— Внутренности не задеты, но крови ты потерял с избытком. Лучше не дёргайся, — Цзян Аньсюэ туго перетянул живот Мин Сянчжао обрывком простыни, с трудом остановив кровотечение. — Сможешь продержаться оставшиеся тридцать шесть часов на одной лишь воле?
Лицо Мин Сянчжао оставалось белым как мел, однако заговорил он удивительно непринуждённо:
— Спасибо. Выкарабкаюсь. Куда дальше?
— Ходить-то сможешь?
Мин Сянчжао скрывать ничего не стал:
— У меня есть карты. Двадцатичетырёхчасовая карта выносливости и пакет с кровью на тысячу кубиков.
— Надо же, впечатляет, — без особого энтузиазма проронил Цзян Аньсюэ.
Подняв с пола обломанную ножку стула, он прижал её к своему факелу. Без горючего сухое дерево разгоралось неохотно.
— Администратор, карту выносливости! — выкрикнул Мин Сянчжао, сжав пальцы в воздухе.
Карточка мгновенно материализовалась в его руке и тут же рассыпалась бесчисленными светящимися искорками, впитавшимися в его тело. Переведя дух, Мин Сянчжао опёрся о спинку кровати, поднялся и сделал пару пробных шагов. Боль отступила.
По сути — чистейший гибрид морфия и допинга.
Цзян Аньсюэ наконец разжёг деревянную ножку и протянул импровизированный факел спутнику:
— Для защиты. Тварь боится огня.
Приняв деревяшку, Мин Сянчжао смущённо опустил взгляд и досадливо буркнул:
— Ты, небось, презираешь меня?
— Вовсе нет, — Цзян Аньсюэ перешагнул через обломки платяного шкафа и остановился у дверного проёма, вглядываясь в темноту коридора. — Просто посмотрел очередное представление на тему «Нектар для змеи». Крестьянин и гадюка, господин Дунго и волк... За добро — злом.
Мин Сянчжао в смущении закрыл лицо ладонями:
— Ладно, смейся. Заслужил.
Цзян Аньсюэ смерил его коротким взглядом:
— Метать бисер перед свиньями — это не смешно. Это печально.
Мин Сянчжао умолк. Он поплёлся вслед за Цзян Аньсюэ из комнаты, но спустя некоторое время не выдержал:
— В своей самой первой игре я встретил одного человека. Пожилого старшего брата. Потрясающий был мужик — верный, душевный, надёжный. Нас выбросило на необитаемый остров. Еды в обрез, и игроки за глоток воды готовы были глотки друг другу рвать, шли на убийства и поджоги. Я тогда был зелёным новичком, от страха поджилки тряслись — куда мне с кем-то состязаться или вырывать кусок из рук? Собирал какие-то грибы, коренья... А потом на меня напала банда, отобрала всё дочиста. Я отдал, лишь бы выжить. И вот, когда я уже загибался от голода и жажды, тот старший брат поделился со мной своим пайком.
Он выдержал паузу и продолжил:
— Я этот день до конца жизни не забуду. Он учил меня выживать в дикой природе, показал базовые приёмы рукопашной, делился едой и водой, а когда на меня нападали — заслонял собой, не жалея жизни. Он опекал каждого одиночку, до последнего пытался уберечь всех и вывести из игры живыми.
Цзян Аньсюэ косо посмотрел на него:
— И где теперь этот твой старший брат?
— Погиб, — Мин Сянчжао опустил глаза, лицо его омрачилось глубокой печалью. — Но его имя навсегда останется в наших сердцах. Я стану продолжателем его дела, буду жить с его идеалами в душе и пройду этот путь за нас обоих. Не будь его помощи — меня давно сдали бы в утиль. Он подарил мне жизнь. И я не жалею, что протягиваю руку помощи другим и пытаюсь спасать людей.
В глазах Цзян Аньсюэ мелькнула тень, уголки губ чуть изогнулись:
— Я тоже когда-то делился едой.
Мин Сянчжао обомлел. Цзян Аньсюэ крайне редко распространялся о своём прошлом.
— И что было потом? — с нескрываемым любопытством спросил он.
Взгляд Цзян Аньсюэ оставался спокойным и прозрачно-холодным:
— У меня было два хлебца. Один я отдал тому человеку, второй оставил себе. Но ему показалось, что этого мало. Он решил прикончить меня, чтобы забрать оба.
У Мин Сянчжао ёкнуло сердце:
— Ты... Это случилось в твоём первом раунде?
Цзян Аньсюэ лишь молча улыбнулся и ускорил шаг, сбегая по лестнице.
Поняв, что спутник не намерен откровешничать, Мин Сянчжао проявил такт и перешёл к делу:
— Так что ты нашёл? И откуда узнал, что эта тварь боится огня?
Цзян Аньсюэ вернулся в кабинет. Уходя ранее, он не стал возвращать книжный шкаф на место, так что пролом в стене и деревянная дверь теперь были на виду.
— Там потайная комната? — удивился Мин Сянчжао.
— Вся правда внутри, — отозвался Цзян Аньсюэ и шагнул за порог.
Мин Сянчжао поспешил за ним.
Секретное помещение оказалось совсем небольшим. С трёх сторон его ограничивали глухие стены, а четвёртую занимало окно, задернутое плотной шторой, из-за чего внутри царил непроглядный мрак.
Свет двух факелов и фонаря выхватил из темноты единственный предмет обстановки — стол, стоящий ровно посередине. На всех десяти квадратных метрах не было больше ничего.
На столе ровным рядом выстроились восемь стеклянных банок, наполненных прозрачной жидкостью. Слева направо в них плавали: волосы, ногти, лоскуты кожи, зубы, куски плоти неизвестного происхождения и орган, сильно напоминающий аппендикс.
Мин Сянчжао зажал нос:
— Этот запах... Формалин?
Он присмотрелся и заметил, что на каждую банку наклеена этикетка с именем на латинице: Kayle, Arnold, George, James, Ruby, Sophia, Andria, Robert.
Надписи были на английском, однако, судя по имеющимся у них сведениям, разгадать их содержание не составляло труда: там указывались имена, возраст, пол и другие личные данные.
Кэйл, Лоу Ду, Цзе Янь, Джеймс, Руби, Тан Ру, Кэтрин, Роберт.
— Восемь человек? — произнёс Мин Сянчжао. — Моего имени нет.
— Самому младшему из них было пять лет, старшему — двенадцать, — прикинув в уме, заметил Цзян Аньсюэ. — Кэйл — самый маленький, а Джеймс — старший. И обрати внимание: срезы на человеческих тканях ровные и аккуратные.
Этого намёка Мин Сянчжао хватило, чтобы мгновенно всё понять:
— Джон Мор! Он ведь профессиональный хирург!
Мин Сянчжао осенило:
— Так это всё устроил Джон? И особняк принадлежит ему? Никакого Криса не существовало, все эти непотребства — дело рук Джона?! Точно! В его медицинской карте сказано, что он погиб во время пожара. Вот почему он панически боится огня!
Ну конечно! Тварь, пытавшаяся ворваться в комнату и устроить резню, выглядела точь-в-точь как обугленный труп, сгоревший заживо.
От прикосновения к жутким тайнам Мин Сянчжао разволновался и слишком резко дёрнулся, отчего рана на животе отозвалась дикой болью. Он со стоном опёрся о край стола:
— Похоже, все эти незнакомцы связаны неведомой нитью. Как минимум «мы» все знали Джона... И как минимум частицы «нас» плавают в формалине.
— Тан Ру рассказывала мне, что росла в приёмной семье, — проговорил Цзян Аньсюэ. — Меня подобрала актриса, и детство я провёл в оперной труппе, перебиваясь чем придётся. А Кэтрин...
— А её удочерил пропитой игроман, который избивал её и поносил на чём свет стоит, — подхватил Мин Сянчжао. — Из-за этого у неё и поехала крыша, она превратилась в психопатку-убийцу со скальпелем.
Мин Сянчжао потёр подбородок:
— Все трое — сироты. Вот вам и общее звено!
Вдруг Мин Сянчжао вздрогнул, поражённый догадкой:
— Постой... Кажется, я допёр! Цзян Аньсюэ, у меня ведь тоже есть скрытая личность, о которой я тебе не рассказывал. На самом деле я... Эй, Цзян Аньсюэ?
Обернувшись, Мин Сянчжао обнаружил, что Цзян Аньсюэ уже вышел из потайной комнаты.
— Ты куда?! — Мин Сянчжао бросился следом. — Снаружи бродит Цзе Янь, это слишком опасно!
Цзян Аньсюэ размашистым шагом направился к гостиной, даже не думая замедляться:
— В барабане его револьвера всего пять патронов. Три он выстрелил в меня, один потратил на Руби. На тебя или на Джеймса он спусковой крючок нажимал?
Мин Сянчжао ненадолго задумался:
— Нет.
Цзян Аньсюэ поднялся по лестнице и замер на пролёте между первым и вторым этажами, разглядывая живописные полотна, которыми была увешана вся стена.
Грохот выстрела разорвал тишину ночи, расколов беспросветную мглу.
Эхо донеслось издалека — из-за стен особняка. При такой бушующей снаружи метели и ревущем ледяном ветре стрелок не сумеет вернуться раньше чем через полчаса.
— У него кончились патроны, — с абсолютным спокойствием вымолвил Цзян Аньсюэ.