— Ошиблась Бай Цзин или нет, но при такой кровопотере Сунь Чжоу уже не жилец, — произнёс Цзян Аньсюэ, так и не переступив порог.
Две девушки от ужаса вжались в стену, дрожа всем телом, а Нань Кэ стоял бледный как полотно, не в силах вымолвить ни слова.
Ещё минуту назад человек был жив, а теперь...
Опытный игрок потёр лоб, тяжело вздохнул и с неожиданным одобрением посмотрел на Цзян Аньсюэ:
— А ты хорош, новичок. Даже бровью не повёл.
Цзян Аньсюэ промолчал. Сосредоточившись, он к чему-то напряжённо прислушивался.
Перепуганный до полусмерти Нань Кэ не находил в себе сил снова взглянуть на залитый кровью мужской туалет и на деревянных ногах подковылял к Цзян Аньсюэ:
— Цз-цзян-гэ...
— Тсс, — Цзян Аньсюэ приложил палец к губам, и взгляд его похолодел.
Нань Кэ судорожно сглотнул и понизил голос до шёпота:
— Что там?
— Звук, — поджав губы, отозвался Цзян Аньсюэ. — Пение.
Все замерли, инстинктивно затаив дыхание, и принялись вслушиваться в едва уловимый шорох тишины.
И правда — кто-то пел!
Мелодия звучала жутко, потусторонне. Хриплый женский голос то взмывал до пронзительного визга, то опускался до зловещего шёпота, отчего мороз драл по коже.
Звук нарастал, становясь всё разборчивее, и Цзян Аньсюэ сумел разобрать слова:
«Лучшие друзья за руку идут...
Песенку спою, мясо всё сжую...
Вместе с куклой той сварю кости на бульон...
Падай в бездну, сгинь, в новой жизни будем снова мы вдвоём...»
Леденящий душу напев гулко разносился по промозглому, пустому учебному корпусу. Сквозь приоткрытое окно сквозил сырой ветер, будто невидимая ледяная ладонь касалась затылков, заставляя цепенеть от ужаса.
Бай Цзин, вжавшись в холодную стену, судорожно зажимала рот обеими руками, боясь издать хоть звук и привлечь к себе то, что затаилось во тьме.
— Всё, с меня хватит! Я больше не могу! — внезапно сорвался на истошный крик один из игроков-мужчин. Вырвавшись из рук пытавшихся его удержать спутников, он принялся в истерике размахивать кулаками: — Почему именно я?! Мало того, что сдох, так и после смерти покоя нет — торчи в этом аду и трясись от страха! За что?!
Ветеран, до этого державшийся относительно спокойно, от этой безобразной сцены мгновенно вспылил. Раздражение захлестнуло его с головой. Смерив обезумевшего испепеляющим взглядом, он процедил сквозь зубы:
— Заткнись! Ты уже прошёл одно испытание, считаешься опытным, а ведёшь себя хуже зелёного новичка! Хочешь сдохнуть — пойди и вскройся, нечего панику разводить!
— Да кем ты себя возомнил, Лу Юй?! — взревел тот. — Корчишь из себя ветерана? Если б в прошлый раз брат Мин тебя не вытащил, та тварь давно бы разорвала тебя на куски!
Одной руганью дело не кончилось — потеряв над собой контроль, мужчина с размаху выбросил кулак вперёд.
Лу Юй не сплоховал: ловко уклонился от удара и тут же заехал противнику по физиономии. Между ними завязалась ожесточённая драка.
Оба дрались без пощады, словно насмерть. Впрочем, навыков обезумевшему явно не хватало, и Лу Юй быстро подмял его под себя.
Бай Цзин в панике отпрянула подальше, а две другие девушки бросились их разнимать. Но свихнувшийся игрок уже окончательно потерял рассудок: с налитыми кровью глазами он отшвырнул одну девушку на пол, а второй мёртвой хваткой вцепился в горло.
Бедняжка уже хрипела и задыхалась, когда Цзян Аньсюэ перехватил запястье нападавшего. С виду лёгким, почти небрежным движением он вывернул чужую руку вверх. Раздался тошнотворный сухой хруст выбитого сустава. Захлебнувшись болью, мужчина разжал пальцы; его лицо перекосило от ярости и муки, уподобившись свирепому демону.
Нань Кэ, которого внезапно осенило, пулей метнулся прочь и через полминуты вернулся с мотком верёвки:
— Цзян-гэ, держи!
Лу Юй наконец перевёл дух и вместе с Цзян Аньсюэ скрутил буяна по рукам и ногам, положив конец потасовке.
Уперев руки в колени и тяжело дыша, Лу Юй скосил глаза на распухшее, багрово-синюшное запястье связанного, после чего взглянул на Цзян Аньсюэ:
— Слушай, новичок... Ты единоборствами занимался?
— Просто дури много, — невозмутимо отозвался тот.
Лу Юй усмехнулся:
— Вот уж верно говорят: всё познаётся в сравнении. Опытный боец, а гроша ломаного не стоит рядом с тобой.
Цзян Аньсюэ отнёсся к произошедшему куда спокойнее:
— Под таким колоссальным давлением у любого могут сдать нервы. В этом нет ничего удивительного.
Лу Юй окинул его оценивающим взглядом. В голове зашевелились сомнения:
— Братец, а кем ты в Мире живых работал?
Цзян Аньсюэ сдержанно улыбнулся:
— Я студент.
Лу Юй так до конца и не поверил. Вида крови не боится, хладнокровие железное... Студент-медик, что ли?
Цзян Аньсюэ, однако, развивать светскую беседу не собирался. Повернувшись к Нань Кэ, он спросил:
— Где ты взял верёвку?
— В классе 2-3.
Цзян Аньсюэ тут же развернулся и зашагал по коридору.
Нань Кэ на автомате припустил следом:
— Куда мы?
— В класс 2-3.
— А как же твой напарник? Разве ты не пойдёшь искать его в общежитие?
Цзян Аньсюэ кинул мимолётный взгляд на метку напарника, перемещавшуюся по зданию общежития, и небрежно бросил:
— Сам справится.
Один за другим они вошли в кабинет. Нань Кэ вытащил из-под учительской кафедры пластиковое ведро с инвентарём для уборки — тряпками, щётками и прочим хламом:
— Верёвка лежала здесь.
Вся мебель в кабинете была деревянной и явно видавшей виды: краска по углам парт давно облупилась. Цзян Аньсюэ подошёл к учительскому столу и выдвинул ящик. Внутри лежала толстая пачка исписанных листов.
Нань Кэ вертелся рядом, не в силах усидеть на месте:
— Раз игра требует продержаться всего двенадцать часов, может, нам просто найти укромный угол и переждать?
Цзян Аньсюэ покачал головой:
— В подобных играх всегда скрыты триггеры смерти. Местные призраки не могут убивать игроков просто так, иначе группа полегла бы в первые же минуты. Даже для нечисти действуют правила: пока игрок не нарушит табу, призрак не вправе причинить ему вред.
Нань Кэ осенило:
— Хочешь сказать, Сунь Чжоу нарвался на мину?
— Даже если мы спрячемся, но не поймём, в чём заключается табу, нас всё равно прикончат, — в глазах Цзян Аньсюэ блеснул холодный расчёт. — Ты всерьёз думаешь, что обыграешь призрака в прятки?
Нань Кэ прикусил язык.
Листы в ящике пестрели всеми цветами радуги. Цзян Аньсюэ наугад развернул парочку — любовные признания.
От одноклассников, от ребят из параллели, от младших и старших классов, и даже от девушек. И все они предназначались одной и той же персоне — старосте класса 2-3, Юэ Сяогу.
Местная знаменитость, трёхкратная победительница школьного конкурса вокала, признанная красавица и талант.
Цзян Аньсюэ перелистнул папку и наткнулся на табель успеваемости.
Музыкальным слухом природа Юэ Сяогу не обделила, а вот с остальными предметами дела обстояли куда скромнее: средние оценки, а на итоговых экзаменах результаты и вовсе скатывались ниже среднего.
Сверившись с номерами парт в табеле, Цзян Аньсюэ направился к столу Юэ Сяогу у окна. Внезапно его нога наступила на что-то мягкое и податливое. Опустив взгляд, он увидел тряпичную куклу.
Это был старый, истрёпанный плюшевый заяц. Одно ухо торчало вверх, второе сиротливо обвисло без набивки; цветастое платьице изрезано ножом, а брюхо пробито ножницами в нескольких местах — оттуда клочьями лезла вата. Круглый красный нос и вовсе бесследно исчез.
Цзян Аньсюэ наклонился, протягивая руку, чтобы поднять игрушку.
Внезапно ледяная волна поднялась от самых стоп к сердцу, заставив его замереть на месте. В голове вспышкой пронеслись слова жуткой песенки: «Вместе с куклой той сварю кости на бульон...»
— Цзян-гэ, нашёл что-нибудь? — с опаской подобрался поближе Нань Кэ.
Цзян Аньсюэ моргнул, а когда снова посмотрел на пол — куклы уже не было.
— Ты видел здесь плюшевого зайца? — не удержался он от вопроса.
Нань Кэ недоумённо почесал затылок:
— Нет... Слушай, Цзян-гэ, по-моему, тут вообще лучше ничего руками не трогать. Куклы — это какая-то чертовщина. Вдруг это и есть табу?
Цзян Аньсюэ лишь кивнул и двинулся дальше между рядами. Дойдя до последней парты, он с удивлением отметил, насколько свежо она выглядит.
Новенький стул, стол покрыт свежим лаком — такой роскоши не досталось даже школьной любимице.
Только Цзян Аньсюэ собрался присесть, чтобы осмотреть парту, как на плечо ему упала одна, затем вторая капля — что-то липкое и холодное. Ощутив влагу, он машинально коснулся ткани пальцами.
Алая, густая кровь!
Капало сверху...
Нань Кэ вдруг смертельно побледнел и, тыча дрожащим пальцем куда-то над головой Цзян Аньсюэ, выдавил из перехваченного спазмом горла хриплый вопль:
— С-Сунь Чжоу!..
Словно расплющенный пластырь, Сунь Чжоу был прилеплен прямо к потолку. Череп его, раздавленный в кашу, напоминал треснувший гнилой арбуз, с которого непрерывно сочилась кровь. Изувеченные конечности неестественно изгибались, уподобляя тело полураздавленному гигантскому пауку.
В тот миг, когда тварь сорвалась вниз, Цзян Аньсюэ резко отпрянул назад и перекатом ушёл к остолбеневшему Нань Кэ. Схватив парня за шкирку, он рванул к выходу из кабинета:
— Отомри! Бежим!