохнул:
— Угу.
— Ну ты даёшь! Одолеть самого Теневого Убийцу!
— Чудом выкарабкался, — устало отозвался Цзян Аньсюэ.
— Главное — победа! — Лу Чжань подошёл ближе и потянул носом. — Ранен?
— Сам дурак, — Цзян Аньсюэ снова откинулся на подушку.
— В смысле?
Цзян Аньсюэ в двух словах обрисовал суть способности Чжугэ Хуайнина.
— Жесть... — выдохнул Лу Чжань. — Повезло, что ты не метил ему в горло, а то сам бы без головы остался.
Он почесал нос и уже серьёзным тоном добавил:
— Ты хоть и переоделся, но от тебя разит антисептиками за версту. В общагу сейчас лучше не суйся. Если остальные пронюхают, что ты ранен, тебе конец.
— Понимаю.
Видя, что Цзян Аньсюэ погружён в свои мысли, Лу Чжань придвинул пластиковый стул и сел рядом:
— О чём думаешь?
О том луче света.
Цзян Аньсюэ закрыл глаза. Хоть огонек и заманил его в лифт, он точно не был сообщником Чжугэ Хуайнина.
Откуда взялся этот свет? Кто его направил? И куда хотел привести?
До шестого этажа можно дойти пешком. Выше находятся лишь учительские кабинеты и конференц-залы.
Цзян Аньсюэ сел на кровати:
— Надо поговорить с местным врачом.
— Чего? — не понял Лу Чжань.
— Избитые ученики из категории «овец» явно получали травмы. Одно дело синяки, а если кому-то выбили зубы или сломали ребра? Они должны были идти в медпункт.
— Точно! Идем прямо сейчас? Или ты отдыхать собрался?
— Не надо отдыха.
Цзян Аньсюэ вышел из кабинета и постучал в соседнюю дверь дежурного врача.
Спустя паузу изнутри донесся сонный голос:
— Кто там?
— Доктор, у меня бессонница. Дайте снотворное.
Замок щелкнул, и на пороге появилась молодая женщина в белом халате. Тря отёкшие веки, она проворчала:
— Заходи, распишешься в журнале. Снотворное просто так не выдают, выделю одну таблетку.
Цзян Аньсюэ вошел, Лу Чжань юркнул следом.
Врач окинула парня раздраженным взглядом:
— А тебе что надо?
— Голова раскалывается, — с ходу соврал Лу Чжань. — Дайте анальгин.
Пока женщина заполняла бланк, Цзян Аньсюэ спросил без экивоков:
— Доктор, вы знали Чэн Юя?
Рука с ручкой замерла. Женщина подняла глаза на Цзян Аньсюэ:
— Он приходил сюда пару раз.
— Вы спрашивали, откуда у него травмы?
— Сказал, сам упал.
— И вы поверили?
— Нет конечно, — врач невольно сжала кулаки. — От падения с лестницы таких следов не бывает. Вся морда в кровоподтеках, на теле живого места нет от гематом. Его явно били чем-то тяжелым, хватали за тело и...
— И что?! — подался вперед Лу Чжань.
— Я осмотрела его, пока он спал под капельницей...
Цзян Аньсюэ внимательно слушал, но врач внезапно замолчала:
— А вы-то ему кто?
— Друзья, — отрезал Цзян Аньсюэ. — Мы жили в одной комнате.
Женщина с подозрением переводила взгляд с одного на другого:
— И что вам известно?
— Про «Парк развлечений» слышали? — сжимая губы, спросил Цзян Аньсюэ.
Врач вздрогнула, на её лице отразился откровенный испуг.
— После поездки туда Чэн Юй замкнулся в себе, — продолжил Цзян Аньсюэ. — Перестал общаться со всеми, а потом выбросился из окна. Я просто хочу узнать правду.
— Скажите всё, что знаете! — добавил Лу Чжань. — Чэн Юй умер не своей смертью. Молчать об этом — всё равно что покрывать ублюдков! Не боитесь, что его дух придет за вами?
Эти слова окончательно выбили женщину из колеи:
— Моя совесть чиста! Мне нечего бояться!
Цзян Аньсюэ молча смотрел на нее холодным, тяжелым взглядом.
Врач заерзала на стуле:
— Я видела его от силы пару раз, парень был молчаливым. Во второй его приход я обнаружила... разрывы и гематомы в интимных зонах.
— Чего?! — обомлел Лу Чжань.
— Похоже, Чэн Юй подвергся сексуальному насилию.
— Он не говорил, кто это сделал? — быстро спросил Цзян Аньсюэ.
— Нет! Если бы я сама не увидела, он бы ни за что не признался.
— А Мо Сяолань и Тан Гуань? — продолжил допрос Цзян Аньсюэ. — Они приходили?
— Про Мо Сяолань не знаю, а Тан Гуань бегала постоянно. Вся в синяках, как и Чэн Юй. И у нее... при первом же осмотре я увидела те же следы насилия.
У Лу Чжаня от злости перекосило лицо:
— Творится такой ад с детьми, а вы палец о палец не ударили?!
— А что я могла сделать?! — взмолилась врач. — Они сами молчали! Пошла бы я качать права, меня бы просто выставили отсюда!
— Вы ведь знаете, что такое «Парк развлечений»? — Цзян Аньсюэ навис над ней.
Женщина побледнела и отвернулась.
— Это место преступления? — давил Цзян Аньсюэ. — Если жертва покорно терпит издевательства, главный дает ей флакон духов? И этот «главный» — тот самый насильник?
Врач подскочила со стула:
— Я обычный наемный работник! Не надо навешивать на меня чужие грехи!
— Кто этот отморозок? Где находится этот «Парк»? — продолжал штурм Цзян Аньсюэ. — Позволить себе такие духи может не каждый. Это явно не кто-то из учеников. Кто-то из учителей? Я общался с мужским составом: дорогой парфюм носят двое учителей.
— Я заглядывал к ним в комнаты, — вмешался Лу Чжань. — Обычная дешёвая туалетная вода. Если в школе процветает такое, а педагоги закрывают глаза... Дело в том, что у организатора слишком много власти? Вы просто боитесь его?
Цзян Аньсюэ наклонился к самому уху врача:
— Директор?
Женщина задрожала всем телом и тяжело опустилась обратно на стул, не в силах вымолвить ни слова.
По институту разнеслась утренняя сирена. Настало время утренней сборки на стадионе.
Оглянувшись на сломленную женщину, Цзян Аньсюэ понял: его догадка подтвердилась процентов на восемьдесят.
Та девчонка-неформалка говорила, что Лиань Тин, Мо Сяолань и Тан Гуань «делили одного мужика». Сначала это казалось обычным подростковым любовным треугольником, но реальность оказалась куда чернее.
[Вы успешно продержались 2 дня. Погибло игроков: 51.]
Утренняя пробежка прошла без происшествий.
Изголодавшиеся игроки повалили в столовую. Цзян Аньсюэ взял рис, суп, салат и две порции баклажанов с чесноком. Поделившись с Лу Чжанем, он тихо заговорил:
— Во время обеденного перерыва я пойду в кабинет директора.
— Я с тобой, — отрезал Лу Чжань, уплетая еду.
— Если директор — главный виновник, то «Парком развлечений» может быть его кабинет или личные апартаменты.
— Директор выбирает жертву, измывается, а потом дарит духи... Но почему обычные классы так жестоко гнобят этих «овец»?
— Все «овцы» были из элитных классов.
— Думаешь, обычники им просто завидуют? Типа классовая ненависть и зависть к привилегиям? — хмыкнул Лу Чжань. — Я же говорю, конченная система!
Цзян Аньсюэ отпил супа и вдруг спросил:
— Вчера воспитатель приносил торт. Ты ел?
— Не стал рисковать. А ты?
— Тоже нет. Значит, на физкультуре сегодня мы снова в одной теме.
Утренние уроки пролетели быстро. Едва прозвенел звонок на обед, Цзян Аньсюэ и Лу Чжань поднялись на верхний этаж.
Остановившись у заветной двери, Лу Чжань кивнул на вывеску:
— Реально входишь? Ученикам сюда нельзя, сразу баллы снимут!
Цзян Аньсюэ без колебаний толкнул дверь.
Стоило ему переступить порог, как в голове прозвучал голос системы:
[Уважаемый игрок особого класса Цзян Аньсюэ, вы нарушили правила для учащихся и без разрешения вошли в кабинет директора. Штраф: -5 учебных баллов. Текущий баланс: -5. При достижении -15 баллов вы будете отчислены.]
Ожидаемо.
— Пожди снаружи, — бросил он Лу Чжаню.
Кабинет оказался огромным и светлым. Напротив входа стоял массивный стол, пред ним — мягкие кресла. Стены заставлены книжными шкафами и увешаны грамотами школы и личными наградами директора.
В углу находилась гардеробная, ведущая в приватную комнату отдыха. Внутри располагалась двуспальная кровать, плазменный телевизор и зашторенные стены.
Цзян Аньсюэ подошел и дернул шторы.
За ними скрывались два огромных зеркала во всю стену, расположенных строго друг против друга.
Оказавшись между ними, Цзян Аньсюэ увидел бесконечный коридор собственных отражений. Зеркала дробили свет, затягивая в нереальный рекурсивный омут. От этого зрелища мгновенно закружилась голова.
Приступ тошноты и дикой боли ударил в макушку. Цзян Аньсюэ с ужасом заметил, как отражения в зеркалах начали протягивать к нему свои руки, пытаясь затащить внутрь!
Он рванулся назад, но спину обдало холодом. Обернувшись, он увидел, что из второго зеркала тоже лезут сотни бледных, высохших рук с лопнувшими венами, из которых сочилась густая кровь.
Эти руки вцепились в его одежду, сжали горло, ноги, корпус и с нечеловеческой силой потащили в глубину стеклянного массива!
Его затянуло внутрь.
Зеркальный лабиринт состоял из бесконечных слоев. Впереди и сзади плодились тысячи абсолютно одинаковых сцен с кровавыми руками. В сознании вспыхнул дикий, парализующий вопрос: кто он такой?
Настоящий ли он человек или просто чье-то отражение?
Какая из этих тысяч копий — настоящий Цзян Аньсюэ?!
Может, он сам фальшивка, а они настоящие? Или фальшивки абсолютно все?!
Бесконечный коридор увлекал его на самое дно.
[Игрок особого класса Лу Чжань запрашивает голосовую связь. Лимит: 3 минуты.]
«Цзян Аньсюэ! Цзян Аньсюэ, ты где?! Ты меня слышишь?!»
Цзян Аньсюэ вздрогнул и посмотрел на свои руки. Он сам не заметил, как уперся ладонями в зеркальную поверхность, повторяя движения отражений!
Сбросив с себя оцепенение, он в два прыжка подлетел к окну и задернул тяжелые шторы, закрывая зеркала.
Спина была мокрой от ледяного пота, сердце бешено колотилось, а в ушах стоял такой гул, что к горлу подступила тошнота. Едва удерживаясь на ногах, он добежал до туалета и зашелся в сухом кашле над раковиной.
Голос Лу Чжаня продолжал раздаваться из динамика:
«Цзян Аньсюэ! Что с тобой?! Что произошло?!»
Цзян Аньсюэ включил воду, умылся и, едва переводя дыхание, опустился на крышку унитаза:
— Ловушка... Ментальная...
«Чего?!»
— Ментальная ловушка... Кажется, это Дунфан Ричу...
«Ты встретил Дунфана Ричу?! Цзян Аньсюэ, слушай меня, я сейчас...»
— Лу Чжань, — Цзян Аньсюэ нажал кнопку слива и под шум воды холодно чеканным тоном произнес: — Ты ведь органически не переносишь чеснок, верно?
«Ну да, у меня же аллергия на него! Да к черту чеснок, я говорю, меня...»
— Администратор, отключи связь.
Игнорируя протесты системы, Цзян Аньсюэ оборвал вызов. Он подкрался к двери туалета и замер, прислушиваясь к звукам в комнате.
— Цзян Аньсюэ? — донесся издалека голос Лу Чжаня.
Цзян Аньсюэ вытолкнул дверь:
— Я здесь.
Ло Чжань вздрогнул, будто от испуга, и осмотрел его с ног до головы:
— Ну и рожа у тебя... Живой?
— В порядке. Вон там два огромных зеркала.
Цзян Аньсюэ достал телефон и сфотографировал каждый угол. Затем выдвинул ящик тумбочки — внутри лежала роскошная коробка, набитая флаконами того самого парфюма.
Точно такие же духи были у Лиань Тина и остальных.
Поколебавшись, Цзян Аньсюэ прихватил два флакона с собой.
Выйдя в основную комнату, он показал снимки Лу Чжаню.
Тот скривился от отвращения:
— Огромная кровать и зеркало во всю стену... Этот урод устраивал себе полноценное шоу?
— Под кроватью стоит сейф, — добавил Цзян Аньсюэ. — Там полно дисков и флешек.
Он запустил запись на найденном портативном плеере.
То, что они увидели, лишь подтвердило худшие догадки. Некоторые твари искренне считают людей своей собственностью, наслаждаясь безнаказанностью и записывая свои мерзости на скрытую камеру, чтобы пересматривать на досуге.
На флешках стояли номера — обычные школьные идентификаторы.
Цзян Аньсюэ быстро нашел файлы с именами Чэн Юя, Лиань Тина, Мо Сяолань и Тан Гуань.
На видео директор называл жертв «овечками», а свой зал отдыха — «Парком развлечений». Он глумился над Лиань Тином, открыто угрожая, что сломает ему жизнь, если тот хоть кому-то заикнется. Стыд перед ровесниками, слезы родителей, внимание прессы — тринадцатилетний подросток просто не смог вынести такого давления.
Все они предпочли молчать.
Директор гладил сломленного парня по бедру и со смешком приказывал: «В следующий раз приведи мне новую овечку, а не то я сопру шерсть с тебя одного».
Спустя три дня Лиань Тин привел в кабинет Чэн Юя...
Лу Чжань вырвал телефон из рук Цзян Аньсюэ и указал на часы:
— Вечером досмотрим. Уроки начинаются.
Видеозаписей было слишком много. Вернувшись в класс, они дождались звонка на физкультуру.
На этот раз занятие должно было проходить на волейбольной площадке.