— Ученики! Вы усердно трудились целый день, так что пора размять косточки и передохнуть. Сыграем в одну игру! — Завуч выкатил на середину площадки складную тележку и достал оттуда волейбольный мяч. — Вы и сами уже догадались: раз уж мы собрались на спортивной площадке, то играть будем в волейбол. Но обычный волейбол вы сотни раз отрабатывали на уроках физкультуры, а у нас тут игра. Значит, добавим немного новшеств.
Завуч сделал паузу, обведя присутствующих стеклянным взглядом.
— Всего мячей тринадцать. И овечек сегодня — ровно тринадцать. Охотники должны выбивать овечек мячами. Овечка, в которую попали, выбывает из игры. Но поскольку охотников много, ради справедливости введём правило: охотникам запрещено касаться овечек. Если овечка осалит охотника, тот выбывает. Правила проще некуда. Ждите моего свистка.
Завуч подбросил мяч вверх.
Снаряд подхватил Гао Сяофэй. Перехватив мяч, он бросил на Цзян Аньсюэ весьма многозначительный, дурной взгляд.
Цзян Аньсюэ и без подсказок понял, что произошло. Опустив глаза, он осмотрел открытые участки кожи: они были сплошь исписаны красной краской — ноликами и крестиками.
Те, кто прошлым вечером отказался от торта, сегодня превратились в овечек.
«Горе от ума, да?» — мысленно усмехнулся он.
Холодная и отстранённая Тянь Сысы тоже взяла из тележки мяч. Слегка взвесив его на ладони, она недовольно нахмурилась.
— Что такое? — спросил Гао Сяофэй.
— Вес странный, — ответила Тянь Сысы.
Гао Сяофэй озадаченно сжал кожаный бок мяча, а затем поднёс его к уху и слегка встряхнул.
— Там внутри будто что-то болтается...
Стоявший неподалёку Лу Чжань оскалился в кровожадной ухмылке:
— Только не говорите, что туда засунули человеческую голову.
Гао Сяофэй от неожиданности вздрогнул. Человека, видавшего виды в кровавых бойнях, испугать было трудно, но от этой мысли его откровенно скрутило от отвращения.
Прозвучал резкий свисток завуча.
Триста семьдесят два ученика против тринадцати овечек.
В ту же секунду школьники, успевшие разобрать мячи, ринулись в атаку.
Став овечкой, игрок терял возможность использовать предметы из снаряжения. На уникальные способности этот запрет не распространялся, что давало Цзян Аньсюэ, чьи силы не имели ограничений, колоссальное преимущество.
Разумеется, при условии, что монстры-NPC вообще дадут им шанс.
Первый мяч с глухим, тяжелым «бум!» ударился о настил прямо возле ног Лу Чжаня. Тот успел отскочить в последнюю долю секунды. Когда снаряд подпрыгнул, на досках остался алый отпечаток размером с пиалу. Пятно до жути походило на свежую кровь.
Гао Сяофэй покрылся мурашками:
— Там и впрямь голова?!
— Вот уж точно подарок судьбы! — расхохотался один из игроков-мужчин. Каждое падение его мяча сопровождалось брызгами густой красной жижи, но парень даже веком не повёл. Его крысиные, слегка раскосые глаза намертво въелись в фигуру Цзян Аньсюэ.
— И не говори! Овечки не могут юзать предметы. Это же чистой воды мишень, которая даже сдачи дать не способна!
Девица с пышной завивкой подхватила с хищным смешком:
— Славься тот, кто успеет первым! Кто завалит Цзян Аньсюэ, мгновенно станет звездой 黄泉游戏!
Мяч с оглушительным свистом рассек воздух, но Цзян Аньсюэ уклонился настолько стремительно, что снаряд не зацепил даже волоска. Это была не пуля: какова бы ни была скорость броска, пределы у неё имелись. Однако численный перевес охотников создавал смертельную угрозу.
Снаряд, пролетев мимо Цзян Аньсюэ, попал в руки стоящему позади школьнику. Тот подбросил его и с размаху впечатал ладонью вперед. Скорость вылета превышала километров восемьдесят в час.
Сил для такого гасящего удара потребовалось немало — парень вполне мог бы бороться за золото в юниорской лиге.
Принимать такие мячи — дело техники, но чтобы выжить, оставалось только бежать.
Увернувшись от трёх мощных атакующих ударов подряд, Цзян Аньсюэ резко сменил траекторию и рванул прямо на игрока с крысиными глазами.
Тот как раз злорадствовал, предвкушая чужую гибель, но когда увидел, что Цзян Аньсюэ несётся на него подобно разъярённому гепарду, в его голове мгновенно вспыхнуло правило: охотник, которого коснулась овечка, сразу выбывает!
Злорадство как рукой сняло. Парень дал дёру, крича на бегу Гао Сяофэю, у которого в руках тоже был мяч:
— Да бей ты по нему! Быстрее!
Гао Сяофэя эта сцена искренне забавила:
— Ага, сейчас! Мы вообще-то конкуренты. С какого перепугу самому красивому и стильному будущему лидеру тебе помогать?
— Дурак! — в панике заверещал тот. — Забыл?! Если охотник не атакует овечек, он сам превратится в овечку!
— А, точно, логично, — протянул Гао Сяофэй. Он небрежно подбросил мяч и швырнул его в сторону ближайшей овечки. — Всё, я атаковал. Ты сам видел!
Игрок с крысиными глазами задохнулся от возмущения:
— Ах ты...
— Не смотри на меня так, будто я твоих родителей прикончил, — фыркнул Гао Сяофэй. — Сам напросился, так что если тебя сейчас помножат на ноль — сам виноват!
Цзян Аньсюэ не ведал жалости к тем, кто жаждал его смерти. Волейбольная площадка была огромной, но сделав семь или восемь кругов по периметру, противник окончательно выдохся. Он замер, упёршись руками в колени и судорожно ловя ртом воздух.
В то же мгновение за сеткой раздался дикий вопль. В одного из школьников прилетел случайный мяч. Ученик упал на пол, обхватив колено, и забился в истерике:
— Спасите! Помогите! Оно грызёт мою ногу!
Мяч со звуком «покатился» в сторону. На ноге парня визуально ничего не было, однако из разорванных брюк сама собой хлынула алая кровь. Ребёнок катался по полу, визжа от нестерпимой боли. Зрительно нападавший оставался невидимкой, но Цзян Аньсюэ чётко услышал мерзкое, влажное чавканье.
Хрустели перемалываемые кости, рвалась плоть. Звуки были столь реалистичными, что к горлу подступила тошнота.
Спустя пару мгновений нижняя часть тела школьника превратилась в кровавую кашу. Кровь брызгала во все стороны, а несчастный, оставляя за собой липкий густой след, беспомощно полз вперёд на одних руках.
Прочие ученики не замечали ничего ужасного. Они продолжали смеяться и резвиться, наслаждаясь долгожданной отдушиной посреди тяжёлых учебных будней.
Когда Цзян Аньсюэ оставалось сделать лишь шаг, чтобы коснуться ублюдка, тот исчез — активировал побег через портативное пространство.
С двух сторон одновременно полетели мячи. Цзян Аньсюэ уклонялся, выискивая момент для контратаки. Освещенная яркими лампами площадка за считанные минуты пропиталась кровью. Каждый удар снаряда о пол высекал фонтаны красных брызг. Дети носились с мячами, их лица светились азартом игры, а сами мячи — липкие, алые, подозрительно мягкие — больше всего походили на человеческие головы, с которыми школьники забавлялись от всей души.
Лу Чжань тем временем успел осалить десятерых учеников. Каждый, кого он касался, мгновенно взрывался кровавым фонтаном. В закрытом зале стоял такой тяжелый, спертый запах свежей потрошини, что кружилась голова.
Запыхавшийся Лу Чжань прискочил к Цзян Аньсюэ:
— Есть идеи? Если останемся тут, нам крышка.
— А у тебя? — не снимая контроля с окружения, отрывисто спросил тот.
— Наружу, — Лу Чжань кивнул на тяжелые двери. — Рискнешь?
— У меня в запасе еще две попытки нарушить устав, — без тени страха отозвался Цзян Аньсюэ.
— Это единственный шанс на победу, — уверенно заявил Лу Чжань. — Списания баллов не будет.
Увернувшись от очередного мяча, пущенного Тянь Сысы, Цзян Аньсюэ рванул к выходу.
На трибуне завуч мгновенно вскинул свисток к губам:
— Эй, ученик! Ты покинул площадку!
Лица резвившихся школьников мгновенно исказились от ярости. Завуч рявкнул во всё горло:
— Немедленно вернись!
Цзян Аньсюэ не думал останавливаться. До дверей оставалось метров десять, когда его нога резко отяжелела. Что-то с силой вцепилось в лодыжку. Потеряв равновесие, он грохнулся на доски. Оглянувшись, он увидел, что его держит окровавленная обрубленная кисть.
Она принадлежала завучу. Еще минуту назад тот выглядел обычным человеком, а теперь превратился в монстра.
Кожа на лице завуча лопалась и гнила прямо на глазах, из вскрывшихся вен потоком валила гнойная кровь. Руки и ноги отвалились от туловища; одна отрубленная кисть погналась за Лу Чжанем, а вторая мертвой хваткой впилась в ногу Цзян Аньсюэ и потащила его обратно в зал.
Пальцы давили с такой силой, что, казалось, вот-вот пробьют кожу и вопьются прямо в кость. Превозмогая резкую боль, Цзян Аньсюэ выхватил клинок и резанул по обрубку. Как он и опасался, хотя Мурасамэ легко рассек кисть надвое, половинки тут же срослись обратно. Цзян Аньсюэ чертыхнулся.
Ключевой NPC. Игроки не могут его убить.
Даже демонический клинок способен дать лишь секунду промедления.
Воспользовавшись этой паузой, Цзян Аньсюэ вскочил и выскочил за дверь.
Отделившиеся конечные части завуча ринулись следом.
Лу Чжань мчался впереди. Вдвоем они на пределе сил добежали от спортзала до учебного корпуса. Лу Чжань, задыхаясь, впечатал ладонь в кнопку вызова лифта, который медленно застрял где-то на десятом этаже.
Цзян Аньсюэ бросил взгляд назад на стремительно приближающиеся куски плоти завуча и крикнул:
— По лестнице!
— Чего?! — Лу Чжаню ничего не оставалось, как побежать следом. — Там же десять этажей!
— У тебя разве не идеальная дыхалка? — мельком глянул на него Цзян Аньсюэ.
Лу Чжань сжал губы и молча налег на ступени. Добравшись до седьмого этажа, он уже дышал как загнанная лошадь. Схватившись за перила, он выстонал:
— У меня... пульс зашкаливает... давление... мозг отключается...
Цзян Аньсюэ выскочил на восьмой и, опершись руками о колени, прошипел между вдохами:
— Отдохни, если устал. Завуч тебя сожрет, и все проблемы разом исчезнут.
— Эй-эй-эй! — Лу Чжань уперся руками в бока и изобразил плачевную мину. — Мы же друзья! Что за жестокость?
— Первый день меня знаешь? — Цзян Аньсюэ неодобрительно смерил его взглядом.
Улыбка на губах Лу Чжаня слегка померкла.
Они один за другим выскочили на площадку десятого этажа. Ноги дрожали, а сердца колотились в груди так, словно готовы были пробить ребра и выпрыгнуть наружу.
Вдруг из темноты пролёта выскочили два круглых предмета. Они обогнали обрубки рук и ног и с сокрушительным треском врезались в стену, выбив в ней дыры глубиной сантиметров в тридцать. Затем, словно стальные шарики, они рикошетом отскочили и со свистом запрыгали по коридору.
Цзян Аньсюэ и Лу Чжань едва успели уклониться. Когда шары со звуком «пинг-понг» покатились по полу, они разглядели их: это были человеческие глазные яблоки!
Разорванный на куски завуч подоспел след в след. Выигрывая доли секунды, Цзян Аньсюэ и Лу Чжань ворвались в кабинет директора.
Кровожадная парящая кисть замерла на месте. Обрубки плоти со скрежетом посыпались на пол, а два глазных яблока бешено закрутились на паркете. Монстр панически боялся этого кабинета. Как бы ему ни хотелось сожрать добычу, он не смел переступить порог и лишь злобно караулил снаружи.
Окончательно выдохшийся Лу Чжань шлёпнулся на диван и отчаянно заколотил по гудящим мышцам бёдер:
— Ох, святые угодники! Если я выберусь из этой игры живым, видит бог, стану веганом!
Цзян Аньсюэ взглянул на наручные часы:
— Осталось тридцать минут. Может, пока есть время, изучим диски директора?
— Не-не-не, — махнул рукой Лу Чжань. — Завуч сюда не пролезет, потому что боялся директора, а вот игрокам на это плевать. Стоит нам увлечься разбором, как кто-то вломится и прихлопнет нас. Впереди вся ночь. Когда выключат свет, я сам к тебе приду.
Цзян Аньсюэ спорить не стал. Когда тягостные полчаса истекли, прозвучал далекий свисток. Спортивный час завершился.
Тому факту, что Цзян Аньсюэ и Лу Чжань выжили в роли овечек, остальные игроки не особо удивились. Скорее, этого и ожидали.
Как-никак, перед ними были топовые игроки Игр Жёлтых Источников. Если бы они копыта отбросили в первые минуты, это выглядело бы странно. Но так даже лучше: если бы их сожрали монстры, огромный куш за их головы пропал бы ни за что.
Все ждали наступления восьми вечера.
В экспериментальном классе действовал жесткий устав: во время вечерней самоподготовки запрещалось выходить даже в туалет. Терпи, хоть лопни.
Достав из стола рулон бумаги, Цзян Аньсюэ стремительно покинул кабинет.
В ту же секунду в голове раздался механический голос:
[Уважаемый игрок особого класса Цзян Аньсюэ! Вы нарушили школьный устав, самовольно покинув класс во время вечерней самоподготовки. Наложен штраф: -5 баллов. Текущий результат: -10 баллов. При достижении -15 баллов вы будете отчислены.]
Выбора не оставалось. Кое-кто пасьянс из глаз с него не сводил, так что пришлось рисковать баллами и использовать поход в туалет как прикрытие.
Коридор был пуст. Во всей школе царила мертвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь шуршанием грифелей о бумагу из-за закрытых дверей. В уборной было настолько пусто, что даже собственное дыхание отзывалось гулким эхом.
Цзян Аньсюэ юркнул в дальнюю кабинку. Присев на крышку унитаза, он негромко произнес:
— Администратор, свяжи меня с игроком Лу Чжанем.
[Соединение установлено. Лимит времени: три минуты.]
— Лу Чжань! Ты меня слышишь? — спросил Цзян Аньсюэ.
В ответ стояла тишина. В душе Цзян Аньсюэ зародилось недоброе предчувствие.
— Лу Чжань?
Когда Цзян Аньсюэ уже решил, что связь оборвалась, из динамика наконец раздался голос:
— То, что видят твои глаза — не обязательно правда. Настоящая угроза этой игры — не правила, а Дунфан Ричу.
Цзян Аньсюэ нахмурился:
— Ты где сейчас?
— В классе, конечно. Сижу, читаю. Самоподготовка же.
— Ты с ним пересекался? С Дунфан Ричу?
—... Может да, а может и нет. Ты же знаешь его способность — контроль разума. Честно говоря, я уже сам не верю собственным воспоминаниям. Перестал верить своим глазам. Запомни: твои глаза, уши, нос и рот могут лгать. Но система — никогда. По крайней мере наш разговор прямо сейчас — настоящий. Тут никто не сможет напустить туману.
Цзян Аньсюэ подсознательно прижал ладонь к груди, где бешено колотилось сердце:
— Ты в какой койке спать лечь должен?
— Да прямо над тобой. На верхней полке.