Во всех играх, в которых участвовал Цзе Янь, выживал только он один.
За исключением самого первого, обучающего этапа, каждый заезд заканчивался полной гибелью команды. И союзников убивали вовсе не призраки — их уничтожал он сам.
Лишь он должен был доходить до финиша. Цзе Янь жаждал наивысших оценок, максимума игровых очков и безудержного драйва, а главное — залитых кровью, извращённых сцен бойни.
Свинец с ревом вырвался из черного жерла. Каким бы стремительным ни был Цзян Аньсюэ, уклониться от выстрела из револьвера, где пуля несётся со скоростью триста метров в секунду, почти невозможно. Выстрел опалил прядь у виска, чиркнул по ушной раковине и оставил дымящийся, кровавый ожог.
— Ого-го? — Цзе Янь склонил голову набок и противоестественно по-детски захихикал: — Увернулся? Ничего себе! Впрочем, неважно. Давай ещё разок! Чёрт, до чего же я взвинчен!
Грянул двойной залп. Цзян Аньсюэ ушёл из-под огня плоским кувырком, нырнув за массивный диван. Обе пули глухо возились в набитой хлопком обшивке.
Внезапная вспышка насилия парализовала всех, кроме Мин Сянчжао.
— Чего застыли, идиоты?! — венецианским ревом выкрикнул Мин Сянчжао. — Бегите!
— Не уйдёте, — хохотнул Цзе Янь.
Вскинув револьвер, он перевёл ствол на Руби. Почти не целясь, вскинув оружие лишь по боковому зрению, он нажал на спуск.
Свинец размозжил череп. Руби даже пикнуть не успела — её тело твёрдой колодой рухнуло на пол, мгновенно утратив признаки жизни.
Джеймс, воспользовавшись этой паузой, рванул прочь.
Мин Сянчжао бросился следом за ним на второй этаж. Цзе Янь не торопился: он лишь лениво постучал рукоятью револьвера по виску. С огнестрелом в руках он превратился в главный баг этой испытательной зоны — при желании он мог бы положить всех за пару минут.
Так почему он не сделал этого раньше?
Будь Цзе Янь и Джон Мор в сговоре, устроить бойню и перебить всех участников им не составило бы ни малейшего труда.
Неужели существуют жесткие ограничения на убийство?
Днём никто из игроков не погиб... Значит, нападать им дозволено исключительно ночью?
— В награду за то, что раскусили меня, так и быть, поделюсь ценной информацией! — неспешно поднимаясь по ступеням, выкрикнул Цзе Янь. — Во-первых, я без понятия, кто такой Джон Мор. Администраторы вовсе не так добры, чтобы сливать мне его личность. Так что гадайте сами!
Во-вторых, Роберта я прикончил исключительно ради самосохранения. Я Предатель, а не бессмертный бог, так что ради собственной безопасности был обязан убрать потенциальную угрозу.
В-третьих, правила игры запрещают нам убивать днём — охота открыта только ночью. Я не устраивал пальбу раньше лишь потому, что рассчитывал посмотреть бесплатный спектакль: думал, Джон Мор будет резать вас одного за другим, а я в конце просто подберу сопли за выжившими.
Ну и в-четвёртых: Лоу Ду уделал именно Джон Мор. А уж как он это провёрнул... ха-ха, ломайте головы сами! Кстати, сейчас одиннадцать тридцать вечера. Будьте настороже, ребятки: как только пробьёт полночь, Джон Мор превратится в настоящий кошмар!
— Ублюдок! Чертов психопат, сука! — на бегу орал Джеймс.
Мин Сянчжао мчался впереди, указывая на дверь в самом конце коридора:
— У него огнестрел! Заскочим в комнату, забаррикадируемся и отсидимся! Чёрт... а куда делся Цзян Аньсюэ?!
— Да плевать на него! — в панике заверещал Джеймс. — За нами по пятам жмёт маньяк! Этот парень либо уже труп, либо сбежал. О своей шкуре подумай, дурак!
Шаги убийцы гулко разносились по коридору.
— И кого же Джон Мор выберет сегодня своей жертвой? — надменно пропел Цзе Янь. — Каэля? Джеймса? Мин Сянчжао? Или решит утереть сопли Лоу Ду, который вечно суёт нос не в свои дела? Советую вам словить от меня пулю в лоб, мальчики. Поверьте, Джон Мор церемониться не станет: он переломает вам кости, содрёт кожу, а мясо с жиром порубит на фарш для пирогов...
От этих слов у Джеймса мороз пробежал по коже, нога подкосилась, и он едва не грохнулся навзничь.
— Ах да, кто же у нас Джон Мор? — долетел глумливый голос Цзе Яня. — А вдруг это Мин Сянчжао?
Джеймс застыл как вкопанный. В его взгляде, устремлённом на Мин Сянчжао, вспыхнула дикая смесь ужаса и подозрения.
Цзе Янь смотрел на двух крыс, панически мечущихся в глубине коридора, и его губы растянулись в лисьем оскале:
— Кухарь, работающий за гроши... Какая простая, какая размытая биография! Не слишком ли топорно состряпано персонажное прикрытие, а?
— Не слушай этого урода! — вспыхнул Мин Сянчжао. — Я не Организатор!
Джеймс оказался в смертельной ловушке. Спереди — Мин Сянчжао, подозреваемый в роли Организатора, сзади — отбитый на всю голову психопат с револьвером. Куда бежать?! Что делать?! Как, черт возьми, спасти свою жизнь?!
Цзе Янь смаковал каждую секунду этой агонии. Не торопясь спускать курок, он с усмешкой подлил масла в огонь:
— Осталось пятнадцать минут! Крис поистине ужасен, хэ-хэ!
"Корчись! Мучайся! Тебе всё равно конец! Спереди Организатор, сзади я — мы играем в одной команде, и наша цель — раздавить тебя, растоптать, сжечь дотла! Выхода нет, давай, ломайся, сходи с ума!"
Ярость захлестнула Мин Сянчжао. Заметив, что Джеймс окончательно впал в ступор, он рявкнул:
— Включи мозги, кретин! Джон Мор убил Андреа! А когда она погибла, я находился вместе с Цзян Аньсюэ!
Джеймс опомнился, будто его облили ледяной водой. Чертыхаясь, он рванул к Мин Сянчжао, и оба юркнули за поворот коридора.
Улыбка на лице Цзе Яня мгновенно угасла, а взгляд стал ледяным.
Джеймс бежал, спотыкаясь и падая. Проклятье! За что?! За какие грехи он попал в этот ад?! На стройке работали десятки людей — почему же долбаный кирпич сорвался именно на его голову?! Почему даже после смерти ему не дали переродиться, а швырнули в эту преисподнюю играть в смертельные игры?!
— А-а-а!
Он бежал слишком слепо, слишком отчаянно. Зацепившись ногой, Джеймс растянулся на полу. Лодыжку пронзила дикая боль. Он беспомощно поднял голову: Мин Сянчжао уходил всё дальше, а за спиной уже рокотали тяжелые шаги убийцы. Волна животного ужаса накрыла его с головой, и Джеймс взмолился, захлебываясь слезами:
— Спаси меня! Я не хочу умирать! Пожалуйста, спаси!
Впрочем, он понимал: мольбы бесполезны. Пройдя несколько смертельных испытаний, Джеймс до костей прочувствовал всю гниль человеческой природы. Деньги и власть сводят людей с ума, что уж говорить о вопросе жизни и смерти?
Когда рушится мир, каждый сам за себя. На его памяти были десятки других участников. В самом начале кто-то ещё пытался проявлять сострадание, помогать слабейшим... Но постепенно все черствели. Зачем слушать голос совести, если на кону твоя собственная шкура?
Жизнь одна, потеряешь — не вернёшь. А что такое совесть? Её в карман не положишь и на хлеб не намажешь.
Легко рассуждать об этом, находясь в безопасности.
Но стоит самому оказаться на грани, как ты начинаешь судорожно ждать спасителя.
Даже тварь дрожащая цепляется за жизнь.
Он так не хотел умирать...
— Поднимайся! — Мин Сянчжао вернулся. Подхватив Джеймса под мышки, он взвалил его руку себе на плечо и изо всех сил потащил травмированного спутника к ближайшей двери.
Заскочить в комнату, захлопнуть створку, повернуть ключ и придвинуть тяжеленный шкаф — всё это было проделано единым, отчаянным порывом.
Сидя на полу и тяжело дыша, Джеймс ошарашенно смотрел на взмыленного Мин Сянчжао.
— Зачем... зачем ты вернулся за мной? — пролепетал он.
Мин Сянчжао, набив по дороге немало синяков, поморщился и потер ушибленную поясницу:
— Чтобы убить, мотив нужен. А чтобы спасти человека — разве требуются причины?
Джеймс обомлел. Слезы рекой потекли по его щекам:
— Ты... ты действительно хороший человек.
[Вы успешно продержались 36 часов. В игре осталось 5 игроков.]
Пробило полночь. Раздался глухой, зловещий гул часов.
И одновременно с последним ударом в коридоре зазвучали тяжелые, чеканные шаги. Раздался сокрушительный удар! Дверная рама жалобно треснула, а придвинутый к ней шкаф содрогнулся всем своим весом.
Мин Сянчжао и Джеймс вздрогнули и испуганно переглянулись.
Кто там?!
Цзе Янь?
Нет, исключено. У Цзе Яня не хватило бы духу и физической мощи на подобный таран. Да и походка снаружи принадлежала кому-то другому.
Цепляясь за стену, Джеймс с трудом поднялся на ноги. Лицо его позеленело от ужаса:
— Это Джон Мор?!
— Джон Мор может нападать только ночью, — быстро заговорил Мин Сянчжао. — Но он не перебил всех нас в первую же ночь. Значит, у него есть лимит на количество жертв — он не способен совершать убийства одно за другим без перерыва!
— Андреа погибла в шесть вечера... — подхватил Джеймс. — Сейчас ровно полночь. Прошло ровно шесть часов! Неужели кулдаун — шесть часов?!
Его нервы были на пределе; с каждым новым ударом в дверь сердце заходилось в бешеном ритме.
— Точно... Так и есть! Иначе он давно бы нас прикончил! — Джеймс ковылял за спину Мин Сянчжао. В его глазах вспыхнул жестокий, звериный огонек.
Дверная коробка под непрерывными таранами трещала по швам. Шкаф со скрипом отползал в сторону, а расширяющаяся щель уже открывала вид на нечто жуткое, иссиня-черное и неоформленное.
У Джеймса от ужаса перехватило дыхание. Он опустил руку в карман куртки, фиксируя безумный взгляд на защищённой лишь тонкой тканью спине Мин Сянчжао.
— Брат Мин... Ты правда хороший человек, — сипло и негромко произнёс Джеймс. — Так добейся же своей доброты до конца! Помоги мне! Я... я буду помнить тебя до самой смерти!
— Что?.. — Мин Сянчжао успел только полуобернуться, как в поясницу вонзилось лезвие.
Острая боль обожгла внутренности. Горячая кровь хлынула по бедрам, за секунды превращаясь в алое озеро на полу.
Охая от муки, Мин Сянчжао зажал рану на животе и рухнул на колени. Он смотрел на предателя со смесью шока и немого вопроса:
— Ты... почему?..
— Выигранные тобой шесть часов я потрачу с умом, — отрезал Джеймс. — Я найду слабость Организатора и выживу любой ценой. А когда вернусь в Мир живых, обязательно поставлю тебе пышный памятник. Спасибо за всё, брат Мин.
Схватив стул, Джеймс с силой выбил окно. Второй этаж — падать невысоко. Опытным движением он перемахнул через подоконник, мягко спружинил при приземлении и не получил ни единой царапины.
Напор снаружи возрос кратно. Сквозь дыру в двери просунулась скрюченная конечность, пытавшаяся выломать оставшиеся доски.
Мин Сянчжао разглядел её во всех подробностях: иссохшая, с обугленной и изъеденной язвами кожей, будто её грызло стадо голодных тварей. На пальцах вовсе не осталось плоти — лишь оголённые, залитые свежей кровью суставы.
Бежать было некуда. Кухонный нож Джеймса вошёл глубоко в живот, повредив внутренности. Мин Сянчжао обливался холодным потом, а тело сотрясала крупная дрожь от стремительной потери крови.
Монстр уже проламывал остатки баррикады. Тяжёлый шкаф с грохотом отлетел, а дверное полотно разлетелось в щепу.
Почему? Ну почему всё так?
Доброта действительно не приносит ничего, кроме предательства?
Мин Сянчжао издал горький, надрывный смешок. Пожалел ли он о содеянном? Поразмыслив мгновение, он не смог дать однозначного ответа.
Он жалел, что спас именно Джеймса — тварь, ответившую ударом в спину. Но он не жалел о самом порыве спасти человека.
Будь весь мир сплошь состоящим из эгоистов и хладнокровных тварей, сам он давно был бы мёртв. В конце концов, разве не благодаря чужой милости и неспособности пройти мимо он сам когда-то остался в живых?
Он свято верил: относись к людям с добром, и оно обязательно вернётся.
Хотя... подобным душевным соплям точно не место в Играх Жёлтых Источников.
Мин Сянчжао усмехнулся собственной наивности. И всё же он прожил честную жизнь, ни разу не поступившись совестью. Даже оказавшись в этом аду, он не опустился до подлости. По крайней мере, перед самим собой его совесть была чиста.
Он жил не зря. И если придётся сгинуть — он шагнёт в преисподнюю без стыда.
Дверь наконец рухнула. В комнату вместе с ледяным сквозняком ворвался сноп яркого пламени и обжигающий жар.
Раздался дикий, нечеловеческий вопль. Тяжёлые шаги стремительно удалились по коридору. Ворвавшийся сквозь разбитое окно метельный ветер развеял гарь и немного заглушил запах крови.
В комнату переступил человек с пылающим факелом в руке. Окинув помещение настороженным взглядом, он приблизился и опустился на корточки подле Мин Сянчжао:
— Живой?
С трудом разлепив веки, Мин Сянчжао попытался сфокусировать расплывающийся взгляд.
Перед ним стоял Цзян Аньсюэ.
"Ну вот, видать?.." — с тихим восторгом подумал Мин Сянчжао.
Хороших людей на этом свете всё-таки больше.